Вторник, полдень
Здание из стекла и бетона, в котором располагался полицейский участок, было построено в начале семидесятых в характерном для того времени стиле и напоминало крепостную стену с бойницами.
Форс и Нильсон въехали в гараж и по обе стороны от Аннели Тульгрен пошли к лифтам. Нильсон с трудом тащил черный полиэтиленовый мешок. Форс нес палку, которую получил от Хаммарлунда.
Они поднялись на четвертый этаж, где в маленьких комнатках вдоль коридора располагался отдел криминалистики.
- Устрой ее где-нибудь здесь, - сказал Форс - и проследи, чтобы Стенберг и Юхансон забрали ее одежду.
Аннели вопросительно вскинула брови, но ничего не сказала.
- Пойдем со мной, - сказал Нильсон, поставил мешок на пол и положил руку на плечо Аннели Тульгрен.
Форс пошел в свой кабинет, который он делил с Карин Линдблум. У нее было трос детей, и, по общему мнению, она стала комиссаром потому, что, как это называлось, «имела кое-что между ног».
Ее младший сын, Мортен, был аллергик, поэтому по понедельникам Карин не работала, а занималась больным ребенком.
- Ты насквозь мокрый, - было первое, что она сказала.
- Я знаю. Пойдем в кафетерии?
- Конечно, но сначала ты должен надеть что-то сухое.
- Не понимаю, почему все мечтают переодеть меня в теплую одежду, - пробормотал Форс.
- Это потому, что мы боимся за тебя, Харальд. Ты единственный здесь из столицы, и если ты подцепишь воспаление легких, мы будем несказанно огорчены.
Карин Линдблум родилась в местечке Сошеле и была не особо высокого мнения о тех, кто вырос в городе, впрочем, как и о тех, кто родился в деревне. Ее отец работал регулировщиком, пока его не сбил пьяный водитель, который хотел проехать мимо дорожного контроля. Теперь он сидел в инвалидном кресле и разговаривал при помощи компьютера.
У Форса был свитер и несколько чистых рубашек в шкафу. Он переоделся.
- У тебя нет носков? - спросил он.
- Могу дать колготки, если хочешь, - ответила Карин.
Форс улыбнулся.
- Как Мортен?
И Карин начала рассказывать, какие сказки она читала сыну по понедельникам. Мортен был результатом случайной связи между Карин и Хаммарлундом. Связь длилась со дня святой Люсии до конца Великого Поста. Все управление знало, что Карин Линдблум считает Хаммарлунда изрядной скотиной.
- Сейчас мне надо выпить кофе, - сказал Форс.
- Может, и бутерброд? - предложила Карин Линдблум.
- Может, и бутерброд.
Кафетерий находился на последнем этаже. Оттуда открывался великолепный вид на озера. Хотя сегодня облака висели так низко, что казалось, будто они лежат между деревьями в парке перед управлением. Карин и Форс сели за столик. Форс заказал большую чашку кофе с молоком и ржаную булочку с вареным порезанным яйцом, анчоусом и салатным листом.
И никто не замечал Хильмера. Он стонал от холода и бродил по комнате, пытаясь найти ту, по которой он так тосковал.
Эллен.
Эллен.
Форс выпил кофе и съел бутерброд. Карин смотрела, как он ест.
- Ты похудел.
Форс просиял:
- Заметно?
- Конечно. Ты на диете?
- Да.
- Сейчас тебе лучше поесть.
Форс разжевал и проглотил бутерброд.
- Ну что ж, мы нашли преступников, - сказал он с набитым ртом, - но нам нужно признание и доказательства.
Затем он рассказал о том, как предполагает вести допросы. Карин слушала и время от времени задавала вопросы.
- Это трудно, - сказала она, когда Форс замолчал.
- Хаммарлунд говорит то же самое, но я уверен, что все получится. Начнем с Мальмстена. Он расскажет.
- Ты в этом уверен?
- Ты будешь сам их всех допрашивать?
- Если бы ты больше была в курсе дела, то я попросил бы тебя взять на себя Тульгрен. С ней будет сложнее всего. А так придется допрашивать всех самому. Но я буду рад, если ты будешь присутствовать.
- Как тебе угодно.
Они вышли из кафетерия и спустились на лифте обратно на четвертый этаж. Полицейские собрались в одной из больших комнат для встреч. В комнате были дюжина стульев, стоявших полукругом перед столом, карта на стене, доска для письма и стол. Форс уселся около стола. Сван и Мартинсон сидели, нагнувшись над спортивным приложением к «Ежедневным новостям».
Форс подумал о том, что скоро всем поступающим в школу полиции станут задавать один вопрос: «Являетесь ли вы членом какого-нибудь спортивного общества?», а вопросом номер два станет: «Записаны ли вы в библиотеку?». Кандидатов, ответивших «да» на первый вопрос и «нет» на второй, в школу полиции принимать не будут.
Карин села около Мартинсона. Она была пловчиха, это знал и Мартинсон, и все остальные. Тот, кто был хорошим спортсменом, автоматически становился хорошим коллегой, даже если это была женщина. Тот, кто читал книги или слушал классическую музыку, считался сродни гомосексуалистам или даже кем-то еще хуже.
В комнату вошли Стенберг и Юхансон. Они заняли места друг напротив друга перед столом.
- Ну как? - спросил Форс и повернулся к Стенбергу.
- Могло бы быть хуже, - ответил Юхансон. - А где Нильсон?
- Ему кто-то позвонил, - объяснил Стенберг.
- Черт! - фыркнул Мартинсон.
- Так тут будем только мы? - поинтересовался Стенберг и огляделся.
Прежде чем Форс успел ответить, в дверях появился Нильсон. Он прошел в комнату и сел около Свана.
- Они нашли велосипед, - сообщил он.
- Когда? - поинтересовался Форс.
- Водолаз пришел вскоре после того, как мы ушли. Велосипед лежал во Флаксоне.
- Проследи, чтобы его доставили сюда, - сказал Форс.
- Уже распорядился, - ответил Нильсон. - Водолазы возьмут его с собой и оставят в гараже.
- Отлично, - кивнул Форс. - Ну, докладывайте. Мартинсон и Сван, начнете?
- Конечно, - согласился Сван. - Итак, мы были дома у Мальмстена. Там уже встали, приглашали нас выпить кофе. Родители были откровенно встревожены. Мальчишка выглядел так, как будто собирался заплакать, у матери глаза тоже были на мокром месте. Мы сказали, что Хенрик подозревается в преступлении, которое повлекло за собой исчезновение человека. Чье исчезновение, не сказали. Они спросили, касается ли это Хильмера. Мы сказали, что на этот вопрос ответить не можем. Парень оделся быстро, мы взяли с собой три пары ботинок и все его брюки и куртки. На веревке в ванной висела пара камуфляжных брюк. Мать сказала, что это "любимые брюки Хенрика, единственные, которые он носит». Мы спросили, стираные ли они, и мать ответила, что Хенрик сам выстирал их в субботу, а отец добавил, что он в первый раз в жизни видел парня за стиркой. Во время поездки в автомобиле Мальмстен не сказал ни слова. Казалось, ему уже на все наплевать.
- Спасибо, - сказал Форс. - А как все прошло у Бультермана?
Хокан Юхансон откашлялся. Это был рыжеволосый, веснушчатый, худой как спичка тридцатипятилетний мужчина, отец двоих детей.
- Мы позвонили, никто не открыл. Мы подошли к дому со двора и бросили в окно камень.
Через мгновение показался старик Бультерман. Он открыл окно и начал кричать, что сейчас позвонит в полицию. Мы показали ему удостоверения, и он умолк. Мы спросили, можем ли войти. Он закрыл окно и исчез. Мы вернулись к дверям и позвонили снова. Он открыл и был при этом в одних трусах. Совсем стыд потерял. - Юхансон огляделся. Он выглядел возмущенным. - Ведь с нами могла быть коллега-женщина.
- Я, например, - встряла Карин Линдблум, - и я, конечно, упала бы в обморок, если бы увидела мужика в одних трусах.
Она сказала это абсолютно серьезно. Юхансон задумался. Шуток он не понимал.
- Совсем стыд потерял, - повторил он и перевел взгляд с Линдблум на Мартинсона.
Тот сложил «Ежедневные новости» веером и начал изящно обмахивать лицо.
Юхансон, казалось, устал, и Стенберг продолжил рассказ:
- Он снова попросил показать удостоверения, - Юхансон прервался. Он немного заикался, когда бывал взволнован. - Тот, кто просит показать удостоверение, скорее всего преступник. У таких людей обычно нечистая совесть.
- Ты на самом деле так думаешь? - сказала Карин Линдблум и недовольно нахмурилась.
Стенберг продолжил:
- Мы попросили разрешения войти.
- Но сначала он изучил наши документы, не фальшивые ли они. Он даже рассмотрел их с обратной стороны, - вмешался Юхансон.
- Затем нас пустили, - продолжил Стенберг.
- Он все время чесал яйца, - сказал Юхансон.
- Хотела бы я на это посмотреть, - вставила Карин Линдблум.
Юхансон замолчал.
- Продолжай, - велел Форс и бросил взгляд на Стенберга в надежде на то, что Юхансон будет молчать. Стенберг откашлялся.
- Мы сказали, что парень подозревается в преступлении, которое повлекло за собой исчезновение человека, и что мы хотим взять его с собой в город на допрос, а кроме того, вынуждены произвести домашний обыск. Его жена просто глазела.
- Она выглядела совершенно опустошенной, вся белая, - пояснил Юхансон.
Стенберг продолжил.
- «Где парень?» - спросили мы.
- Старик просто чесал яйца, - повторил Юхансон.
- Хотела бы я на это посмотреть, - снова встряла Карин Линдблум.
И Стенберг, и Юхансон в недоумении уставились на нее.
- Ты серьезно? - спросил Юхансон.
- Догадайся, - ответила Линдблум.
Мартинсон быстрее замахал газетой. Форс раздраженно повернулся:
- Тебе что, жарко?
- Немного, - пожаловался Мартинсон на своем сконском наречии.
- Ты не мог бы перестать?
Мартинсон вздохнул, принял кислый вид и отложил газету.
- Продолжай, - сказал Форс Стенбергу.
Тот снова откашлялся.
- Мы прошли к парню в комнату. Над кроватью у него висело духовое ружье, а на ночном столике лежал немецкий железный крест и два ножа, один «гитлерюгенд», со свастикой, другой как штык. Около кровати мы нашли зачитанную инструкцию для солдат-пехотинцев. Парень спал, несмотря на то, что мы открывали ящики и складывали его одежду в мешки. Отец попытался разбудить его, но парень не просыпался до тех пор, пока Хокан не щелкнул его по большому пальцу ноги. Тут он подскочил как от укуса.
Юхансон вздохнул и покачал головой. Стенберг продолжил:
- Мы объяснили ситуацию. Он оделся и попросил разрешения позвонить. Мы отказали и повели его в машину. По дороге в город он жаждал общения. Хотел знать, взяли ли мы его товарищей, спрашивал все время, подозревают ли кого-то еще или только его. Но мы не отвечали.
Стенберг замолчал.
- Это все? - поинтересовался Форс.
- Не совсем, - сказал Стенберг. - Мы вышли в сад и сняли с веревки пару брюк. Они были влажные. Я спросил, надевал ли он эти брюки в последнее время, и мать сказала, что он носил их постоянно. Я спросил, когда их стирали в последний раз, и она сказала, что парень сам выстирал их в субботу.
- Что-нибудь еще? - спросил Форс.
- Я думаю, это все.
- У него есть кролик, - вставил Юхансон. - Никогда не видел такого огромного кролика. Он все время жрет, в комнате все обгрызено: и углы, и дверцы.
Юхансон огляделся, как будто ждал аплодисментов. Мартинсон глубоко вздохнул.
- А что обнаружено при экспертизе? - спросил Форс.
- Мы нашли пятна на скамье. Это может быть кровь. Мы взяли пробы. Во второй половине дня мы узнаем, что это такое. Кроме того, я хотел бы исследовать пятна на шнурках.
- На каких шнурках? - сказал Форс.
- На ботинках девчонки, - пояснил Юхансон.
- Если это кровь, то необходимо выяснить, чья она, - сказал Форс. - Позаботьтесь, чтобы мы получили пробу крови Хильмера Эриксона. Велосипед сейчас доставят, я хочу, чтобы вы взглянули на него.
- Что мы будем искать? - поинтересовался Юхансон.
- Не знаю, - сказал Форс, - посмотрим.
Мартинсон поерзал на стуле, положил одну ногу на другую, уронил газету и поднял ее. Затем Форс рассказал о том, как они брали Тульгрен.
- Чертова стирка по субботам, - пробормотал Юхансон. - Никогда не понимал, почему нацисты такие чистюли.
- Каковы наши дальнейшие действия? - спросил Нильсон.
Форс откинулся на стуле, сцепил ладони на затылке и потянулся:
- Мы с Карин допрашиваем мальчишек. Начнем с Мальмстена, затем на очереди Бультерман, и закончим с Тульгрен. Не забудьте про Стремхольм, ее нужно сменить.
Нильсон кивнул.
- Стенберг и Юхансон выяснят, что за пятна на скамейке и шнурках. Осмотрите велосипед. Не забудьте взять образец крови Эриксона. Поспросите Леннергрена вам посодействовать.
- Ничего нс выйдет, - вздохнул Стенберг и покачал головой.
- Поговорите с Леннергреном, - повторил Форс, - его дочь возглавляет лабораторию.
- Надо же, а я думал, она врач.
- Ну, за дело, - сказал Форс. - Нильсон приведет Мальмстена. Мы с Карин будем в нашем кабинете.
- Слушаюсь, - Нильсон встал.
- Трудно будет сразу же получить результаты анализа крови, - пробормотал Юхансон.
- Постарайся, - произнес Форс, пытаясь скрыть раздражение.
Все встали и вышли из комнаты. Мартинсон прихватил с собой измятое приложение к «Ежедневным новостям».