Глава 11. Часть 1.
Левая рука повисла плетью, в плече пульсировала боль. Скрипя зубами, я ухватился за торчащий из кочки кривой ствол, кое-как вылез на относительно сухую землю, упал и замер лицом вниз.
Город с военной базой, где засели лешие, остался позади, вокруг было болото. Нас преследовали трое, мы ушли от них, убив двоих и ранив третьего, который уполз обратно к городу, но успел вывихнуть мне руку и едва не утопил.
Я лежал не шевелясь, постепенно приходя в себя. Что-то потрескивало и булькало, топь иногда будто сглатывала, чавкала. Так толком и не придя в себя, я уперся в землю здоровой рукой, встал на колени, огляделся.
– Алекс!
Раздавшийся неподалеку растерянный голос придал мне сил. Вцепившись в дерево, я выпрямился, обхватив ствол, чтобы не упасть.
– Эй, наемник!
Я огляделся. Между кочками брела фигура, в тумане за ней проступало что-то темное.
– Красавица! – позвал я. – Я здесь!
Рыжая повернула к островку. Отпустив ствол, я шагнул навстречу, нога скользнула по влажной земле, и я повалился ничком, растянувшись в грязи у ее ног.
Катя схватила меня за плечи, чтобы помочь встать, и я замычал сквозь зубы:
– Плечо! Не трогай!
– Что? – спросила она растерянно.
– Левая рука вывихнута. Ты что, не видела, как он меня дернул? Не трогай плечо!
– Ну, извини. – Она шагнула на островок, а я, кое-как повернувшись, сел на его краю.
С ног до головы Катю покрывала грязь, намокшая рубаха под расстегнутой курткой липла к груди, жижа капала с воротника; волосы, лицо – все черное, девчонка напоминала мутанта из породы крюкозубов. Левую руку она запустила под ворот, крепко сжала пальцами висящий на шее медальон.
– Там... – со странным выражением сказала Катя, махнув правой в сторону, из которой пришла. – Оно там.
– Что? – спросил я.
– Оно...
– Помоги мне.
Она молчала, закусив губу.
– Что ты там увидела? Вправь мне плечо, слышишь!
– Вправить? – повторила Катя наконец. – Я никогда не...
– Не важно. Эй, приди в себя! – Повысив голос, я положил ладонь ей на колено, чтобы привлечь внимание. Рыжая вздрогнула и отскочила от меня, поскользнувшись в грязи, схватилась за дерево.
– Что случилось? – спросил я. – Что с тобой?
– Я... Почему ты...
В ее голосе прорезалась злость. Катя глубоко вздохнула и произнесла:
– Что ты хочешь, чтобы я сделала, наемник? Я встал на колени.
– Возьми меня за кисть руки. Левой, да, только осторожно. Но крепко. Подними ее, очень медленно... – Она так и сделала, и я скривился от боли. – Так. Возьмись еще крепче. А теперь дерни. Немного вверх и на себя. Дерни сильно.
– Но тебе будет очень больно.
Она сказала это равнодушным тоном, словно моя боль не заботила ее, не вызывала никакого сочувствия.
– Знаю. Иначе никак. И боль будет недолгой. Ну, давай!
Наклонившись, она заглянула мне в глаза и вдруг дернула – очень резко и сильно, пожалуй, даже сильнее, чем требовалось.
Кажется, я закричал, хотя не услышал своего крика. Будто тысяча болотных бюреров завизжали мне в уши. Красная молния расколола мир, он развалился на части и провалился куда-то в темноту.
– ...Алекс! Что с тобой?
Голос донесся из гулкой пустоты. Я открыл глаза... нет, они и так были открыты, но до сих пор я не осознавал этого.
– Алекс!
Я лежал на боку, прижавшись щекой к теплой земле. Перед глазами возникло лицо Кати.
– Нормально, – сказал я и сел. – Уже лучше.
Плечо все еще болело, но теперь не очень сильно. Я пошевелил левой рукой, поднял ее, опустил, хлопнув себя по бедру... да, порядок.
– Не очень-то умело ты это сделала, – сказал я. – Ну ладно, все равно спасибо.
Она смерила меня взглядом, скривив губы.
– Это из-за тебя они нас догнали, – сказала она. – Могли бы от них свалить, так нет, ты остановился, подраться решил!
– Чтобы от них свалить, нам пришлось бы бежать и дальше, – возразил я. – А бегать по болоту – все равно что по минному полю. Так что я все правильно сделал.
Рыжая отвернулась. Я никак не мог понять, какие чувства испытываю к девчонке. Она вызывала то почти презрение, а то нечто совсем другое. Иногда хотелось ее обнять, ну и кое-что еще сделать, иногда стукнуть, чтоб не выпендривалась и не командовала. А покомандовать она любила. Считала, наверное, что заплаченные деньги дают ей право помыкать наемниками так и этак. Хотя, по ее словам, заплатила она и вправду немало... Но – где эти деньги? Если я не могу вспомнить, где мы их с Маратом спрятали, то, значит, их для меня и не существует. Значит, ничего не принуждает меня и дальше опекать рыжую... кроме желания, чтобы она осталась жива.
Стряхнув с волос быстро засыхающую грязь, я встал. Сейчас все это не важно. Вокруг болото, место явно опасное – вот о чем следует думать.
Катя брела прочь, приближаясь к темному силуэту в тумане, и я поспешил следом. Оружия у нас не осталось, разряженную двустволку я потерял во время драки, после того как раскроил прикладом череп одного из леших.
– Осторожно, принцесса, – сказал я ей в спину. – Здесь наверняка много всего... – и не договорил, разглядев наконец, что находится впереди.
Это растение называют железным деревом. Конечно, на самом деле оно не из железа, но что-то в болотах, какой-то природный элемент придает коре тусклый стальной оттенок, а древесине – необычайную крепость. Я слышал, некоторые сталкеры даже используют ее для ножей, хотя подобное оружие большая редкость: железные деревья растут только в глубине болот, в опасных местах.
Ствол колонной поднимался над нами, из широко раскинутых сучьев торчали кривые ветки, похожие на согнутые пальцы. На них висели мертвецы, нанизанные на прутья, как креветки. Несколько десятков голых тел, покрытые коркой засохшей грязи и крови, тощие, с изможденными лицами. Концы ветвей торчали из животов и грудей.
В Зоне я привык к подобным картинам, но Катя вдруг схватила меня за плечо.
– Кто это сделал? – прошептала она.
– Хрен их знает. Обитатели болота.
– Обитатели... но кто именно? Я покачал головой.
– Чешуйчатые бюреры, ластоногие ведьмы, болотные кровососы, пузырники...
– Пузырники? Никогда о таких не слышала.
– Они очень редкие. Ну и опасные, конечно. Наверно, даже опаснее крюкозубов. Хотя, конечно, пузырники тут ни при чем, у них и рук нету. Что, ты уже не злишься на меня, Катя Орлова? – спросил я, обнимая ее за талию.
Она оттолкнула меня, но затем подалась обратно и прижалась, хотя и не слишком крепко, – и тут же поспешно отступила, тряхнув головой, будто отгоняла слабость.
– Ну да, ты, конечно, привлекательный, – признала рыжая. – Привык, что бабы на тебе виснут? Все, идем отсюда! – Она пошла в обход железного дерева, меся ботинками грязь. – Идем, ну! Мгла где-то сзади, скоро будет здесь.
– И куда ты собралась? – спросил я, нагоняя ее.
– На восток. На другую сторону болота. Надо только до отряда моего дойти, он где-то там...
– А откуда знаешь, что эта твоя Мгла все еще сзади?
– Да с чего ей отставать? Она сколько дней меня... нас преследует.
– Тебя, – поправил я. – Не знаю почему, но она именно за тобой прется, принцесса. И вообще ты знаешь, сколько это болото тянется? До границы может быть больше километра. А может – два или три. И ты хочешь пройти эти километры по болоту вот так, топая напрямую...
– А как еще... – начала она, оглядываясь, но тут грязь хлюпнула под ее ногами, и Катя Орлова провалилась.
На небольшом островке она заставила меня отвернуться, разделась и долго отжимала от грязной жижи свои шмотки, а после чистила. Я в это время выломал деревце, сорвал ветви и часть коры, превратив его в длинный кривоватый посох.
– Бывала в глубине Зоны? – спросил я, когда она закончила. – Не у границы, а в глуши?
Рыжая покачала головой, и я продолжал:
– Тогда слушай, потому что я бывал. Надо идти осторожно, нельзя просто так топать по болотам. Во-первых, аномалии... – Я замолчал, услышав звук из тумана. Очень необычный звук, что-то среднее между протяжным кваканьем и стоном.
– Что это... – начала Катя, но я перебил:
– Ластоногая ведьма. Наверно, учуяла нас. Быстро отсюда!
Звук донесся с запада. Тыча перед собой палкой, я побежал на восток, забыв о своем призыве к осторожности. Сзади донеслось хлюпанье: Катя спешила следом.
– Я слышала про ведьм, но совсем мало. Они вправду такие опасные?
Болото – лабиринт островков, кочек и лужиц жидкой бурды, поблескивающих радужными пятнами. Идти надо по островкам, но, как ни старайся, постоянно попадаешь в грязь, куда ноги погружаются по щиколотку, а то и до колена. Каждую секунду жирное дно может разойтись под тобой, и тогда провалишься глубже.
«Квауауааа!» – стон раздался вновь, уже громче. Мне показалось, что сквозь шлепанье наших ног доносится тихий плеск, хотя это наверняка была игра воображения. Ведьмы на то и ластоногие, чтобы в своей родной стихии передвигаться бесшумно.
– Куда мы бежим? – спросила Катя, нагоняя меня.
– Иди сзади, ступай по моим следам! – велел я. – Мы ищем холм.
– Здесь есть холмы?
– Ну типа большие горбы. Надо залезть на такой.
– Ведьма не полезет на сушу?
– Полезет. Но там она не такая ловкая. А в воде легко разделается с нами обоими.
Вскочив на высокую кочку, я осмотрелся. Железное дерево с телами на ветвях почти исчезло из виду. Туман, уже не такой густой, как полчаса назад, все еще не позволял толком рассмотреть окрестности. Влажно, душно, солнце кажется пятном холодного света далеко вверху. На востоке маячит что-то темное, приземистое.
Несколько мгновений я щурился, вглядываясь, наконец сообразил, что это, и повернулся к Кате, но не успел раскрыть рта, как она показала на запад:
– Смотри!
В тумане возник силуэт – поначалу едва различимый, он быстро приближался.
– Квауауааа!
– Алекс, она совсем близко! Я бросился вперед, крикнув:
– Там дом какой-то!
– Посреди болота? – не поверила она.
Очень быстро выяснилось, что я не ошибся. Деревянное здание стояло в центре плоского острова, окруженного здоровенной лужей, скорее даже болотным озером. От берега к острову вели полузатопленные бревнышки. Часть крыши провалилась, в низкой пристройке не было передней стены, внутри валялись ржавые инструменты. По стенам вились толстые стебли, корешки их впились в щели между пропитанными влагой бревнами, полосы мха выросли почти до крыши. Такое впечатление, будто топь зелеными пальцами вцепилась в здание и медленно утаскивает его вниз.
Я ощутил странный запах – тухлые яйца, тина, гнилая вода... На поверхности озера то и дело вспухали и лопались пузырьки, каждый раз над водой взлетала едва заметная мутно-серая струйка, которая сразу растворялась в воздухе.
– Что там произошло? – спросила Катя.
– Я откуда знаю? Кто-то этот дом порушил. Ладно, давай за мной.
Когда я вскочил на бревнышки, рыжая прыгнула следом. Они закачались под ногами, захлюпали, подняв брызги. Я побежал, балансируя палкой, и на краю острова остановился. Катя встала рядом.
А позади нее из тумана вынырнула ластоногая ведьма.
Она не воспользовалась переправой, заскользила прямо по бурой глади. Торс наклонен вперед, широкие ладони, как весла, разгребают жижу, все остальное под поверхностью.
Верхняя часть тела напоминала человеческую, но только на расстоянии, а вблизи под грубой серой кожей угадывались кости, каких у людей отродясь не было. Лицо ведьмы пугало. Две хитиновые лопатки заменяли щеки, между ними кривился почти безгубый рот, сверху выступала массивная кость лба, под ней темнели глаза. Тонкие дуги бровей и узкий нос шевелились, под кожей что-то двигалось, подрагивало, будто там прятались маленькие щупальца и хрящи. Спутанные волосы висели до плеч. Хотя это только поначалу они казались волосами – на самом деле отростки скорее напоминали кошачьи усы.
Я попятился, не сводя глаз с ведьмы, плывшей вдоль ряда бревнышек.
– Куда ты смотришь? – Катя обернулась и ахнула, увидев тварь прямо за спиной. – Это... она... но она же не человек!
– Конечно, не человек. – Я схватил ее за плечо и потащил к мастерской. – Кого ты увидеть хотела, старуху с метлой?
– Нет, но...
Распахнув дверь, я ввалился в мастерскую.
– Это мутант. Они не люди, но и не звери. Принцесса, если ты думала...
Я замолчал. Весь первый этаж до колен заполняла болотная жижа, в центре помещения высился каменный круг, похожий на зев штольни. Вверху висели остатки матерчатой воронки и вертикальной трубы из жести. Я шагнул вперед, оглядываясь. Колодец, воронка, труба... это что, по ней болотный газ поднимался на чердак? А там что тогда? Рядом с колодцем в жиже плавали обломки гигантского колодезного ворота и широченное бревно. Да это же пресс! Он падал в штольню и поднимался, баламутя топь, заставляя ее изрыгать пузыри, струи, потоки газа, которые улавливала труба с воронкой... но для чего? Что за свойства у этого газа, зачем он понадобился? И кому?
Кровосос побери, что происходит на севере Зоны?
Дальнюю часть помещения затянула ведьмина паутина – толстые зеленоватые нити, гибкие и крепкие, их вырабатывают особые стрекательные железы во рту ластногих мутантов. Нити перекрещивались под разными углами, зацепившись за стены и пол. В углу под потолком висел мутно-зеленый водянистый кокон, из него по пояс выступало тело мужчины в черном монолитовском комбезе, с ржавым тесаком, торчащим из живота. Монолитовец слабо шевелился.
Что-то это мне напомнило, какую-то картину, виденную не так давно. Паутина, шар, человеческое тело... Я сморщился – заломило в затылке, боль поползла к вискам.
– Что это? – прошептала Катя, пятясь наружу, но я втянул ее обратно и закрыл дверь, заскрипевшую на ржавых петлях.
– Здесь ведьмы побывали. – Я бросился к окну.
Вероятно, монолитовец был работником газовой мастерской, расположенной в этом здании. Или охранником. Но зачем сектантам болотный газ? От спины монолитовца тянулись лохматые нити, проникшие в тело сквозь раны и въевшиеся в позвоночный столб. И все же он оставался жив, бессмысленно шарил руками вокруг, медленно ворочал головой на распухшей синей шее, будто большая механическая кукла, у которой кончается завод. В этом полузатопленном доме посреди болот, на границе между жизнью и смертью, человек мог просуществовать еще очень долго. Месяцы или даже годы.
– Квауауааа!
Сквозь окно я увидел, как ведьма выбирается на сушу. Мутант напоминал кентавра, только вместо лошади – ящер. Женский торс торчал над чешуйчатым телом, две пары коротких лап шлепали по земле широкими ластами. Ими удобно грести на глубине или мелководье, бесшумно и быстро, но для суши они не очень-то годятся.
Добравшись до острова, ведьма стала двигаться куда медленнее, заковыляла вперевалку, изгибая длинный хвост.
– Назад! – Я шагнул в глубь помещения. – Отойди от двери.
Ведьма заметила меня в окне и рванулась к мастерской, вытянув переднюю пару конечностей – почти человеческих, хотя пальцы слишком длинные, узловатые и с темными когтями.
Лишенное выражения узкое лицо казалось мертвым. Ласты глухо шлепали по земле, извивался хвост. Попятившись от окна, я наступил на что-то, опустил взгляд, увидел проржавевший нож со сломанной рукоятью, схватил и отвел руку, чтобы метнуть в мутанта. Ведьма вперила в меня неподвижный мертвенный взгляд, раскрыла рот. Грудь ее раздулась. Поняв, что сейчас произойдет, я повалился на спину.
Ядовито-зеленая слюнная нить рассекла воздух над головой. Она не рвалась – растягивалась, истончаясь. Конец влип в водяную паутину на другой стороне помещения, одновременно второй конец оторвался от стрекательной железы под языком ведьмы. Нить дернулась, опускаясь на меня, но прилипла к оконной раме.
Стало темнее: мутант закрыл льющийся из окна свет. Вскочив, я ткнул ведьму ножом в грудь.
Серое лицо оказалось прямо передо мной. Угловатое, безобразное, похожее на человеческое – вроде злобной карикатуры, нарисованной шизофреником. Оно шевелилось, под шкурой двигались какие-то хрящики и суставы. Вырвав у меня нож, тварь сжала его обеими руками и сломала. До половины протиснувшись в окно, она схватила меня за плечо, не давая отступить. Рыбий рот открылся, смрадный болотный дух окутал меня. Ведьма протянула руку, метя когтями в глаза. Я ударил ее в лицо. Что-то рыжее промелькнуло мимо, и когти рванули кожу с плеча, оставив глубокие раны.
Ведьма квакнула, заклокотала горлом, пытаясь влезть обратно. Стоящая возле меня Катя вновь замахнулась ржавым тесаком, который вырвала из живота монолитовца. Второй удар пришелся в грудь мутанта, рыжая опять подняла тесак, и я поймал рукоять, обхватив тонкие пальцы, меняя направление...
Третий удар мы нанесли вдвоем: клинок вошел в шею, острие показалось с другой стороны.
Позади ведьмы на остров выбрались еще две, вокруг сновали чешуйчатые бюреры с гибкими конечностями и крошечными головенками. Суетливой бестолковой толпой они двигались к газовой мастерской, а из озера выныривали все новые твари.
Когда мы только оказались здесь, я заметил на другой стороне, за паутиной, чердачную лестницу, и рядом дверь, ведущую на задний двор. Выхватив у Кати тесак, я рванулся к ней, прокричав на ходу:
– Туда! Может, они еще не окружили...
Дверь с хлюпаньем опрокинулась внутрь, в проеме возникла четвертая ведьма, за ней полезли чешуйчатые бюреры.
Нижняя часть паутины находилась в паре локтей над грязевой поверхностью. Пригнувшись, я скользнул под нею к лестнице.
Трухлявые ступени затрещали. Лестница вела к раскрытому люку, и я добрался до него первым. Отпрыгнул – Катя проскочила мимо, а я развернулся и со всей силы саданул тесаком.
Он врезался в перила и опустился дальше, пробивая ступени прямо перед толпой бюреров.
Ржавый клинок сломался вместе с досками; лестница не обвалилась, как я рассчитывал, но тварей задержало и это. Три карлика с пронзительным чириканьем полетели вниз, другие отпрянули, повалив бегущих следом. В моих руках осталась рукоять с коротким обломком клинка.
– Сюда! – крикнула Катя сверху.
Она присела на чердаке, подняв крышку люка, готовая захлопнуть ее, как только я окажусь рядом. Я нырнул в проем. Под лестницей появилась ведьма, приподнялась на кривых лапах, задрав голову, уставилась на меня темными глазами.
Катя рывком выпрямилась, закрывая люк, и тут гибкое чешуйчатое тело метнулось к нам.
Болотные бюреры ростом по пояс человеку, подвижные, безмозглые и полные злобы. Страха они не знают: слишком глупы, чтобы бояться. Прямо передо мной возникла вытянутая мордочка – зеленая пасть, узкие ноздри, змеиные глазки. Карлик прыгнул, лапы толкнули меня в грудь, и я повалился, растянувшись во весь рост возле люка. Крышка захлопнулась с оглушительным стуком, дощатый пол качнулся, со скошенного потолка посыпалась труха.
Я сильно ударился затылком. Бюрер упал мне на живот, задние лапы сжали бока, когти впились в кожу. Передними тварь вцепилась в волосы и припала к горлу, разинув пасть. Длинный тонкий язык выскользнул наружу – он напоминал покрытый слизью гибкий прут, увенчанный роговым острием.
Ухватив стоящее торчком жесткое ухо, я рванул что было сил, не позволяя языку коснуться шеи, и другой рукой вонзил в узкую спину обломок тесака. Клинок вошел с влажным чмоканьем, пробил позвоночник. Бюрер пронзительно зачирикал, язык дернулся, роговой кончик коснулся кадыка, стесав лоскут кожи. По шее потекла кровь; я провернул тесак в ране, погружая глубже, круша позвонки и хрящи.
Карлик квакнул, дернулся и сдох. Язык в разинутой пасти свернулся кольцом, будто пружинка, и тут же распрямился с едва слышным хрустом, превратившись в острую короткую спицу.
Над ухом громыхнуло. Я выдернул из мутанта обломок тесака, спихнув с себя легкое тело, сел, тут же вскочил и прыгнул на помощь Кате. Хорошо, что она не растерялась – пока я дрался с бюрером, успела опрокинуть на люк колченогий стол, а теперь пыталась подтащить тяжелый железный стеллаж.
Теплая кровь сочилась по шее и груди. Я сбросил со стеллажа шипастый шар с короткой цепью и навалился, толкая. В люк ударили, крышка приподнялась, в щель сунулся бюрер, но мы уже опрокинули стеллаж сверху. Он с грохотом упал, вдавив крышку в отверстие.
– Под стеной еще один! – Катя бросилась ко второму стеллажу, оглянулась. – Ранен?
Я лишь махнул рукой в ответ. Снизу доносилось чириканье, визг и цокот когтей по ступеням. Крышка содрогнулась, гора мебели на ней заскрипела, проседая.
Мы взгромоздили сверху второй стеллаж, обломки кресел, длинную лавку и окованный железом сундук. Теперь открыть люк снизу будет трудновато. Тяжело дыша, я отошел назад, окинул чердак взглядом. Одно окно в наклонном потолке, второе – в боковой стене, рухлядь по углам, над головой крепкие балки. В полу круглое отверстие, начало трубы с раструбом, оно забрано толстенной решеткой на огромном висячем замке. Проникнуть сюда мутантам будет нелегко, но мы взаперти, окружены, и пути к отступлению нет.
– Нужно оружие, – сказал я, шагнув к мертвому бюреру. Голова закружилась, ноги подогнулись, и я опустился на корточки.
– Что с тобой? – спросила Катя.
Я положил ладонь на раненую шею и сжал зубы так, что загудело в ушах.
– Очень их много, – сказал я. – Сразу несколько ведьм и столько бюреров... Совсем опасно стало на болотах. Хотя именно в этих я раньше вроде и не был. Наверное.
Присев рядом, рыжая взяла меня за плечо.
– Рана глубокая?
– Не знаю. – Я тяжело сглотнул. – Надо остановить кровь.