Сейчас или никогда
В этом году осень в Нью-Йорке выдалась очень дождливой. Вот уже две недели дожди практически не прекращаются, а солнце не показывается и на секунду. Из-за такой погоды у большинства жителей города соответствующее настроение, и единственный проблеск света и оптимизма - это разноцветные зонтики, под которыми скрываются люди, будто ограждаясь от унылой реальности.
Это утро тоже не стало исключением из правил и встретило новый день очередным дождем. Время еще очень ранее, и большинство людей еще спит, но в одном из отельных номеров уже давно проснулась девушка. Она еще лежит в объятиях мужчины, который заставлял её сердце биться быстрее. Мужчины, одного прикосновения или взгляда которого было достаточно для того, чтобы поднять ей настроение, заставить её почувствовать себя в безопасности. Мужчины, который делал её счастливой каждый раз, когда они виделись. Мужчины, который ей не принадлежит, как и она не принадлежит ему.
Клэри и Алек встретились два года назад на одном из благотворительных вечеров, устроенном фирмой, в которой работает Клэри, и эта встреча изменила их жизни, перевернув все с ног на голову. Одного взгляда друг на друга им было достаточно для того, чтобы понять - они пропали. Они утонули в глазах друг друга, и теперь ни один из них не может отказаться от этого взгляда. Они понимали, что не имеют права на эту связь, ведь оба не свободны. У обоих семья, дети, высокое положение в обществе, и эта связь может разрушить не только их жизни, но и жизни дорогих им людей. И они старались бороться с собой, но хватило их всего лишь на два месяца, а потом они сдались, сами того не заметив. Просто после одной из деловых встреч они оказались в номере отеля, а вместо слов были жаркие поцелуи, объятия, прикосновения, которые заставляли их кожу гореть, и страсть, которая не оставила места любым другим чувствам. В ту ночь они отдавались друг другу до последнего вздоха, до последней капли силы в теле. С той самой ночи они начали встречаться втайне от своих семей, потому что иначе просто не могли. Они старались забыть друг о друге, но каждый раз срывались и оказывались в объятиях друг друга, стоило им увидеться после такой разлуки. Это угнетало их, как и необходимость врать своим семьям, но иначе они не могли. Их тянуло друг к другу с неимоверной силой, и, казалось, ничто не могло этого изменить.
Три дня назад Клэри, как заместитель директора лондонской фирмы, приехала в Нью-Йорк на деловую встречу, и это стало идеальной возможностью для встречи с Алеком, ведь он не только живет в этом городе, но и участвует в этой встрече, как директор фирмы в Нью-Йорке, с которой сотрудничает фирма Клэри. Именно поэтому судьба так часто сталкивает их вместе, именно поэтому у них нет возможности окончательно вычеркнуть друг друга из своей жизни. Именно поэтому три дня назад, после первой встречи за обсуждением нового контракта между фирмами, Алек постучался в дверь номера Клэри, и она не смогла его прогнать. Это было выше её сил, поэтому он остался. Остался, чтобы уйти через несколько часов, ведь дома его ждет жена и двое детей. Но следующим вечером, как и вчера, Алек пришел снова, потому что не мог не прийти. А она не нашла в себе силы, чтобы прогнать.
Вчера Алек сказал, что сможет остаться до утра, и они даже позавтракают вместе, но это не вызвало у Клэри того неописуемого счастья и восторга, который она испытывала раньше, когда он оставался на всю ночь. В этот раз Клэри почувствовала лишь горечь и отвращение к самой себе. Ей тридцать лет. Она уже почти десять лет замужем, воспитывает пятилетнюю дочку и любит своего мужа. Она его действительно любит, и от этого становится еще тяжелее, ведь когда нет любви, то и жалости нет. А здесь любовь есть, поэтому она после каждой встречи с Алеком неизменно проводит несколько часов в одиночестве, рыдая на полу, обхватив ноги руками и глотая крики, которые так и рвутся у неё из горла. А потом еще столько же она проводит в душе, с ожесточенностью пытаясь стереть с кожи поцелуи Алека, его прикосновения и красные метки, которые он в порыве страсти оставляет на её теле. А потом она возвращается домой к своей семье и ведет себя так, будто ничего и не случилось. Будто еще несколько часов назад она в момент наибольшего блаженства не кричала имя другого мужчины, хватаясь за его плечи и царапая его спину ногтями. Будто не она ночью, когда муж и дочь уснут, закроется в ванной и будет рыдать от того отвращения, которое она испытывает к самой себе, и того бессилия, которое она проявляет при каждой встрече с Алеком. А на утро она скажет мужу, что глаза красные из-за того, что спала плохо, а он сделает вид, что поверил, что не слышал её рыдания ночью, что не бился затылком об изголовье кровати, чтобы хотя бы эта боль вытеснила боль в сердце. И так день за днем, вот уже почти два года. Но сегодня она все прекратит. Она должна все это прекратить.
Когда просыпается Алек, она уже сидит в кресле напротив окна полностью одетая и смотрит на то, как большие капли дождя стекают по стеклу. Она не двигается, когда слышит, как Алек встает с кровати, и вздрагивает, когда он подходит сзади и обнимает её, положив голову ей на плечо. Она вздрагивает, но впервые тело не отзывается теплом на его прикосновение. Она все решила, и так будет правильно.
- Доброе утро, моя радость, - все еще немного хриплым ото сна голосом говорит Алек и целует её в шею, а Клэри вспоминает, как её кожа всегда покрывалась мурашками от такого поцелуя и такого голоса Алека. Всегда, но не теперь. - Ты давно проснулась?
- Да, больше часа назад, - ответила Клэри, и голос её звучал непривычно холодно. Алек сначала отстранился, а потом обошел кресло и сел на подоконник, чтобы посмотреть ей в глаза. Только вот она ему в глаза не смотрела.
- Клэри, что-то случилось? Ты какая-то странная, - с явной тревогой в голосе сказал Алек и снова попытался заглянуть ей в глаза. Он не привык к тому, что Клэри отводит взгляд и ведет себя так тихо.
- Случилось. Нам нужно поговорить, - все тем же холодным и до жути уверенным голосом сказала Клэри и, наконец, перевела на него свой взгляд. От этого взгляда Алек поежился, а в душу закралось плохое предчувствие.
- Конечно, сейчас позавтракаем и обязательно поговорим, - попытался разрядить обстановку Алек, но Клэри не позволила ему сбить себя с толку.
- Нет, мы поговорим сейчас.
- Хорошо. Что случилось? - спросил Алек и внутренне сжался, ожидая её ответа.
- Все кончено, Алек.
- Что кончено? Ты о чем? День только начинается, - сказал он, делая вид, что ничего не понимает. Только вот он все понял, и сердце болезненно сжалось от её слов.
- Ты меня прекрасно понял, Алек, - не повелась на его спектакль Клэри. - Между нами все кончено. Это была наша последняя ночь.
- Нет, что ты такое говоришь? - Голос Алека на секунду сорвался, а он сам опустился возле кресла на колени и взял Клэри за руки. - Это не было последней ночью, мы еще обязательно увидимся. Через две недели у меня запланирована недельная поездка в Лондон, и все это время мы сможем провести вместе. А потом придумаем еще что-то, как всегда. И...
- Нет, Алек, не будет никакого «как всегда», - чуть громче воскликнула Клэри, убрав свои руки и встав с кресла. Ей будет намного легче сказать все то, что она собралась, если Алек не будет прикасаться к ней. - Давно нужно было закончить все это, но у меня не хватало сил. Теперь же у меня эти силы есть. Все кончено, Алек. Следующая наша встреча будет исключительно деловой.
- Нет, Клэри, пожалуйста, не говори так, - Алек поднялся с пола и подошел к ней, чтобы снова взять за руки, но она не позволила, а отошла на шаг назад. - Почему? Почему ты все обрываешь? Все же было так хорошо, нас все устраивало. Да, мы не могли все время быть вместе, но нам было достаточно и этих коротких встреч.
- Это тебе было достаточно, Алек. Это тебя все устраивало. Это ты после наших встреч мог спокойно возвращаться домой, целовать жену, обнимать детей и жить привычной жизнью, не испытывая мук совести от того, что изменяешь. Это ты, может, не замечал в глазах Лидии боль, не слышал, как она плачет от обиды каждый раз, когда ты возвращался от меня. Это тебе не было до этого никакого дела, а мне было. Мое сердце разрывалось каждый раз, когда я возвращалась домой и видела взгляд Джейса. Он не обвинял меня, не устраивал скандал, не говорил, что я последняя тварь, которая предает свою семью, но он прекрасно все понимал. Он понимал, но не говорил ничего, а просто обнимал меня так крепко, как только мог, целовал в висок и говорил, что любит больше жизни. И от этого мне становилось еще хуже, потому что отвращение к самой себе возрастало в сотни раз быстрее. Каждый раз я пытаюсь восстановить свою жизнь по крупицам, сохранить свою семью, потому что люблю мужа и дочь, и когда мне кажется, что начинает что-то получаться, появляешься ты, и все снова рушится, не успев восстановиться полностью. И я ненавижу себя за то, что каждый раз сдаюсь тебе, не сумев сказать «нет». Я чувствую себя шлюхой какой-то, которая нужна только для секса и не больше. И если раньше я убеждала себя в том, что мы не можем иначе и должны довольствоваться тем, что имеем, то сейчас я устала от этого и не хочу повторять себе это, как мантру. Я устала от всего этого. Я хочу нормальной жизни. Поэтому мы должны прекратить все это прямо сейчас. Поэтому прошлая ночь была последней.
- Почему ты никогда не говорила, что тебя все это так угнетает? - каким-то севшим голосом спросил Алек, не в силах сдвинуться с места.
- В этом не было никакого смысла. Меня тянуло к тебе настолько сильно, что я готова была терпеть любую боль и любые муки совести, только бы увидеть тебя, обнять, почувствовать себя в безопасности рядом с тобой. Я считала это любовью, но на деле это оказалось лишь страстью, которая настолько захватывала меня каждый раз, когда я видела тебя, что я не могла противостоять ни тебе, ни себе, ни этой страсти. А потом я возвращалась домой, видела Джейса, обнимала свою дочь, которая, как две капли воды, похожа на него, и понимала, что они - это единственная моя любовь. Но я все равно не могла найти в себе силы, чтобы сказать тебе все это и, наконец, прекратить это мучение.
- Что же придало тебе эти силы? Что изменилось? - безжизненным голосом спросил Алек, а Клэри слабо улыбнулась.
- Я беременна, Алек. У меня будет еще один малыш, - сказала она, а на Алека будто ведро воды вылили.
- Беременна? - переспросил он, почему-то, шепотом. - Это... это мой ребенок?
- Нет, Алек, это ребенок Джейса. - От этого ответа сердце Алека пропустило удар, а потом болезненно сжалось. - Я узнала об этом несколько недель назад, рассказала Джейсу, и он был на седьмом небе от счастья. Тогда, смотря в его счастливые глаза, я поняла, что не могу потерять его, нашу семью. Этот малыш подарил мне необходимые силы для того, чтобы прекратить все это и спасти то, что так важно для меня - мою семью. Поэтому я сделаю все возможное для того, чтобы моя жизнь стала такой, какой она была до встречи с тобой, до того, как я своими руками чуть не разрушила свою семью.
- А как же я?
- А ты сделай то же самое - спаси свою собственную семью. У тебя прекрасная жена и замечательные дети, которые любят тебя, и которых любишь ты. Вычеркни меня из жизни и посвяти всего себя им.
- Но я люблю тебя, - с какой-то ноткой отчаяния сказал Алек, а Клэри слабо улыбнулась.
- Нет, это не любовь, Алек, это страсть, притяжение и не больше. Тебе просто нужно понять это, как поняла я. И когда ты поймешь, то согласишься со мной в том, что между нами ничего не может быть и вообще не должно было. Тебе просто нужно время.
- И что теперь будет? Мы вот так просто расстанемся и больше никогда не увидимся?
- Мы расстанемся, но видеться будем, потому что наши фирмы по-прежнему сотрудничают. Только теперь будет исключительно деловое общение, как и должно было быть с самого начала.
- Но я не смогу просто смотреть на тебя без возможности прикоснуться к тебе, - не скрывая эмоций, сказал Алек и подошел к Клэри, снова пытаясь взять её за руки, но она вовремя увернулась и сделала шаг назад.
- Нет, Алек, не нужно. От этого никому не станет лучше, - сказала она, а плечи Алека, как и руки, опустились. - Прости меня, но я не могу иначе. Такая жизнь не для меня, я хочу покоя.
- Сколько у нас еще времени? Когда у тебя самолет? - Кажется, смирившись со всем, спросил Алек, но в душе у него сейчас было столько эмоций, что хотелось разбить кому-то морду или, хотя бы, стену.
- Самолет через час, а машина уже ждет возле отеля, - ответила Клэри, а Алек вздрогнул. Это слишком неожиданно, слишком быстро, слишком больно. Он не готов к этому, не хочет этого, не хочет отпускать её.
- Почему так быстро? Ты же говорила, что у тебя самолет во второй половине дня.
- Я поменяла билеты на более ранний рейс. Нет смысла оставаться дольше. Это только причинит лишнюю боль, - сказала Клэри, а Алек только сейчас заметил собранный чемодан, который уже стоял у двери.
- Я не смогу без тебя, - выдохнул Алек, посмотрев на неё немного затравленным взглядом, не скрывая боли.
- За эти два года мы виделись, если собрать все дни, около трех месяцев. Остальное же время мы были в разных странах и смогли выжить. Значит, и теперь выживем, нужно только постараться. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Алек, правда. Поэтому ты должен постараться наладить отношения в своей семье. Ради меня. - Клэри тоже было тяжело говорить. Она уже давно смирилась с тем, что сегодня они расстанутся, поэтому сейчас не было такой острой боли, как у Алека. Ей придавало силы то, что дома её ждет любимая семья, а под сердцем у неё - её малыш. Но ей было тяжело и больно смотреть на то, в каком состоянии сейчас Алек. Он справится, она уверена в этом, но для этого ему нужно время. А сейчас ему больно, как было больно и ей в тот день, когда она окончательно все решила.
- Я могу хотя бы на прощание тебя обнять? Последний раз, - тихо, немного надломлено спросил Алек, посмотрев на неё взглядом, полным боли. Клэри отрицательно покачала головой.
- Не нужно, будет больнее.
- Клэри, мне сейчас и так настолько больно, что больнее уже быть не может. Мне это нужно, очень. Пожалуйста, последний раз, - тихо попросил Алек, смотря ей в глаза абсолютно сломленным взглядом, и сердце Клэри дрогнуло. Она еще никогда не видела его таким ранимым и разбитыми. Она привыкла видеть его сильным, уверенным в себе, властным и любящим командовать, когда они находятся на деловой встрече, и нежным, ласковым, страстным, когда они остаются вдвоем за закрытой дверью отельного номера. Но еще никогда она его не видела таким, как сейчас. Смотря на него сейчас, Клэри на мгновение задумалась о том, что, возможно, она ошиблась. Но стоило ей вспомнить любящий и счастливый взгляд мужа и сиящую улыбку дочери, как пришла уверенность в том, что нет, она не ошиблась. Так будет правильно. Она должна уйти сейчас, потому что он не уйдет никогда. Сейчас или никогда - третьего варианта не дано. И она выбирает сейчас, как бы не было больно.
- Хорошо, - наконец, сдалась она, и Алек в секунде оказался рядом и прижал её к себе настолько сильно, что, казалось, сейчас послышится хруст костей. В этих объятиях не было нежности или любви. В них было только отчаяние, причем настолько большое, что становилось физически больно от этого. Когда Клэри почувствовала у себя на шее поцелуй, она отстранилась, сделав шаг назад.
- Нет, Алек, этого достаточно. Мне уже нужно идти. Когда соберешься, просто оставь ключ в номере, я договорилась с персоналом.
- Ты все продумала, да? Готовилась к тому, чтобы бросить меня? - каким-то необъяснимым голосом спросил Алек, а Клэри с трудом подавила тяжелый вздох.
- Прости меня, за все. Прощай. - И с этими словами она развернулась, забрала свой чемодан и сумку, и ушла, не останавливаясь и не оборачиваясь. Потому что если она обернется и увидит взгляд Алека, в котором впервые за всю его жизнь блестят слезы, то вряд ли найдет в себе силы, чтобы окончательно уйти.
Когда за ней закрылась дверь, Алек рухнул на пол и, прислонившись спиной к стенке, обхватил голову руками. Ему было так хреново, как никогда до этого в жизни. Ему впервые в жизни хотелось рыдать навзрыд, как девчонка, и выть на Луну, как волк, потерявший свою возлюбленную. Ему впервые в жизни захотелось напиться так, чтобы не помнить и не понимать ничего, чтобы в пьяном угаре сесть за руль и убиться об какую-то стену. Он понимал, что теперь его жизнь опустеет без нее, без возможности хотя бы раз в несколько месяцев ощутить тепло её тела. Теперь ему не хочется жить.
А она шла к машине и старалась сдержать рвущиеся наружу слезы, которые сейчас душили её, став в горле противным комом. И лишь мысль о том, что она поступила правильно, и что дома её ждет семья, которую она любит больше жизни, заставляла её идти дальше, а не развернуться и побежать обратно к Алеку. Сейчас или никогда. И от этого выбора зависит будет ли у её семьи счастливое завтра. Она выбрала «сейчас», а, значит, у неё есть завтра.