VII
Я берегу тебя внутри разбитой души.
Не знаю, кто за нас всё решил.
Прости за то, что счастья лишил.
Прости.
Я не сдерживаю рыданий, поднимаю голову к небу и кричу. Кричу. Кричу. Выкрикиваю его имя. Дышу через рот, вбирая воздух в легкие, который больно пропускается по горлу. Словно гвоздь. Царапая внутри. А лицо Алишера в мыслях начинает бледнеть.
Нет!
Я в нем нуждаюсь. Я в нем нуждаюсь больше, чем в воздухе. Он мне нужен. И я не могу сказать ему "прощай", даже когда мне будет пятьдесят лет. Я не могу отпустить его.
- Лися... - шепчу я, падая на колени и прижимая к себе вытащенный из пакета свитер. Свитер, который я прятал в шкафу, чтобы не потерять его запах. И с дикой болью в душе прижимаю к мокрому от слез лицу его свитер, вдыхаю и выдыхаю, понимая, что свитер слишком дорог мне.
И я не доживаю до пятидесяти. Я умираю от передозировки через месяц. В тот же день, когда умер Моргенштерн. Это было то самое снотворное. На похоронах моих были люди. Их было немного. Но самым ужасным, что я никогда не смогу забыть - то самое лицо Миши. Впалые скулы, сигарета, зажатая между губами и бесстрастное лицо. Только я знал, что под этим лицом прячется душа, требующая помощи. Оставалось надеяться, что он не притронется к снотворному.