11 глава
3 года спустя.
— Госпожа, вставайте. Вы же помните, какой сегодня день? — уже десять минут служанка пыталась разбудить девушку, её голос звучал всё более настойчиво, гранича с отчаянием. — Госпожа, у вас сегодня вылет из Токио в Йокогаму в восемнадцать часов вечера. А перед этим вам предстоит сделать кучу дел. К тому же через тридцать минут приезжает господин Гоголь, — и после этой фразы, сказанной уже почти шёпотом, девушка, наконец, открыла глаза.
— Он разве должен приехать? — спросила русоволосая девушка, её голос был сонным, но в нём уже проснулась лёгкая тревога.
— Да, а после вы вместе полетите в Йоко… — служанка не успела договорить. Из ниоткуда появилась рука, словно призрачная тень, и выстрелила в неё, мгновенно заглушив её голос.
— Ахаха, она всегда меня бесила, — раздался смех, полный лёгкого безумия и неуловимого шарма. Рядом с девушкой появился молодой человек, его улыбка была озорной и немного опасной. — Доброе утро, моя Птичка, — он нежно поцеловал Никки в щеку. Девушка улыбнулась в ответ, в её глазах читалась смесь нежности и скрытой решимости.
— И тебе доброе утро. Мы же с тобой договорились встретиться в аэропорту Йокогамы, — ответила Никки, её голос был спокоен, но в нём слышалась сталь.
— Босс приказал, чтобы я тащил тебя срочно в Йокогаму сразу. И по дороге объяснил тебе твоё задание. При этом он сказал, что тебе хватит укрываться. От ВДА и Мафии. За эти три года они про тебя напрочь забыли. У них сейчас и так полно проблем с Ищейками и с нами, — Гоголь говорил быстро, словно боялся, что его могут перебить.
— Надо же. Фёдор сидит всё ещё в тюрьме? — спросила Никки, её тон был скорее утвердительным, чем вопросительным.
— Пока что сидит. Они с Дазаем вместе там находятся, — ответил Гоголь, его взгляд стал серьёзнее.
— Всё ещё хочешь убить Фёдора? — Никки задала вопрос, на который и сама знала ответ.
— Птичка, ты же знаешь, что только убив его я смогу стать свободным, — сказал Гоголь, и его голос стал серьёзнее, наполняясь какой-то древней, глубокой болью. Он поцеловал Никки в губы, долгий, страстный поцелуй, полный обещаний и скрытой опасности. Девушка ответила взаимностью, и в этом поцелуе было всё — любовь, ненависть, решимость и неизбежность.
***
( От автора: расскажу ка я вам всё же, что случилось три года назад и происходило.)
Три года назад. Никки, переодевшись, повернулась к Николаю, который всё ещё не покидал комнату, словно застыв в немом ожидании. В воздухе висела напряжённая тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. В этот момент, собравшись с мыслями, Никки решила сообщить ему о своих планах, решительность звучала в её голосе, несмотря на лёгкий тремор.
— Коль, мне действительно нужно срочно уехать в Токио.
— В смысле? Почему? — Николай, с беспокойством в голосе, спросил, его брови нахмурились. Он явно не ожидал такого внезапного поворота событий.
— Вы сейчас же должны все покинуть дом. Сюда приедут полиция, мафия и ВДА. Босс мне даст приказ выпытать у человека информацию… — Никки говорила быстро, чётко и конкретно, её слова были отрывистыми, как выстрелы.
— Откуда ты знаешь? — Николай был поражён, его глаза расширились от удивления.
— Хах, моя способность — «Сознание астрального двойника». Этот двойник способен узнать всю информацию, которая мне нужна, — Никки усмехнулась, в её глазах блеснула искра тёмного, непредсказуемого обаяния.
— Ты не говорила про это.
— Что ж, ты практически первый, кто узнал это. Тебе следует немедленно уходить. Я тоже покину дом. Но перед этим создам своего двойника, он попытается узнать нужную информацию от человека в подвале. А после всё же я подстрою свою смерть. Застрелив себя. К этому времени я буду уже далеко отсюда, — Никки спокойно описала свой тщательно продуманный план, в её голосе не было и тени сомнения. Это был холодный, тщательно выверенный расчёт.
— Мне сообщить это Фукучи? — Николай спросил, ища наставлений.
— Я ему уже всё рассказала. Он просил залечь на дно временно, а подстроенная смерть идеально для этого подходит… — Никки взглянула на Николая, в её глазах мелькнула теплота, но она быстро исчезла, уступая место холодной решимости.
— Я тебя буду навещать, Птичка, — Гоголь сказал это тихо, его голос был полн нежности и скрытой грусти. Он знал, что их встреча может стать последней на долгое время.
Николай, сдержав своё обещание, довольно часто навещал Никки. Его визиты стали для неё маленькими островками спокойствия в бурном море её новой жизни.
Девушка хорошо обустроилась в Токио. В этом ей неоценимую помощь оказал Николай. Он помог Никки найти уютный домик на окраине города и нанять домработницу, освободив её от бытовых забот, позволяя сосредоточиться на её опасной работе. Парень навещал её не часто — раз в неделю, а в редкие периоды затишья — два. Два года назад он, наконец, решился на важный шаг, предложив Никки встречаться. Её счастье было безграничным, тихое и спокойное, в противовес тому хаосу, который её окружал.
Однажды вечером… Никки, уже готовясь ко сну, всё ещё не могла уснуть. Захватывающая книга увлекла её настолько, что она забыла обо всём на свете. Служанка, уставшая после рабочего дня, давно спала на первом этаже.
Часы показывали половину первого ночи. Увидев время, девушка тихо обругала себя за беспечность и, наконец, решила переодеться и лечь спать. Сняв одежду и оставшись в одном нижнем белье, она вдруг почувствовала чьи-то руки на своей талии.
Ужас сковал её. Никого не ожидая, и уж тем более не ожидая Гоголя, — ведь его отправили на задание, — она резко развернулась, ударив человека в лицо со всей силы.
— Ай… — раздался приглушённый стон.
— Ах, Коля… жди здесь, я за льдом, — пробормотала Никки, накинув на себя тонкий халат. Через минуту она вернулась со льдом, лицо её было залито краской стыда и лёгкой растерянности. — Прости, пожалуйста. Я не хотела…
— Ничего страшного, моя Птичка. Сам виноват, что без предупреждения, — Николай улыбнулся, его глаза светились нежностью и пониманием. Он не обиделся, а наоборот, оценил её мгновенную реакцию.
— Ты же на задании должен быть, — Никки, немного успокоившись, всё же спросила, её взгляд был всё ещё немного встревожен.
— Хи-хи, я его выполнил быстрее, чем ожидалось. Поэтому решил зайти к тебе. А ты меня так встречаешь, — Николай рассмеялся, его голос звучал легко и беззаботно, словно он только что вернулся с прогулки, а не с опасного задания.
— Прости… — Никки, осознав свою грубость, тихо попросила прощения, и в знак извинения поцеловала парня в щёку. Её прикосновение было нежным, почти робким, в нём чувствовалась искренняя раскаяние.
— Это пустяки. Подумаешь, разбитый нос, — Николай махнул рукой, словно это была незначительная царапина, а не результат неожиданного удара. Его беззаботность была неестественной, в ней чувствовалась скрытая тревога.
— Что уже опять произошло? Показывай, где раны, — Никки, однако, поняла, что дело не в разбитом носу. Её тон стал серьёзным, в голосе звучала скрытая тревога. Она инстинктивно оценила ситуацию.
— Не понимаю, о чём ты, — Николай попытался отшутиться, но его голос уже не звучал так уверенно.
— Коля, не строй из себя дурака! Раны надо обработать, пока не пошло заражение крови, — Никки уже не сомневалась. Её взгляд остановился на небольшом пятнышке крови на его рубашке. — Снимай рубашку.
— Там нет ничего, — Николай протянул, его голос стал неуверенным, почти робким.
— Меня не волнует. Снимай, я проверю, — Никки сказала твердо, её тон не допускал возражений. Парень послушно снял рубашку и плащ, обнажив напряжённое тело.
— Боже, Коля! Это что ещё такое? — Никки ахнула, увидев под одеждой толстый слой бинтов, пропитанных кровью, которые скрывали серьезное ранение на животе. Её голос был полон ужаса и беспокойства. В её глазах отражалось не только удивление, но и глубокая тревога за любимого человека.
Когда бинт был наконец снят, перед Никки предстала не просто небольшая ранка, а глубокая, зияющая рана на животе Николая. Края раны были неровные, рваные, свидетельствуя о силе удара. Кровь, уже подсохшая на бинтах, говорила о том, что ранение было нанесено некоторое время назад. Девушка вздрогнула, её лицо побледнело. Ужас и боль пронзили её, отразившись в расширившихся глазах.
— Ножом… тварь пырнул. Не успел даже среагировать, — Николай произнёс это тихо, почти шёпотом, но в его голосе не было ни капли паники или страха. Только усталость, смешанная с какой-то безысходной обречённостью. Его взгляд, обычно полный света и озорства, сейчас был потухшим, отстранённым, как будто он наблюдал за происходящим со стороны.