Глава 21
Проснувшись утром, я оказалась одна. Что же, это даже хорошо. Я просто слонялась по дому, не имея понятия, чем заняться. В груди что-то ныло, подозреваю, что это была моя любовь. Стоило мне зайти в собственную комнату, как меня обуяла невероятная ярость. Чёрт, эти плакаты, полные жизни, мебель, какие-то записки. Всё стало раздражать меня. В порыве гнева я принялась сдирать со стен плакаты и рвать их. Все статуэтки быстро оказались разбиты. При этом я умудрилась порезать руку, но не обращала на это особого внимания. Я разбила об стену когда-то любимый стул и распорола уродскую подушку. Не помню, чтобы я хоть когда-то была в такой ярости. После того как комната превратилась в кучу мусора, я забилась в угол и зарыдала. Понятия не имею, что нашло на меня. Это просто истерика. Бессмысленная и беспощадная. Я даже не знаю, что меня сейчас расстраивает: любовь к Глебу, скорая смерть или эта комната. В конце концов, слёзы кончились и я заткнулась. Поднявшись с пола, я подошла к зеркалу, еле переставляя ноги. Я выглядела ужасно. Потухшие глаза и мутный взгляд, усталый вид и болезненная бледность, высыхающее тело и неправдоподобно огромные глаза, растрёпанные волосы и окровавленная рука. Я приложила ладонь к зеркалу, оставляя на нём кровавый след. Мне так больно. Только сейчас я понимаю, что Глеб значил для меня. Когда мне надоело рыдать и пожирать себя изнутри, я привела себя в нормальный вид. В комнате убираться не хотелось. Пусть она олицетворяет то, что твориться у меня в душе. И пока родители не вернулись, я отправилась гулять. В наушниках проигрывалась одна и та же песня, полностью отражающая моё состояние, а я бесцельно бродила по ещё оживлённым улицам. Люди шли мрачные и пустые. Им не до чего нет дела. Лишь бы успеть по своим делам. Если я умру здесь, хоть кто-то заметит? В голову пришла мысль о том, что нужно покурить. Найдя ларёк, где мне продадут сигареты, не посмотрев на возраст, я купила сразу 3 пачки. Да, мне очень хочется курить. Оказывается, что сигареты не так гадки, как мне казалось. Просто тёплый дым, проникающий в тебя, а потом уносящий боль. Конечно, это мне лишь кажется, но всё равно успокаивает. Когда я выкурила половину пачки и замёрзла, пришлось идти домой.
-Где ты была? – строго спросила мать, стоило мне только войти.
-Гуляла, - равнодушно ответила я, не желая ссориться.
-От тебя пахнет сигаретами.
-Потому что я курила.
-Мы почти перестали видеть тебя, а ведь ты ещё жива и по-прежнему наша дочь!
-Нет, мам, - грустно улыбнулась я, - Я умерла как ваша дочь. Давно.
-Во что ты превратила свою комнату? – вклинился отец.
-Она отражает моё душевное состояние.
-Ты...могла бы отдать эти вещи нам! Ты хочешь нам ничего не оставить после себя? Мы же любим тебя.
-Я знаю, пап. И я вас. Но сейчас уже поздно. Я...просто не могу поступать как-то по-другому.
-След на зеркале, что это?
-Просто порезала руку.
-Точно?
-Пап, - вяло улыбнулась я, - Уже поздно. Вы должны спать.
-Но мы волнуемся.
-Я знаю. Я знаю, что вам не всё равно. Вас тревожит происходящее со мной, но я ничего не могу сделать. Я ещё жива, но в душе я уже умерла. Правда. Причём я умерла около года назад. Я не хочу сейчас ожить душевно, а потом умереть физически, понимаете? Просто...можно я посплю?