Death is Gold

Смерть не дискриминирует между грешниками и святыми,
Она берет и берет, а мы, так или иначе, продолжаем жить.
Мы встаём, мы падаем, мы ломаемся и совершаем ошибки.
И если есть причина, по которой я всё ещё жива, когда так много людей погибло, то...
Я готова узнать её.

Когда она впервые увидела его, ей было всего шесть лет. Она была в довольно старой, с обшарпанными стенами, больнице; для того, чтобы просто навестить своего дядю, который им с Диппером на самом деле приходился дедушкой. Мэйбл видела его всего пару раз за столь малые годы, но любила не меньше родителей. И он также много значил для неё. Однако в больницу он попал не просто по какой-то нелепой случайности, а по довольно серьезной причине. Но. Даже несмотря на то, что его доставили туда с сердечным приступом, Форд считал, что семья слишком остро реагирует на это происшествие. Мэйбл, когда сидела с ним, лишь хихикала и наблюдала за тем, как он делал смешные лица, пытаясь поднять близнецам настроение. И у него, к слову, это действительно получалось.

Порой родители оставляли детей со Стэнфордом, позволяя им поговорить о чем-либо наедине. Даже не важно о чем, лишь бы говорить и говорить, потому что было интересно. У старика действительно было слишком много интересных историй о приключениях, через которые ему доводилось проходить в молодые годы, а Мэйбл и Диппер любили его слушать, местами задавая вопросы по теме. И чего уж там скрывать? Стэнфорду было и вправду приятно отвечать на них.

Близнецы Пайнс были слишком маленькими, чтобы понять, насколько серьёзны сердечные приступы, особенно для такого человека в возрасте, как Форд.

Он показывал детям знаки и фигуры пальцами, коих было аж шесть, и пытался научить их делать такие же, а ещё он делал теневые марионетки и под свет, вливающийся в больничную палату через окно, показывал мини-спектакли, чем немало веселил своих внуков.

Сам же доктор вышел из палаты, забыв закрыть за собой дверь, и подошел к родителям этих детей, что сейчас смеются с дядей. Доктор говорил тихим голосом, а Мэйбл была слишком увлечена разговором, чтобы подслушать то, что звучало в десяти шагах от неё; она не понимала, насколько всё было серьёзно, хотя Диппер, если честно, наверное догадывался. И когда начинались серьезные разговоры взрослых, он хватал сестру за руку, пытаясь отвлечь её, да и успокоить себя самого.

Врачи разрешили им двоим остаться с дядей, потому что, как сказали они этой маленькой девчушке Мэйбл, семьи всегда должны держаться вместе; какие бы трудности не настигали каждого составляющего семейства Пайнс.

Но...

Поздно вечером Мэйбл услышала странный шум, заставивший её распахнуть веки и в полудреме принять сидячее положение на скрипучей койке; дядя даже не дернулся под напором её действий, хоть они и делили между собой столь большую больничную кровать. Спать рядом с ним было очень тепло и приятно, особенно когда его теплые руки согревали её маленькие плечики. С прощелин деревянных и довольно старых окрашенных окон веяло холодом, поэтому в палате был полный сквозняк. Правда сейчас, находясь рядом с дядей, она не чувствовала того тепла, когда только засыпала рядом с ним.

Когда Пайнс сфокусировала собственное зрение в темноте, то подняла сонный взгляд на темную фигуру. Это был человек, который даже не услышал её тихого приветствия. И несмотря на это, она продолжала пристально наблюдать за ним, когда он шагал вперед. Странно, наверное отмечать, но его осанка была прямой, ровной, слишком правильной, а походка легкой и не дерганной, будто он даже не боялся кого-либо разбудить. Мэйбл сначала подумала, что это, быть может, старый знакомый её дяди, который тоже решил навестить его, пока тот находится в больнице. Он был одет в черно-желтый костюм по последней моде Англии девятнадцатого века, нося на голове цилиндр и держа что-то в одной руке, местами опираясь на эту вещь. Правда пока Мэйбл не могла разглядеть, что это было. Но одно она поняла точно: этот человек был взрослым, прямо как её отец. Его лакированные черные ботинки светились, когда попадали под лунный свет, пробирающийся в окно, и стучали по твердому полу больницы. Он подошел ближе и даже не посмотрел на неё.

Мэйбл сидела на кровати спиной к дяде и вдруг почувствовала чужую холодную руку на своём животе. Вероятно, этот незнакомый ей человек инстинктивно не хотел, чтобы та упала с края на пол, поэтому удержал её всего на секунду, а затем тут же одернул руку. Мэйбл озадаченно уставилась на этого мужчину, мысленно задаваясь вопросом, был ли он врачом или ещё кем-то, ведь... врачи, как ей говорили, были единственными, кто мог посетить палату ночью.

Прежде чем сосредоточиться на её дяде, его глаза на миг перевели взгляд в сторону Пайнс. Мэйбл же казалась какой-то уставшей и сонной для того, чтобы что-то сказать, поэтому лишь молча продолжала наблюдать за ним, укладываясь обратно и придвигаясь ближе к деду, и при том больше накидывая на себя белое, тоненькое, пропахшее лекарствами, одеяло.

Этот человек подошел ближе к койке и когда поднял руку, Мэйбл заметила, что та была облачена в белую перчатку. Он потянулся этой самой рукой к Стэнфорду, и девочка внимательно следила за его действиями.

Затем этот мужчина коснулся руки её дяди, но ничего не произошло. И то только по началу. Тем не менее, когда он оттянул руку назад, та загорелась слабым, завораживающим и мягким, но синим свечением, чем-то смахивающим на самый настоящий огонь. Пайнс не могла отвести взгляда от его руки, даже когда незнакомец отступил назад, чтобы уйти. Он получил то за чем пришел, поэтому оставаться и терять время было не к чему. Сама же Мэйбл наблюдала, как он уходил, вновь задаваясь вопросом, что могло произойти с их дедушкой, из-за чего вдруг врач посреди ночи решил навестить его или... проверить, хорошо ли он спит.

Она не заметила того, как дядя сделал свой последний вздох, прежде чем расслабиться в легком порыве, означавшем кончину его жизненного пути. Она не заметила того, как вошла мед-сестра, когда аппарат с показателем сердечных ударов стал издавать протяжный пикающий звук, а на мониторе высветилась ровная ярко-зеленая полоса, на фоне клеток бегущая куда-то вперед.

Позже Мэйбл впервые увидела, как плакал её отец. Прямо там, прямо в этой палате. Плакал, и ей даже становилось страшно за него и больно, что дорогой ей человек разражается негативными и такими грустными эмоциями. Ей было так жаль его, как никогда за всю свою маленькую жизнь.

- Папочка, а что насчет того доктора, что приходил ночью в палату? - невинно поинтересовалась девочка и протянула руку, чтобы коснуться ею такой большой для неё ладони родителя.

- Понимаешь, милая... просто пришло его время, - отец почти задыхался от собственных слов, когда мед-сестра, бросив сочувственный взгляд в их сторону, полностью накрыла старика одеялом. Мэйбл не понимала, что больше не увидит своего дядю снова, пока собственными глазами не увидела, как в темно-красном гробу его опускают в двухметровую яму, прямиком под сырую землю. Тогда её маленькое детское сердце было разбито, а отец крепко держал её за маленькую ручонку и вновь заплакал в тот день, когда каждый в этом тихом месте был облачен в черную, как смоль, одежду.

***

Ей было восемь, когда она увидела его во второй раз. В тот день она играла во дворе со своим братом. Это был один из самых жарких дней в Калифорнии; солнце, казалось, припекало так, словно хотело нанести всем солнечный удар, даже когда они играли на площадке в тени у своего дома со стороны заднего двора, а Диппер смеялся с чего-то, что прочел в своей новой книге, сидя во время чтения на прогретом солнцем крыльце дома.

- Нечестно, Мэйбл! - как только про книгу было забыто, близнецы дурачились во дворе, бегая босиком по влажной от холодной воды траве, и боролись за шланг, выпускающий из себя приятную на данный момент холодную воду. Диппер беззаботно смеялся, когда сестра зажимала пальцами основание шланга и брызгала водой прямо ему в лицо.

- Правда, что ли? - захохотала Мэйбл и краем глаза заметила, как у противоположной стороны дороги от их дома остановился грузовик с мороженым. - Посмотри! Пойдем купим мороженое, пока он не уехал? - она выпустила из рук шланг, оставляя его Дипперу, и тут же забегая в дом, чтобы выйти из другой двери. Однако и пробежать спокойно таки не удалось. В кухне она задела маму, готовящую обед, а женщина лишь усмехнулась, подумав, что дети играют в догонялки.

- Мэйбл, будь осторожна! - кинула вслед убегающей дочери Миссис Пайнс.

- Прости, мама! - крикнула она и услышала быстрые шаги брата позади себя, что бежал следом за ней. Девочка тут же решила ускориться, выбегая через входную дверь, и босые ноги коснулись теплого, опять-таки из-за жары, цемента, коим было обделано другое крыльцо их дома.

- Мэйбл! - закричал Диппер, когда та выбежала на улицу, прямо на горящий асфальт, и оказалась посреди дороги. Всё произошло слишком быстро, чтобы здраво оценить столь опасную ситуацию. Сердце, кажется, на миг замерло, пропуская несколько глубоких ударов, а ноги подкосились, неловко развернув свою хозяйку навстречу несущегося на неё автомобиля. И как только она обернулась, успела заметить лишь то, что автомобиль был полностью черным. Он громко сигналил, когда на дороге появилось столь маленькое препятствие, а сама жертва стояла на месте от страха не в силах даже пошевелиться. Именно поэтому автомобиль свернул с дороги на обочину и едва не врезался в дерево.

Мэйбл тяжело дышала от прилива адреналина, закипающего в её крови, а всё ещё босые ноги обжигал голый, но такой горячий дорожный асфальт. Поняв, что она не сдвинется такими темпами с места, Диппер оттянул её за руку в сторону двора на траву.

Водитель тут же выскочил из машины и начал кричать, что было весьма неудивительно после того, что произошло. Но Мэйбл, казалось, не слышала этих криков; лишь частое сердцебиение, отдающее по ушам. А когда она медленно обернулась в сторону того самого дерева, то заметила того же мужчину в желтом фраке и с цилиндром на голове. Он молча наблюдал за всем происходящим со стороны.

Он не выглядел иначе, чем в ту ночь в больничной палате. Он опирался на трость, которую Мэйбл не смогла разглядеть в тот день в темноте, и, нахмурившись, смотрел на неё.

Позже, чуть ли не весь квартал выглянул посмотреть, почему взрослый мужчина кричит на маленького ребенка.

- Что случилось? - её мать откинула волосы с лица, а Мэйбл стала переступать вдруг с ноги на ногу.

- Твой ребенок оказался посреди дороги! Я чуть не сбил её! - признался водитель, всё ещё крича, а само его лицо было жуть каким красным, и она не понимала, было ли это от злости или же всё-таки от несносной жары.

- Ты чуть не сбил моего ребенка?!

Двое взрослых пустились в спор, оба кричали друг на друга, и оба угрожали вызвать полицию. Мэйбл, наконец, оказалась рядом с Диппером и вытерла выступивший на лбу пот, пытаясь разглядеть взрослых, всё ещё перекрикивающихся на всю улицу.

- Ты видел того парня? Он причудливый такой, - Пайнс указала пальцем в сторону дерева, где увидела того самого незнакомца.

- Какого парня? Я видел только поглядывающих на нас соседей. - Ответил Диппер. - И да, нельзя так просто выбегать на дорогу, Мэйбл! Ты не представляешь, как напугала меня.

Девочка на это пожала плечами, а затем пальцем тыкнула в щеку брата, из-за чего тот нахмурился, строя из всего себя обиженного.

- Я в порядке, Дип-Доп. Правда, мы пропустили грузовик с мороженным, и... - Мэйбл вздохнула, не в силах думать о чем-то более худшем, чем пропустить мороженое, - поэтому, думаю, ещё не поздно успеть на лимонад к папе!

- Мы же ведь ещё не обедали! - засмеялся Диппер, но всё же направился с ней к отцу, а последняя больше не думала о том человеке, которого ей пришлось увидеть уже дважды за последние пару лет.

***

Ей было двенадцать, когда она увидела его в третий раз, и она понятия не имела, как проведет аж целых три месяца, как только начнется лето. Целых три месяца! Три месяца она сможет делать записи в своих альбомах и проводить время со своим любимым братом. Мэйбл никак не могла дождаться, когда начнутся их беззаботные и веселые деньки, даже когда Диппер сидит, уткнувшись в какую-то книгу и продолжая рассказывать о чем-то, про что он только что прочел.

Её мама вела машину, что было весьма странно, ведь обычно она редко садится за руль, а отец давал ей нужные указания, по-прежнему немного дуясь, что жена настояла на том, чтобы её пустили за водительское кресло. Мэйбл преспокойненько клеила стикеры в свой новый альбом, и старалась вклеивать сначала самые красивые, чтобы позже их не потерять.

- И куда же мы едем на этот раз? - поинтересовалась Пайнс, наклеив стикер в форме звезды на чистую бумагу. Мама оглянулась в её сторону по привычке, на секунду забывая, что сейчас за рулем, однако муж исправляет ситуацию, прося женщину вернуться к правильному вождению.

- Мы едем на пикник. Помнишь, ты помогала готовить мне пирог вчера? Вот и испробуем как раз! - хихикнула Миссис Пайнс, а девочка улыбнулась, пускай мама и не могла увидеть этой улыбки. Когда они разговаривали, Диппер ни разу не оторвался от своей книги.

- Здорово! - ответила она. - А мы можем заехать в магазин? У меня кончился блеск для альбома! - девочка опустила взгляд на последние две страницы альбома, на которые не хватило розовых блесток.

- Ещё? Милая, ты использовала всё, что было.

- Пф-ф-ф, - обиженно фыркнула Мэйбл, закатывая глаза.

- Прошу тебя, не бурчи! Ты же знаешь, как я это не люблю.

Машина, казалось, скользнула на мгновение по дороге, и на это самое мгновение Мэйбл показалось, что всё движется в замедленном темпе. Альбом соскользнул с её коленей, а брат задыхался от удивления, когда мать резко скрутила руль в сторону, пытаясь восстановить управление. Скольжение продолжалось всего секунду, а шины автомобиля с громким визгом тормозили по тротуару, после чего послышался ужасный хруст металла.

Который Мэйбл никогда не забудет.

Машина заметно сотряслась и скривилась в области бампера, когда врезалась в дерево, в то время, как другой автомобиль, ехавший с противоположной стороны дороги, изначально зацепил их, загоняя прямиком в ловушку в виде такого препятствия. Подушки безопасности тут же сработали, и также быстро сдулись.

Тишине не было суждено воцариться, потому что в салоне всё ещё играло радио, крутившее одну из любимых песен Мэйбл, когда сама она ошеломленно оглядывалась по сторонам и пыталась выглянуть в разбитое окно автомобиля, потому что лобовое было разбито, оставляя на себе миллионы огромных и самых мелких трещин, целиком затмевавших обзор на улицу. Она тихо застонала от боли, когда коснулась головы и, одернув руку, поняла, что вся ладонь была в крови.

- Мамочка? - мягко позвала Мэйбл, не в силах пошевелить левой рукой. Она была прижата между сиденьем и дверью, и всё равно не могла пошевелить пальцами; даже если бы попыталась изо всех сил. - Мамочка?..

Ответа не было. Мэйбл не могла расстегнуть ремни безопасности одной рукой и ничем не могла помочь себе, потому что вторая рука, казалось, была будто парализованной или же полностью онемевшей. Странно, наверное, но именно сейчас она почему-то вспомнила дедушку Форда, которого накрывали белым одеялом с головой, и это действительно заставило сердце пуститься галопом от страха. Тело Диппера было прислонено к дверце автомобиля с его стороны, а голова располагалась на разбитом стекле, чье окно было полностью выбитым. Однако брат не двигался и, кажется, он даже не дышал. Или же просто не мог.

- Помогите, - прохрипела Мэйбл, вдруг подумав о мамином телефоне, чтобы как-то позвать на помощь. - Кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне.

Отец не двигался, мать не двигалась, её брат даже не мог дышать. Она понятия не имела, где они. Ей казалось, что она не могла отдышаться, сидя в машине, из которого снаружи исходил дым, а внутри играла веселая музыка. Казалось... казалось, будто это всё происходит не с ней.

Она услышала мягкий хруст стекла, и на мгновение почувствовала вспыхнувшую в груди надежду. Быть может, кто-то пришел за ними, кто-то, кто, должно быть, видел эту автокатастрофу, видел крушение и пришел помочь им. Она попыталась наклониться вперед, но было несносно больно, и ей пришлось остановиться, откинувшись вновь на сиденье.

- Пожалуйста, помогите мне, - продолжала просить она, а голос всё больше и больше превращался в едва уловимый шепот. Затем Пайнс подняла глаза, увидев, как через переднее окно, со стороны водительского кресла, вытянулась рука, сходу опускаясь на лоб её матери, а затем оттянулась обратно, но на этот раз с сильным синим свечением.

Мэйбл откинула голову назад, когда шаги вновь зазвучали, а потом увидела, как рука вновь появилась, только с окна у второго сиденья, на этот раз касаясь головы отца, и вновь оттягиваясь с тем же синим пламенем на кончиках его пальцев и всей ладони, с годами по-прежнему облаченной в белую перчатку. Этот человек снова молчал, протягивая теперь руку к ней и тут же останавливаясь. Правда теперь, он смотрел туда, где раньше было окно. В сторону Диппера. А потом...

Их взгляды таки встретились. Впервые за столько лет. И вместо того, чтобы смотреть куда-то ещё, сквозь неё, как он делал это раньше, блондин сейчас посмотрел прямо ей в глаза. Его равнодушное выражение лица пропало, и на место ему пришло нескрываемое удивление, прежде чем он нахмурился.

- Это ты, - сказала она, пытаясь вновь коснуться двери, чтобы попытаться освободить руку. - Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне. Моя мама в порядке?

Её слова были протяжным воем, наполненным болью от полученных травм, которые она пока ещё не чувствовала, а голубые глаза были полны слез. Этот парень медленно одернул руку и просто уставился на неё, всего на секунду предварительно взглянув на её брата.

Затем он отступил назад, и Мэйбл была явно расстроена тем, что он так просто оставил её. У этого человека, к слову, была странная привычка - появляться тогда, когда она меньше всего ожидает его увидеть. Тем не менее, когда она услышала хруст стекла под его ногами, то сразу же услышала и звук сирен где-то позади, после чего вырубилась. Она отлетела к двери машины, не видя ничего, кроме кромешной темноты.