глава 4.
Неделя шла за неделей, а Мелани все больше удивляла Иоганна своею жизнерадостностью. Он поражался тому, что девушка всегда улыбается, и, кажется, совсем не задумывается о смерти. Он не мог понять ее отношения к болезненным процедурам, к выпавшим роскошным волосам... Иоганн стал ежедневно ходить с Мелани на прогулки с фотоаппаратом. Через некоторое время после начала их знакомства, Иоганн осмелился, и попросил у девушки позволения немного пофотографировать. Конечно же, Мелани согласилась. С тех пор парень стал каждый день упражняться в полюбившемся ему деле - фотографировании. На его день рождения Мелани подарила ему профессиональный фотоаппарат. Теперь их прогулки стали вдвое интереснее.
Каждые выходные к Мелани приезжали родители. Они очень любили свою дочь, и каждый день звонили или писали ей, но видеться с ней у них получалось только по субботам и воскресениям. В первое же воскресение после знакомства с Иоганном Мелани представила его родителям. Он произвел на них не очень хорошее впечатление - был замкнут и мрачен, и поэтому они настоятельно просили дочь не общаться с этим парнем, но Мелани сказала, что в свои последние недели будет делать то, что хочет в отношении общения с людьми. Родителям не оставалось ничего другого, как только утереть слезу осознания того, что девушка остается с ними совсем не долго, а потом...
За эти недели общения с Мелани Иоганн изменялся все больше. Глядя на нее он все больше удивлялся и понимал, что любовь и доброта все же есть. Мелани открыла перед ним новый мир, полный радости, счастья, и скрытой боли от того, что жизнь - она не долговечна, она кончается...
Однажды, летним днем, Иоганн искал Мелани, и Рейчел посоветовала ему посмотреть в саду, т. к. девушка очень часто ходила туда. Иоганн последовал ее совету, и через пятнадцать минут поисков наткнулся на Мелани, которая сидела в беседке. Ее руки лежали на столике, а голова на руках. Ее плечи тихо вздрагивали от рыданий, и это разрывало сердце Иоганна. Как? Мелани плачет? Мелани и слезы - это что-то несовместимое. Но если это случилось, то на это есть веские причины. Иоганн заколебался, не зная, как ему поступить - оставить Мелани одну, или подойти, и помочь ей? Иоганн не был из тех людей, которые могут терпеливо выслушать боль другого, но... с некоторых пор это изменилось. Мелани - она перевернула его жизнь с ног на голову. А ведь она тогда не прошла мимо него, а ведь она вытащила его из болота безразличия и жестокости. Нет, он не сможет ее бросить!
Иоганн тихо вошел в беседку, и сел рядом с девушкой. Он не знал, что ему сейчас делать, и поэтому, просто положил руку на ее плечо, и ободряюще сжал ее. Мелани вздрогнула, и подняла заплаканное лицо:
- Иоганн? Что ты здесь делаешь? Ты не должен был меня видеть в таком состоянии!
- Нет, Мелани, успокойся. Все нормально. Раве это плохо, что я тебя увидел? А ведь ты тоже меня увидела там, на скамейке, возле палаты...
Мелани шмыгнула носом, и сказала:
- Да, но это другое!
- Что «другое»?
- Когда я вижу боль других, или когда они видят... - Иоганн прервал ее, и нежно привлек к себе:
- Мелани, подумай, я ведь такой же, как и ты, в некотором смысле. Я ведь тоже в любой момент могу умереть. Я ведь чувствую ту же боль, что и ты.
Мелани опять разрыдалась:
- Нет, Иоганн, это не то. Я не боюсь умирать... но я разрываюсь при мысли о том, что будут чувствовать мои родные... - она помолчала, а потом прошептала: - да, я не боюсь умирать, но я хочу жить! - последние слова она прокричала, вырвавшись из теплых объятий парня. - Я же знаю, я чувствую, что мое состояние с каждым днем ухудшается! Я вижу глаза врачей и медсестер, я вижу боль родителей! Я вижу, Иоганн, и это рвет мне сердце!
Иоганн не знал, что ему делать. Он никогда не видел Мелани такой, а то, что она плакала, заставляло его переживать еще сильней. Наконец, он решился, и начал говорить спокойным, мягким голосом, пытаясь высказать ей всю теплоту, любовь и счастье, которые она зажгла в его душе:
- Мелани. Я не могу сказать, что понимаю тебя совершенно, но очень многие чувства, которые ты сейчас высказала, знакомы и мне. Ведь я тоже болею лейкемией, и я тоже не хочу умирать. Знаешь, до того момента, как я встретил тебя мне все было абсолютно все равно. Я не хотел жить... но и боялся кончать жизнь самостоятельно. Это давило на меня, и я в конце концов даже в некотором роде радовался, что болею смертельной болезнью, и что она меня убьет... моя жизнь была темной и безрадостной... я не помню ни свою мать, ни своего отца. Никого из моих близких. Всю свою жизнь я скитался по детским домам. До десяти лет я все еще пытался найти в этом мире что-то хорошее, но не нашел, а лишь в очередной раз обжегся. И я решил, что больше не хочу наступать на эти грабли. Я решил жить по законам жестокого мира. В начале, это было сложно - я был хиленьким заморышем, на котором все срывались, которого все унижали... для того, чтобы хоть как-то защититься от этого я начал посещать спортзалы и борьбу... - он вздохнул, вспоминая прошлое. Сложно было рассказывать этой светлой девушке о своей мрачной жизни, но если уж он начал... - через два года меня уже боялся весь интернат. За мои не дюжие способности меня зауважали даже старшики, а малышня - та вообще смотрела с некоторым восхищением, и тряслась со страху от одного моего недоброго взгляда. Я избрал себе в окружение таких же, как и я, пацанов. Вместе мы творили разные плохие дела... вся воспитательная часть называла нас не иначе, как «компания уголовников», но слишком крупных делишек пока не было, и мы только ежедневно посещали кабинет директора, которому безбоязненно грубили. Мы понимали, что хуже уже быть не может, что мы зашли слишком далеко, и хорошего будущего нам не светит. Банда разбойников, решетка или еще что-нибудь... время шло... и вот, когда мне исполнилось семнадцать, у нас в интернате устроили мед. осмотр. Мы протестовали, но делать было нечего. Думаю, ты и так догадалась, что было дальше. У меня обнаружили лейкемию. Поняв, что на этом моя жизнь кончена, я потерял ней всякий интерес. Теперь мне было все равно где я, что со мной. Если честно, я даже не знаю, как я оказался в этой больнице... не хотелось в конце такой жизни кончать ее именно таким способом... «друзья» мои после этого больше не заявляли о себе. Дирекция радовалась, что избавилась от меня, а я влачил жалкое существование. Однажды, я как обычно сидел на скамейке в коридоре, когда увидел тебя. До этого я не помнил, чтобы кто-то смеялся так искренне и заразительно. К тому же, было видно, что ты тоже больна раком. Меня поразил твой настрой на столько, что я вышел из оцепенения... и, знаешь, мне показалось, что мне все это приснилось. Все мое желание тогда было в том, чтобы увидеть твою улыбку. Она подействовала на меня каким-то волшебным образом... к моему великому счастью, я увидел тебя, когда ты возвращалась. Ты тогда не улыбалась, но было видно, что ты счастлива... - он замолчал, вспоминая тот день. На его губах показалась легкая улыбка..., Мелани уже давно не плакала. Она сидела рядом с Иоганном и ловила каждое его слово. Она и не предполагала, что жизнь может быть настолько жестокой. Тишину прервал Иоганн: - я не знаю, почему я пошел с тобой тогда. Наверное, каким-то шестым чувством почувствовал, что ты изменишь мою жизнь. Ты поразила меня своим отношением к жизни..., ты научила меня видеть счастье, понимать людей. Вскоре, после нашего знакомства я начал пробовать фотографировать... с твоего фотоаппарата. Через его объектив для меня открылась новая жизнь. Я начал замечать то, что раньше не замечал. И я увидел смысл жизни... однажды, в какой-то момент, я понял, почему ты счастлива. Я не могу объяснить это словами, но я понял это... Думаю, твое счастье в том, что ты видишь его у окружающих, и умеешь тихо радоваться с ними... именно поэтому ты стараешься дать его другим, чтобы поделить с ними их счастье... Мелани, ты даже не представляешь, как ты дорога мне. Что бы я делал без тебя? Ты вытащила меня из такого болота, что я просто обязан тебе жизнью. И не просто жизнью, а счастливой жизнью... Мелани, я... я, правда, не знаю, что сказать, но... запомни, что даже если ты уйдешь, то в моем сердце останется какая-то частичка тебя... да, я буду плакать, я буду очень скучать, но воспоминания о тебе, которые всегда будут счастливыми, не позволят мне долго грустить. Я буду вспоминать твою улыбку, и не смогу не улыбнуться... я думаю... или я хочу, чтобы ты поняла меня... и больше не плакала об этом. Мне кажется, что все твои близкие думают именно так. И не грусти больше об этом. А жизнь... она всегда одна, и рано или поздно, она кончится у всех. Главное, прожить ее с улыбкой. Главное, подарить хоть кому-нибудь счастье, а ты это сделала вполне! - Иоганн замолк, и внимательно посмотрел на нее. Мелани сидела напротив него. В ее глазах блестели слезы, ее губы счастливо и благодарно улыбались. Она обняла его крепко-крепко, и прошептала ему на ухо:
- Иоганн, спасибо за все...