«Призрак»

-Моя смерть на твоей совести.

Союз вздрогнул и обернулся. Вновь за его спиной никого не было.
Этот таинственный голос, казавшийся русскому таким знакомым, преследовал его уже больше года. Союз и до этого чувствовал, что кто-то за ним следит, но голоса не слышал. Союза смущало то, что голос повторяет одну и ту же фразу. Он не понимал, чья смерть на его совести. СССР пытался поговорить с этим голосом, но ответом ему была могильная тишина. Союз пробовал ходить к психологу, но те лишь разводили руками, мол, вы здоровы, ничем помочь не можем. А Союза раздражал этот голос, а периодически становилось даже страшно.
СССР решил сменить обстоновку. Он уже был не действующей страной, шёл двадцать первый век - век свободы мысли и слова - поэтому ему никто не мешал перебраться куда нибудь на Мальдивы... Но это только в мечтах. СССР решил переселиться во Владивосток. (извините, возможно, я слишком часто использую родной город в своих рассказах) Городок этот был удалён от мировой суеты и жил своей жизнью. Союз надеялся, что морской бриз сможет прогнать его навязчивый голос. Но как бы не так. Голос, словно радовшийся переселению, в первый вечер в новом городе решил наградить Союза разговором. Союз сидел и ужинал. Вкусные котлеты с пюрешкой были его любимым блюдом.

-Приятного аппетита.

-Спасибо, - кивнул Союз и вдруг вздрогнул. Он поднял глаза, оглядываясь. - Кто это? А, ты, голос?

-Я.

-Так, может, хоть имя назавешь, коль разговаривать со мной соизволил?

Голос чуть помолчал, потом ответил:

-Германн.

-Приятно познакомиться, Германн, - улыбнулся Союз. - Я...

-Я знаю.

-Да, забыл, ты же со мной уже давно.

-Больше трех лет.

-Настолько давно? - удивился Союз.

-Да.

-Но почему я не помню, чтоб замечал тебя даже год назад?

-Я просто не проявлял себя.

-А почему сейчас стал? - спросил Союз.

-Захотел.

-Понятно, - русский не стал нервировать нового знакомого и вновь принялся за еду.

На этом их разговор был окончен. Правда, перед сном, Германн пожелал Союзу сладких снов, но настолько тихо, что русский мог и не услышать. Но он услышал и улыбнулся.
На следующий день Германн ждал Союза на кухне. Это СССР понял по его первой фразе:

-Доброе утро, русский.

-И тебе... Но к чему акцент на слово русский? Ты разве не русский? Ну, в смысле... Был. - Союз ночью размышлял на счёт Германна и пришёл к выводу, что он - неупокоенная душа.

-Нет, - фыркнул дух. - Я немец!

-А, ну ясно, - Союз принялся готовить еду.

-Что ясно? - не понял Германн.

Союз молчал.

-Ну что ты молчишь, черт возьми, что ясно?

-Обоснован твой несностный характер. Знаешь, я с тобой общаюсь с тобой всего ничего, но ты мне уже кого-то стал напоминать, - СССР замолк, углубляясь в воспоминания.

-Кого? - чуть дрожащим голосом спросил Германн.

-Моего старого друга. Он тоже немец. Ну, или как он называл себя сам - ариец.

Германн замолчал, словно понимая, о ком идёт речь.

-Эй, ты чего умолк? - ухмыльнулся Союз.

-Захотел и умолк, отстань, - фыркнул Германн.

-Не хочешь что-ли узнать на кого ты похож? Вдруг, ты знал его, хотя, вряд-ли...

-Я предполагаю, кто это мог быть.

-Скажи.

-Нет. Ты скажи. Я потом тебе скажу, верны ли были мои предположения, - настоял на своём Германн.

-3Рейх или Нацисткая Германия.

-Я так и думал.

-Поздравляю, медальку вручить? - съязвил русский.

-Обойдусь. Ешь давай. Я на улицу хочу.

-Так иди, - пожал плечами Союз. - Я тебя не держу.

-Я бы с радостью свалил от тебя куда нибудь подальше. Не могу.

-Это потому, что "Моя смерть на твоей совести"? - фразу Германна Союз попадался спарадировать, получилось смешно и от Германна послышался смешок.

-Именно. Не могу я от тебя дальше, чем на пять метров от лететь. Ты меня убил, а в рай меня не пускают, мол, много грехов натворил, вот и отправили к тебе, искуплять их.

-И как ты их искупляешь? Тем, что вредничаешь?

-Помнишь, как тебя чуть не сбила машина?

-Ну... Помню, и что? Водитель тогда успел повернуть руль.

-Не угадал. Это не водитель. Он был тогда, малость, не в себе. Это я.

-Да?.. Ну спасибо тогда, что-ли?

-Спасибо в карман не положишь, - хмыкнул Германн.

-В руках понесешь.

-Ага.

-Германн, а когда я тебя убил?

-Давно. На войне. Нет, скорее, после.

-Ты был одним из военных преступников и тебя приговорили к смерти на Нюрнбергском процессе, раз после войны?

-Нет, ты не понял... Да и вряд-ли поймёшь. Возможно, позже расскажу. Но виноват в моей смерти ты и только ты.

-Что бы я такого не сделал, сразу извиняюсь.

-Зачем? - удивился дух. - Ты же не знаешь, вдруг я этого заслужил?

-Я убивал ради мести, а вдруг ты ничего такого ужасного и не сделал? Не все же немцы были нацистами, тебе, как никому другому, лучше знать про это. И будет не очень, если я не извиняюсь.

-Поверь, Союз, я натворил столько, что меня убить мало, - вздохнул Германн.

Этим днем Союз и Германн пошли гулять на улицу. Они почти не разговаривали, чтобы люди не косились на Союза, как на полудурка. Зато вечером страна и дух вновь разговорились. Беседовали он на всевозможные темы: от музыки до полтитки. Германн рассказывал Союзу, что в молодости обожал Моцарта, а Союз, в свою очередь, объяснял Германну принцип постройки коммунизма. СССР настолько всё хорошо объяснил немцу, что тот, в принципе, мог и сам строить свое социалистическое государоство, а Союз мог свободно дисскусировать на тему классической музыки, хотя до этого был к ней полностью равнодушен. Беседа закончилась в пол второго ночи, когда Союз уже клевал носом, а вот Германн бодро что-то рассказывал.

-... вот поэтому так и называется... Союз? Ты чего? А, точно, тебе же нужен сон, совсем забыл. В этом и минусы биологической оболочки.

-Ну, нас хотя бы видно, а духов нет, - сонно сказал Союз, идя в свою кровать.

-Я тоже могу стать видимым и осязаемым, когда захочу. Не на очень долго правда...

-Покажешь? - попросил Союз, укладываясь в кровать.

-Зечем? - спросил Германн, укрывая Союза. (Германн, когда захочет, может двигать передметы)

-Ну... Я же должен как-то представлять тебя при разговоре?

-Спи, Союз. Спокойной ночи.

-Спокойной...

Союз быстро уснул, а Германн полетел в коридор, где висело большое старинное зеркало в полный рост. Вздохув, Германн проявился. Теперь в зеркале отражался мужчина, почти ровесник Союза, разве, чуть помладше или, вернее сказать, не мужчина, а страна. Одежда - форма нацисткой Германии. Алые кудряшки украшала фуражка с орлом. На ногах чёрные высокие сапоги. Бледное лицо украшал флаг - на красном фоне белый круг со свастикой внутри. Думаю, 3Рейха узнают везде.

«Показываться ему или нет?.. Страшно... Он ко мне сейчас добор, а когда узнает, то вообще разговаривать не будет... Как бы я не отрицал, признаюсь себе, что мне приятно общаться с этим чёртовым русским... Но чего он там про мой характер говорил?! Дебильный Союз! Не... Он классный... Фу, Рейх, нет, он дурак, дурак! Да, боже, кому я вру. Не умею я проявлять любовь, чего поделать? Надо повременить, превыкнем друг к другу, а там и расскажу ему, что нужно, чтобы мне на небеса попасть... Нельзя мне на нбеса, не достоин я этого, я столько людей погубил, а ради чего? Ради мнимой власти, лидерства, превосходства... За что мне вообще дали шанс искупить свои грехи? Душа моя уже должна была бы гореть в адском огне, а я тут торчу. Ну вот что...  » - Рейх оборвал свою мысль, исчез и полетел в комнату к Союзу. Он присел на край кровати и начал гладить ноги русского. Рейх специально не стал делаться осязаемым, чтоб Союз не почувствовал его руки. Но спящий почувствовал чужое тепло на ногах, шевельнулся, давая понять, что всё чувствует, и улыбнулся. Рейх тоже еле улыбнулся, лаского глядя на Союза. Потом он резко дёрнул руку, поняв, что Союз его чувствует. Он пролетел через стену и оказался на крыше дома. Там он и просидел всю ночь, глядя на ночное небо. А о чём он думал, известно лишь звездам и Луне.