5.
Эд: как раньше?
Я: как раньше. Когда мы просто могли погулять и не париться. А сейчас нас ограничивают какие-то рамки, мне грустно.
Эд: рамки приличия наверное.
Я: хочется, на самом деле, чего-то простого.
Эд: к нам завтра придет моя подруга с ребенком, сможешь посидеть с малышом?
Я: да, но после работы.
Эд: хорошо.
Мы уснули. Утром я убежала на работу, но оставила ему готовый завтрак. Вечер. Дом.
На меня оставили малыша. Это самый капризный и грустный малыш на свете. Я смогла его укачать.
Петь колыбельную детям самое трудное. Нудно настроить интонацию и дать понять ему, как ты настроена.
Я напевала мелодию спокойно и грустно, подстраиваясь под окружающие звуки, сливаясь с каждым шорохом вокруг. Мы с малышом стали одно целое, эта самая подруга наблюдала за мной.
Подруга: у тебя хороший материнский инстинкт.
Я: может и так, он какой-то капризный у вас..
Подруга: эхх, знаю, но вот уже несколько дней так.
Я все время пролежала с ребенком думая о своих родителях.
Почему они так поступили? А за что их убили? Может они провинились? Может я виновата?
Взглянув на малыша я отвлеклась.
Когда-то давно я тоже была маленькой.. тогда мы и жили все вместе. Сколько себя помню, родители всегда были «почтальонами» другой работы они будто и не искали.
Теперь уже спали оба.
Эд: глянь на них, спят
Подруга: ну прям дитетки.
Эд: да, как-то все слишком быстро, думал они ещё играют.
Малыш стал просыпаться, вместе с ним и я.
Я: вы посидели уже?
Эд: ага, умоталась?
Я: если чуток, отвыкла от детей
Эд: очень жаль, но все же, спасибо тебе огромное.
Подруга ушла, мы с Эдом остались одни, все казалось таким глупым и нелепым. Армену я не отвечала уже третий день, не то что бы не было времени, я просто не хотела. А кто захочет отвечать человеку, которому на тебя всё равно. Я во френдзоне, ха-ха, кто теперь во френдзоне мальчик?)
Истерик не было, а вот плохое настроение не отменял ещё никто.
Эд: что у тебя? Почему плохое настроение?
Я: знаю что-ли? Я ходячий пубертат.
Эд: ясно, как всегда, подростковое.
Очередной рабочий вечер, когда я обслуживала столик, мне в карман положили записку. «хочешь узнать всю правду о родителях – встречаемся в полночь за этим самым кафе». Я не могла прийти в себя после этой записки, меня бледную отправили домой.
Эд: что там?
Я вручила ему записку.
Эд: нет
Я: я пойду..
Эд: зачем?
Я: я должна узнать за что они с ними так..
Эд: тебе это не надо, дорогая.
Я: Эд, надо, ты не поймёшь.
Эд: я за тебя переживаю
Я: понимаешь.. это трудно объяснить, я хочу знать что к чему, чтобы понять зачем они этом сделали.
Эд: не надо, Кристина, я не пущу тебя туда.
Я: я уйду, Эд, тебе не понять.
Эд: а если с тобой что-то сделают? А? Что тогда?
Я: тогда это семейная участь.
Эд: так, все, ты не выйдешь из дома и точка. Кому мне звонить? Мише? Данилу? Нугзару?
Я: никому, Эд, ты все и так знаешь.
Эд: я не могу тебя отпустить.
Я: придется, Эд.
Время близилось к полуночи.
Эд: может ты не пойдешь?
Я: пойду.
Я оделась потеплее и на выходе стоял Эд.
Эд: может?
Я: Эд, прости, но надо..
Я думала его обнять, но что-то меня остановило и говорило идти.
Я вышла и направилась к месту, в кармане перцовка и шокер, канцелярский нож. Страшно? Нет. Жутко? Да.
Ночь. Кругом ни души. Лишь изредка проезжает машина и моргает фонарь. Если бы я знала азбуку Морзе, может быть я смогла расшифровать «послание» уличного фонаря.
Может там «беги» или что-то вроде «будь на готове», или «информацию на жизнь»?
Ждала я не долго, этот неизвестный человек пришел. Шляпа, перчатки, плащ. Все настолько бесформенно, что не понятно кто перед тобой, парень или девушка.
Этот «кто-то» сел со мной на лавочку и включил телефон, написав там «ты одна?».
Я тоже взяла телефон и ответила ему вбивая в поисковике «одна».
Страшно? Теперь да. Бежать некуда. Идти некуда. Остаётся лишь ждать.
В момент мне на телефон пришло видео по общему вайфаю, а «некто» наклонился и произнес «корчилась от боли пока я ломал ее кости, по одиночке, я ломал ей кости пока она не сдохнет, а она говорила лишь об одном, не показывайте это дочери. Дочь-дочь, зачем же ты искала это все?» он улыбнулся, встал, снял шляпу, поклонился (лица не было видно) и ушёл.
Я сидела и обдумывала то, что он сказал, после, осознав, что пока не поздно, надо вернуться домой, я бежала что мо́чи, на пол пути меня встретил Миша и поймал.
Я: Господи, Миша, испугал.
Миша: куда бежишь?
Я: домой.
Миша: откуда.
Я: со встречи
Миша: по поводу?
Я: родители.
Дом. Эд на нервах. Я в слезах. Миша обескуражен всем происходящим.
В том видео буквально весь процесс убийства.
Сначала они избивали их, потом начали топтать и в итоге застрелили отца, с матерью все намного дольше, они ломали пальцы, руку, открытый перелом ноги. Как? Как чёрт побери она могла дышать и не потерять сознание.
Почему даже так она думала обо мне? Мама.. как же это тяжело.. Отец, за что так с вами? Вы всё-таки хотели.. хотели уйти с этой работы и стать нормальной семьёй? Мама, я была эгоисткой. Но почему с вами так жестоко, мама?
Я: мама..
Добили её молотком в череп. Я разревелась. Миша сидел рядом, он тоже все это видел, и мог лишь погладить и поцеловать.
Миша: Кристина, Кристишенька, успокойся, все хорошо будет, я верю тебя