Прекрасная смерть

Сколько времени прошло, а мне все трудно смотреть на это здание. Кажется, сейчас даже больнее, чем когда я зашел сюда впервые после ее смерти. Уже больше четырех лет меня здесь не было. И столько же я не видел отца. Казалось, прошла целая вечность. Хотя так и есть. С тех пор в моей жизни изменилось все. Я больше не зависел от отца, больше не был «мажором», и понял главное – тогда у меня совершенно не было настоящих друзей. Как только я ушел из дома, и у меня больше не было денег отца, они все от меня в одночасье отвернулись. Буквально за одну неделю я потерял все, чем я жил первые свои пятнадцать лет. Единственное, что помогло мне не упасть духом – это Вильгельм. В тот день, когда от меня все отвернулись, он буквально спас меня, и поставил меня на верный путь.

Я стоял перед входом в небоскреб, который находился в самом центре города. В меня опять бил запах сигарет от Вильгельма. Иногда мне становилось интересно: как его легкие еще вообще живы? Он курить по пачке в день все то время, пока я его знаю. Единственный магазин, который до сих пор продавал сигареты находился на другом конце города от нас. И когда Вильгельм болел, я часто ездил туда вместо него. Как он говорит:" Зачем тебе дети, которые просто дадут тебе стакан воды, если есть друзья, которые съездят тебе за пачкой сигарет".

Голова сама поднялась вверх, да бы полностью оценить масштаб здания. Мама специально сконструировала его так, чтобы этот небоскреб был виден абсолютно с любой точки нашего огромного города. Сотни этажей устремлялись вверх. Каждый этаж отличался от предыдущего: строением кабинетов, для чего они предназначались, или просто мебелью.

—Зачем мы пришли сюда? Ты решил работать на корпорацию «Рокко»? — с не понимаем спросил меня Вильгельм.

Он стоял рядом со мной. Вильгельм всегда понимал, когда он мне по настоящему нужен. Вот и сейчас, мне стоило его лишь попросить, но он уже понял, что одному мне будет трудно здесь. Интересно, сможет ли он ко мне относится так же, когда узнает всю правду обо мне и моей семье?

—Мне пора рассказать тебе больше о своем прошлом, — в глазах моего лучшего друга это фраза выглядела довольно странно и одновременно пугающе.

Постояв минуту перед входом, я все же зашел в огромный холл, который находился на первом этаже этого огромного здания. Со мной последовал и Вильгельм. Когда-то я здесь бегал каждое утро и знал каждого работника по имени. Но те времена уже давно прошли. Множество белых диванов, которые стояли везде, теперь были заменены на странные кожаные кресла, цвета шоколада. Ковры так же были убраны, отсюда пропал весь уют, который мы делали вместе с мамой. А вокруг ходит миллион людей, которых я вижу в первые в жизни.

— Я к мистеру Роконович, — сказал я, подойдя к ресепшен.

— Он занят, сегодня мистер никого не принимает, — ответила девушка. Она была очень красива. Интересно, как такая милая девушка может работать на такого самовлюбленного ублюдка?

— Скажите, что пришел его сын, — сказал я, а девушка в миг вскочила и повела меня к лифту.

—Что? —воскликнул мой друг, который стоял все время возле меня, но пока я решил не отвечать на его вопрос.

Мы втроем зашли в лифт. Он был полностью прозрачным, даже пол. Казалось, ты просто паришь над землей. Когда я был совсем маленький,здание тогда только строили, его еще не открыли, а лифт уже работал, и  я один катался в нем днями напролет. Мне казалось, что я великий волшебник, который умеет летать. На меня невольно нахлынули теплые воспоминания, и  улыбка сама появилась на лице. Девушка с ресепшена улыбнулась мне в ответ, видимо, она решила, что я с ней флиртую.

Раньше в холле сидела Виктория. Она была очень милой женщиной за сорок лет, которая вечно угощала меня леденцами. Ее пышная фигура и черные , как смола волосы, надолго останутся в моей памяти. А теперь на ее месте какая-то девушка, которой да двадцать трудно дать, настолько она выглядит молодой. Скорее всего, она даже моя ровесница.В ней совершенно не было харизмы, которой от Виктории несло далеко за километр. И что же папа с ней сделал? Не уж то уволил? Хотя, скорее всего она сама ушла, после всей этой истории.

Лифт остановился, и я с Вильгельмом вышел из него, но девушка не спешила выходить. И тут я вспомнил, что почти никому нельзя было подниматься в кабинет моего отца. Только если что-то важное, хотя даже в этом случае тебе могли плеснуть кофе в лицо. Лифт за нами закрылся, увезя с собой ту молодую девушку.

- Может ты мне наконец объяснишь хоть что-то?- вновь воскликнул друг. Но я пропустил его вопрос сквозь уши, он сам сейчас все поймет.

Сделав только шаг из лифта, на меня напал ступор. Мое тело просто перестало меня слушаться, оно не хотело видеть моего отца. Да и мозг, на пару с сознанием тоже. Смогу ли я когда-нибудь ему простить все? Я понимаю, мама бы хотела, что бы мы с ним были не разлей вода, но жизнь повела нас в совершенно разные стороны. И за эти четыре года, он ни разу не пытался повернуть в мою сторону.

— Клянусь, Мигель, если ты еще хоть раз ко мне сегодня подойдешь, я тебя пристрелю, — громко закричал знакомый до боли голос. Я стоял за углом так, чтобы отец не мог меня видеть. Я боялся заходить в кабинет. Я боялся даже не столько отца, сколько воспоминаний...

—Ты в порядке? —спросил меня шепотом друг, и похлопал по плечу.

—Нет, Вильгельм, — шепотом ответив другу, мне все пришлось подать знак отцу о своем прибытие, — я конечно знал, что ты решил меня забыть, но чтобы называть меня Мигель, это слишком даже для тебя— съязвив, все-таки прошел в его кабинет.

Он сидел в кожаном кресле за огромным столом. Позади него был шикарный вид с восемьдесят второго этажа на весь Нью-Йорк. Сколько времени прошло, а он совсем не изменился: темные волосы, каменное лицо, тощая, как спичка, фигура и ярко-голубые глаза. Мне всегда нравилось, что я больше походил на маму, чем на него. Как только он увидел меня, на его лице появилось нечто странное. Это напоминало... улыбку?

— Сынок, как же я по тебе соскучился, — сказал он и пошел меня обнимать, но я быстро отпрянул в сторону, — а это кто? Твой парень?

—Да, — быстро ответил Вильгельм и взял меня за руку. Я попытался вытащить руку, но он мне не давал. Что Вильгельм решил сделать? — мы с вашим сыном любим друг друга.

—Мистер Роконович, — сказал кто - то спешно, — вы сказали не отвлекать, но это очень серьезно. Президент Западной Германии вызывает вас, он говорит, что это не может ждать.

—Я занят, — резко ответил отец, но я его перебил:

—Мы не общались четыре года, пару минут подождем.

Отец поспешно отошел от меня, и подошел к мужчине, который только что пришел. Это был самый обычный сотрудник компании: русые волосы, не очень дорогой черный костюм, и какая-то папка в руках. Папа перед тем как уйти, похлопал меня по плечу, и исчез за закрытыми дверями лифта.

—Ты что творишь? — попытался сказать я серьезно, но тут же рассмеялся вместе с Вильямом, — без шуток, зачем ты это сделал?

—Все эти годы, пока мы были с тобой знакомы, я знал, что ты Адам Роконович, — после сказанного он сел в папино кресло, и сделал взгляд Бога, — когда мы пришли сюда, твое лицо сразу же изменилось, тебе было больно. И я знаю, что ты ненавидишь своего отца. И я решил убить сразу двух зайцев: побесить одно из самых влиятельных людей мира, и развеселить своего лучшего друга.

—Спасибо,скотина, у тебя на самом деле это получилось, — выдавил я из себя фразу сквозь смех. Но как он знать все это время? — Ты все знал, но никогда не заводил разговор на эту тему? Почему?

—Когда я тебя впервые встретил, ты сидел в парке на скамейке в ливень. У тебя даже не было зонта. В твоем лице было столько печали, что я не мог просто пройти мимо тебя. Адам, ты же знаешь, я тоже потерял близких. У меня осталась только тетя, которую я вижу раз в год. Да, я ее очень люблю, и она мне помогает материально после смерти моих родителей, но у меня с четырнадцати лет не было семьи, а у тебя с пятнадцати. В итоге, у нас с тобой разница только в том, что мы остались одни с разницей в год. Я тебе рассказал сухо про своих родителей и их смерти, но ты никогда больше не спрашивал меня о них. Ты понимал, что мне будет больно вспоминать их. Так что, я решил делать все тоже самое.

—Но все же, как ты узнал?

—Везде разлетелась новость, что жена одного из самых влиятельных людей мира  умерла. Твой отец всегда пытался не афишировать свою семью, но тут он не смог. Через несколько дней разлетелась еще одна новость: сын Вальяро Роконович сбежал из дома. И ты сидишь на кухне моей квартиры, рассказывая про смерть своей мамы. Адам, ты попросил меня помочь тебе с поддельным паспортом, да бы изменить свою фамилию. Мне просто оставалось сложить дважды два, и все.

Когда Вильям договаривал последние слова своего рассказа, я услышал, как двери лифта вновь отворились. Отец встал в другом конце кабинета, смотря на моего друга, который сидел в позе «владыки мира» его кресле. Быстро вскочив, Вильгельм встал рядом со мной, что бы еще больше не доводить отца.

— Ты сказал, что это касается мамы, — попытался сказать как можно суше я, пытаясь не смотреть в его голубые как океан глаза. Слишком много воспоминаний, с которыми я пока не решил, что делать: вспоминать их с любовью и ностальгией, или же со слезами на глазах.

— Пойдем за мной, я тебе все объясню, — так же сухо ответил «папа» и направился к лифту, а я как собачонка пошел за ним следом. Мы все втроем зашли во все тот же лифт, не нарушая гробовую тишину.

В эту секунду я как никогда, ощущал разницу между моей предыдущей жизнью, и нынешней. Строгий черный костюм, который делали на заказ во Франции прекрасно сидел на моем отце, я носил похожий раньше, сейчас же на мне были одеты обычные черные джинсы и зеленая  футболка со старыми кроссовками. Не многим и отличался наряд моего «парня»: синие джинсы, серая майка и кожаная куртка, которая была ему чуть большевата. Вильгельм посмотрел на меня и подал знак, который означает : «Скажи ему наконец то, что ты хочешь».

— Ты не виноват в смерти мамы, — сказал я после полуминуты молчания. И после этого, мне все же пришлось посмотреть прямо в его глаза. 

Как я смог выдавить это лишь только после одного взгляда Вильгельма? Иногда я даже сожалею, что в отличии от него я натурал, и мы будем всю жизнь только друзьями.

Это мой папа. Я знаю его с рождения. Я видел, как он радуется, видел, как он подавлен, видел его в ярости, но сейчас на его лице, которое редко выражает эмоции, я увидел нечто новое, нечто поразительное. Надежда. В его глазах была видна надежда. Еще год назад я принял тот факт, что он не виноват. Он никак не мог повлиять на ее смерть. Но я боялся признаться в этом не только отцу, мне было страшно признаться в этом самому себе. Сейчас же я решил, что уж раз я его простил, то почему бы и не закрепить наши семейные узы обняв его? И вдруг, в одну секунду я почувствовал себя маленьким пятилетним мальчиком, который ушиб коленку, и его начали успокаивать.

— Я думал, ты больше никогда не сможешь со мной общаться, — сказал он, а по его лицу скатилась слеза.

— Когда мне было пятнадцать лет, и она умерла, мне нужен был кто-то, на кого я мог бы скинуть всю ответственность. И это оказался ты. Папа, ты не виноват, да, ты всегда был на работе и не спас ее, но ты не виноват в том, что просто был на работе, — сказал я и отпустил его. По нашим лицам продолжали катиться слезы. Я даже забыл, что мы находимся в лифте и уже минуты три едем вниз.

—Тут я, как всегда лишний, —смущенно сказал Вильгельм.

—Ты же должен понять, что я все равно не смогу простить тебя до конца, папа. Ты не пытался связаться о мной в течении четырех последних лет, это я не смогу забыть никогда, — хоть лицо отца и сделалось печальнее, мне казалось, что он все равно рад, — куда мы , кстати, едем?

— Как ты знаешь, Адам, — он вытер слезы носовым платком, — официально наша компания занимается космосом. Мы строим ракеты, зонды, спутники. Но мы также изучаем все странное, связанное с космосом. Да и не только.

Тут лифт остановился. Я уже понял, что мы находимся под землей. Еще когда я был маленький, говорили, что под зданием есть еще несколько этажей. Но я здесь впервые. Огромное помещение с белыми стенами. По размеру, оно было похоже на несколько футбольных полей.Где-то стояли столы с чертежами, где-то делали какие-то макеты, но одно можно было сказать с уверенностью: здесь было человек 300, не меньше!

— Ты, наверное, видел, что несколько дней назад в центре города произошла огромная вспышка. Она была настроена на определенное место, а точнее, на это здание, — говорил отец с невозмутимым видом. Мы все шли вперед, а возле нас бегали люди, было видно, что каждый занимается своим делом. Кто - то работает за компьютером, кто - то чертит, а кто-то просто сидит и читает книгу, на непонятном для меня языке.

— Кто-то хотел уничтожить здание? —задал вопрос Вильям. Папа повернулся в его сторону, и на его лице появилась чуть заметная... улыбка?

— Нет, это был не террористический акт. Это был акт того, что мы не одни!

— В каком смысле? — спросил я, ничего не понимая. — К нам прилетел НЛО?

— Конечно же нет, Адам, — быстро ответил он и повернулся ко мне, — как ты знаешь, всю свою жизнь мама верила в одну теорию. Я хоть ее и поддерживал, но все же не верил в это. Но это оказалось правдой.

— Не может быть! — воскликнул я, — Параллельные вселенные существуют! Мама всегда была права.

— Еще как, — сказал чей-то голос позади меня.

Когда я повернулся, то увидел мужчину старше сорока лет. Он был похож на чуть сумасшедшего ученого: сутулый, в очках, в руках держал какую-то книгу, нервный тик рук. Он был худой и невысокий. Похоже, что он был чем-то сильно занят последние дни: спутанные волосы и трехдневная щетина говорили об этом.

— Джонатан, познакомься, это мой сын Адам, — быстро протараторил мой отец, — Адам, а это Джонатан, и он из параллельной вселенной.

— Что? — спросил я. В моей голове просто все не укладывалось.

— Прости, мы скоро вернемся, а сейчас вам, господа, Элис все объяснит, — сказал отец и позвал девушку,которая находилась в нескольких метрах от нас— Ответь, пожалуйста, на все вопросы моему сыну, хорошо?

— Хорошо, — кивнула она ему, но тот уже быстро ушел вместе с Джонатаном. — Привет, я Элис, а ты, должно быть, Адам?

Она протянула мне руку. Как же она красива. Ее светлые волнистые волосы локонами падают на белый медицинский халат. В ее, хоть и обычных, серых глазах мне просто захотелось утонуть. Я протянул ей руку в ответ.

— ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?, — закричала я на всю квартиру.

На дворе стояла уже глухая ночь, так что Эми быстро вскочила от услышанных криков и прибежала ко мне в комнату.

— Клара, ты что орешь? — спросила она меня сонным голосом.

— Либо я чего-то не понимаю, либо я просто схожу с ума...