12. Сила и Признание. Часть 2
Февраль доживал свои последние дни, и дыхание марта уже чувствовалось в том, как неспокойно вели себя дети. В классной комнате стоял гул: скрипели ножки стульев по деревянному полу, шуршали тетради, слышался приглушенный смех. На улице еще лежал снег, но солнце, заглядывающее в высокие окна, уже не просто светило, а ощутимо грело через стекло, выхватывая пылинки, танцующие в воздухе.
Авелин стояла у доски, на которой мелом были набросаны фазы луны, перемежающиеся странными, похожими на руны сказочными символами. Когда она подняла руку, в классе стало чуть тише.
— Праздник Луны — это не только время легенд, — её голос, спокойный и глубокий, легко перекрыл остатки шепота. — Под серебряным светом Луны наступает время тихих ритуалов. На кухне Терен, Сия и я будем вместе готовить лепешки из самой светлой муки. Вечером мы раздадим их каждому из вас вместе со стаканом чистой воды.
— Прямо в руки? — спросил маленький Томми, подавшись вперед.
— Прямо в руки, — подтвердила Авелин с теплой улыбкой. — Вам нужно будет выйти во двор вашего дома, когда луна полностью взойдет. Там, под её светом, кто-то из нас погадает вам на лунной воде, вы съедите лепешку и запьете её. А потом — сразу в постель, думать только о хорошем. Говорят, такие сны всегда сбываются.
Класс восторженно загудел. Брайан, только что подошедший к дверям, замер на пороге. Он оперся плечом о дубовый косяк, сложив руки на груди. В пальцах он сжимал список необходимых медикаментов и план проветривания дома, но сейчас все эти бумаги казались ему чем-то бесконечно далеким.
Свет из окна падал на Авелин, золотя выбившиеся из прически пряди. Она выглядела такой живой, такой настоящей в этом окружении парт и детских голосов, что Брайан поймал себя на странном оцепенении. Он смотрел, как она жестикулирует, как меняется выражение её лица — от строгой сосредоточенности до мягкого лукавства.
Его опытность, его тридцать лет жизни и медицинская практика приучили его к рациональности, но сейчас разум пасовал. Он чувствовал, как внутри него, за броней профессионального спокойствия, рождается что-то новое. Это не было внезапной вспышкой — скорее медленным, неумолимым осознанием. Он ловил каждый нюанс её движений: как она поправляет воротничок, как смахивает меловую пыль с юбки. Список в его руках незаметно смялся.
— У нас будет ещё один сюрприз, — Авелин заговорщицки понизила голос, и даже самые непоседливые дети вытянули шеи. — Наши старшие — Альфред, Фрида и Итан — готовят для вас нечто особенное. Когда уроки закончатся и солнце начнет клониться к закату, они покажут нам историю, сотканную из живых теней. Это будет сказка, которая оживет на белом полотне, прежде чем мы отправимся встречать саму Луну.
Она обернулась, словно почувствовав на себе взгляд. Её светло-карие глаза встретились с глазами Брайана. Авелин не смутилась — она улыбнулась ему открыто и немного вопросительно, не прерывая рассказа. Брайан ответил ей коротким кивком, чувствуя, как пульс учащается. Он забыл, зачем пришел. Забыл о плане проветривания, о бинтах, о спирте. Он просто смотрел на неё, осознавая, что этот Дом стал для него чем-то гораздо большим, чем местом работы, именно благодаря этой женщине.
— С этим уроком всё, — объявила Авелин, хлопая в ладоши. — Можете пойти во двор на перерыв, только не забудьте верхнюю одежду! Мартовский ветер еще кусается.
Дети с шумом повалили из класса. Когда последний топот затих, Авелин подошла к нему, вытирая пальцы о передник.
— Доктор? Вы так долго стояли в дверях, что я почти решила, будто вы тоже хотите лепешку и пророчество.
Брайан прочистил горло, пытаясь вернуть себе официальный тон.
— Авелин. Я... я принес список. Запасы медикаментов нужно пополнить до праздника. И вентиляция в классе требует особого внимания, здесь становится слишком душно.
Он протянул ей пару листков. Авелин взяла их, и их пальцы на мгновение встретились. Брайан ощутил это мимолетное касание так остро, что на секунду затаил дыхание.
— Я всё проверю, Брайан, — серьезно ответила она, просматривая записи. — И про вентиляцию не забуду. Что-то еще?
Он посмотрел на её лицо, на спокойную уверенность в её взгляде, и вдруг понял, что его сдержанность — лишь тонкая ледяная корка, которая вот-вот треснет.
— Нет, — выдохнул он. — Пожалуй, это всё. Хотя... я бы хотел помочь вам с раздачей лепешек и воды в вечер праздника. Если вы не против.
Авелин улыбнулась — на этот раз чуть мягче, чуть доверительнее.
— Я только за, доктор. Помощь лишней не бывает.
Брайан кивнул и вышел в коридор, чувствуя, что воздух в Доме теперь кажется ему совсем другим — пронизанным ожиданием весны и чем-то, для чего он пока боялся подбирать слова.