⛓️ 𝓢𝓮𝓶𝓲𝓬𝓸𝓵𝓸𝓷 ⛓️

  Оливер вошёл в полный шума класс. Но как только он переступил порог кабинета, наступила тишина. Все стали таращиться на него, с отвращением смотреть ему в спину и перешёптываться. Сразу было понятно, что они так бурно обсуждали. Хлоя не заставила себя ждать. А может, они не возненавидят его? Оливер сел на своё место и стал раскладывать вещи, но когда он положил тетрадь на стол, ему на глаза попалась маленькая надпись «Gay» на парте, нацарапанная ручкой на скорую руку. Это было очень больно, даже нет, не так, он чувствовал себя изгоем, над которым будут издеваться за его отличие от других. Может, сделать вид, как будто он не знает, что происходит?
Наверное, самое пугающие, когда против тебя настроен весь коллектив. Ты не знаешь, что будет дальше, и что они могут сделать ещё. Ведь в наше время это, быть может,  естественнее, чем быть гетеро, но когда маленький мальчик "заявляет" о своей ориентации, он сразу подвергается издёвкам. А всё потому, что никто не воспринимает его всерьёз.

;

— Привет, Питер, — радостно воскликнул Оливер, подходя к своему другу.

Все время урока Оливер то и дело ждал, чтобы увидеться с другом. Питер стоял у своего шкафчика и делал вид, что что-то упорно ищет. Ну да, мы же всегда делаем вид, что решаем проблему мирового масштаба, когда хотим избежать разговора. На приветствие Питер не отозвался. Наверное, не услышал. Это заставило Оливера немного занервничать. А вдруг он тоже, как и другие. Но они же были лучшими друзьями с младшей школы.

— Все хорошо? — спросил он, подойдя ближе и положив свою руку ему на плечо.

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — закричал Питер, смахивая руку Оливера со своего плеча. — ТЫ - ГЕЙ! ГЕИ ОТВРАТИТЕЛЬНЫ! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СКАЗАЛ МНЕ ЭТОГО РАНЬШЕ?!

Он кричал это так громко, что Оливеру хотелось провалиться сквозь землю, потому что все смотрели на него. Даже казалось, что он это делал специально.

— Пожалуйста тише... — просил он. — Если бы я сказал раньше, ты не дружил бы со мной... Даже если я гей, я всё тот же Оливер.

Мальчику хотелось расплакаться. Он не мог поверить, что его друг так лицемерно поведёт себя. Он был более чем уверен, что Питер его поддержит. Или они думают, что все геи - похотливые животные и на всех кадаются?

— Теперь из-за тебя у меня тоже могут быть проблемы!

Это звучало так эгоистично. Сзади послышался грубый голос, ну как грубый, специально наигранный, чтобы казаться круче:

— Это ты - тот галубенький мальчик?

От этого вопроса по телу Оливера прошлись мурашки. Он понял, что это не просто так и точно не от дружелюбия. Оливер развернулся, но ничего не ответил. Да это было и не нужно. В эту же минуту шатен, который возглавлял эту банду, прижал бедного мальчика к шкафчику. Знаете таких людей, которым всё равно кто ты, они даже не знают и половины всего происходящего, им просто нужно с кого-нибудь спросить. Подпитать самооценку, так сказать.

— Осторожно, Чак, вдруг он в тебя влюбится, — сказал один из банды, обращаясь к шатену.

— Ну что скажешь, я в твоём вкусе, а?! — издевательски сказал он, крепче сжимая горло Оливера.

Чак смотрел прямо ему в глаза, и в них он видел страх. Оливер даже не знал этих парней, и он не знал, чего от них ждать.

— Сингер, что ты делаешь?! Прекрати! — послышался строгий голос кого-то из преподавателей.

Наверное, он и не хотел заступаться, а сделал это, потому что должен. Но на удивление Чак отпустил беднягу и поспешил удалиться. Горло Оливера начало болеть, он до сих пор чувствовал на ней руку Чака. Было больно физически и морально, он подвергся публичной травле, что может быть хуже.

;

  После последнего урока мальчик собирал свои вещи в рюкзак и твердо переносил толчки в плечо от уходящих домой одноклассников. Это было так жестоко. Кладя последний учебник в портфель, он почувствовал что-то скользкое и мокрое. Открыв его пошире, он уведел яичный желток, размазанный по тетрадям, и белок, который уже впитался в ткань.

— Фууу, — проговорил мальчик.

Все его принадлежности были в этой массе и при этом это настолько неприятно пахло. Плевать на запах, дело в том, что яйца очень тяжело отстирать. И что он им сделал! Бедный мальчик со слезами на глазах сжал свой портфель и прикусил губу, чтобы сдержать всхлипы.

;

— Мерзкий Эванс, — после этих слов в живот парня полетел очередной удар ногой. — Я с самого начала знал, что ты пидр, как только увидел твою слащавую рожу.

Бедный мальчик валялся на земле на заднем дворе школы, закрывая голову руками. Он, конечно, знал, что его сверстники жестокие люди, но не настолько же. Он ничего им не сделал. Он никогда не подкатывал ни к одному из них. Это была не просто компания, это была толпа. Кажется, они даже не были знакомы друг с другом, они просто хотели унизить его, для своего удовольствия.
Одежда Оливера была грязная и помятая. Лицо, да и всё тело, было в ссадинах и свежих синяках. Кто-то толкнул его в бок, чтобы тот перевернулся на спину. Наверное, они ещё раз хотели посмотреть в его полные слёз глаза. Он увидел того самого шатена с грозной и жестокой ухмылькой на лице. Наверное, ему это нравилось, и было мало того, что произошло утром. Он сжал его волосы рукой и, чуть ли не задыхаясь от удовольствия, сказал:

— Тебе только пидорской причёски не хватает.

Из кармана он достал большие ножницы. Сердце мальчика, которое стучало и без того бешено, стало вырываться из груди. Он закричал, точнее завопил из последних сил. Двое парней из толпы схватили его за руки и прижали к земле, чтобы он не смог помешать им. Чак взял рыжий  локон волос мальчика и подставил к нему острые ножницы.

— Прикольно, а мне можно с вами, — раздался сзади грубый голос.

Он был не похож на голос парня-подростка. Он был грубый и к тому же немного сиплый от сигарет. Чак обернулся, и перед его глазами предстал высокий черноволосый парень в белой толстовке. Его взгляд был совершенно спокойным, и это пугало. На вид ему было около двадцати. Грубые черты лица и небольшой шрам над верхней губой, который практически не было видно.

— Дядя, вали отсюда, — грубо крикну Чак.

Один из парней, который держал беднягу Оливера, что-то шепнул ему на ухо, что тот аж побелел.

— Идите-ка вы отсюда, — так же спокойно сказал незнакомец, доставая сигарету.

Банда, если её можно так назвать, мигом разбежалась. А что так напугало Чака, осталось для Оливера секретом. Бедный мальчик сел на землю, оперевшись спиной на стену школы. Он даже слова не мог произнести, чтобы поблагодарить его "спасителя", голос был сорван. Парень подошёл ближе, что заставило Оливера вжаться в бетонную стену. Парень сел на корточки перед ним.

— Ты не думай, что я какой-нибудь там герой, как в мультиках, — взгляд парня прошёлся по шеи мальчика, замечая крестик. — Или, что я богом посланный тебе ангел.

И на последок, перед уходом, парень ухмыльнулся и сказал:

— За тобой должок.

Это звучало так, как будто он был уверен, что они ещё встретятся.