Потерянная связь.
Я проснулась от глухого стука. Голова пульсировала, словно внутри что-то готово было взорваться. Вокруг-тёмная пустая комната. Стены будто сжимались вибрируя, словно хотели меня проглотить.
Я попыталась встать, но ноги подгибались, а перед глазами плясали тени. Пол казался зыбким, как вода - стоило пошевелиться, и я тонула.
Собрав силы, я поднялась. Но свет, словно ожив, отреагировал протестом. Лампочка начала судорожно мигать, с каждой вспышкой обнажая стены, которые то приближались, то растворялись в темноте.
Свет мигнул в последний раз и погас, оставив меня в полной темноте. Меня охватил вязкий, липкий страх, который пронизывал до костей. Воздух стал тяжёлым, как будто он наполнился чем-то густым, и я едва могла дышать. Сделав неуверенный шаг, я почувствовала, как под ногами заскрипел пол.
Шаг.
Ещё один.
Я вышла из комнаты, оказавшись в тёмном коридоре. Впереди замаячила едва заметная полоска света. Она манила меня, но внутри всё протестовало. Сердце гулко отбивало рваный ритм, страх подступал к горлу, но я всё равно шагнула вперёд.
Дверь. Приоткрытая.
Я потянулась, чтобы её открыть, и тут раздался звук тихий, почти незаметный, но резкий, как удар по нервам. Я замерла. Кто-то там был.
Осторожно выглянув наружу, я увидела её. Человека, которым я дорожила больше всего. Она сидела на полу, опираясь спиной о кровать, задрав голову вверх, как будто силы окончательно покинули её. Слабый лунный свет проникал через окно, обрисовывая её силуэт.
В её слегка дрожащих руках мерцал обломок стекла. Остриё сверкало, как нож, но с хрупкостью, которая могла бы сломаться при первом же движении.
Её лицо оставалось неподвижным, как маска. Тот странный, пустой взгляд, который не говорил ни о чём, не оставлял места ни для сожалений, ни для надежды. Это было не спокойствие, а нечто, что давно утратило человеческое тепло.
- Привет. - мой голос прозвучал так тихо, что я едва узнала его.
Она подняла голову, и её пустые, усталые глаза встретились с моими. В этих глазах была такая бездна боли, что я почувствовала, как внутри что-то сломалось.
Я умерла. Умрёшь и ты. - произнесла она.
Её голос был тихим, но в нём чувствовался ледяной укол. Я сделала шаг вперёд, но не смогла сказать ничего. Она провела стеклом по своей руке. Кровь брызнула, оставляя яркий след на бледной коже. Что-то внутри меня сжалось.
- Ты не виновата. Виноват он, её слова эхом раздались в моей голове.
Я зажала рот руками. Слёзы жгли глаза, и казалось, что мир рушится вокруг меня.
В этот момент она резко подняла стекло и поднесла его к своему горлу. Я закричала. Громко, отчаянно, пытаясь разорвать эту проклятую тишину. В ту же секунду я проснулась, вырвавшись из кошмара,оказавшись в реальности.
*
Между мной и Евой не было ни дружбы, ни отношений.
У нас было что-то большее.
Что-то, что невозможно назвать, но и невозможно потерять.
А я потеряла.
Два месяца пустоты.
Ни следа, ни голоса, ни тени.
Я искала её в лицах прохожих, в забытых переулках, в своих снах.
Но она исчезла, как будто её никогда не существовало.
А потом она вернулась.
Но это была не Ева.
Передо мной стояла оболочка, лишённая души.
Глаза - пустые, движения - чужие, слова - редкие, как капли крови на снегу.
Её спрашивали, где она была. Она молчала.
Её спрашивали, что случилось. Она молчала.
Я боялась спрашивать, но всё равно спрашивала.
И она молчала.
Мне было страшно оставлять её одну.
Поэтому я переехала к ней.
Я думала, что смогу помочь.
Что смогу согреть её.
Но этот дом был слишком холодным, даже с работающим отоплением.
Холод вползал мне под кожу, оседал в костях, разливался в сердце.
А потом наступил тот день.
Я ушла. Всего на несколько часов.
Мне нужно было выйти, просто подышать, просто хоть на мгновение сбежать от удушающего напряжения.
Когда я вернулась, она висела в своей комнате.
Я не кричала. Просто стояла, осознавая, что опоздала.
После этого всё стало чёрно-белым.
Я замкнулась в себе, как в пустой комнате.
Дни перестали быть днями. Я не помню, сколько времени прошло. Всё расплылось в однообразную серость.
Я спала слишком много, чтобы забыться, или совсем не спала, чтобы не думать.
Я часто просыпалась в слезах, но они не успевали высохнуть, потому что тут же начинались новые.
Иногда мне казалось, что я тоже исчезаю, что меня больше нет.
Но я всё ещё здесь.
А её больше нет.
И я не знаю, что хуже.