4.
Крупные шаги звонко отскакивали от стен общежития, пока Ян, оставшись наедине со своими мыслями старался как можно быстрее добраться до комнаты.
Этаж, пролёт, ещё один этаж, недолгая пробежка до двери комнаты и ввалившись внутрь, не включая свет, брюнет кинул гитару на кровать не существующего соседа и рухнул на кровать лицом вниз, чувствуя жар на своих щеках, параллельно начиная бить руками подушку.
"О господи, Ян, нет" - повторял тот про себя и покатавшись немного в кровати поднялся с неё и ударив себя по щекам сел на край смотря чётко перед собой и скрестив ладони в замок поглаживал свои большие пальцы сутуля плечи, - "Зачем я сегодня опять сделал это? Зачем Кэт затащила меня туда? Зачем этот... Энвер мне помог?"
В его голове крутилось столько вопросов, но ответов он найти не мог. Ощущение тревоги накатывало волнами и дабы побороть её, рука потянулась в карман джинсов.
-Чёрт, - выругнулся парень не обнаружив пачку сигарет, что лежала обычно там, - потерялась в коридоре что ли? - спросил тот сам у себя и пройдя к двери выглянул в коридор.
Обнаружив в нём огромное и громогласное "ничего" Ян недовольно фыркая зашел назад хлопнув дверью и только найдя новый блок в ящике рабочего стола более менее спокойно выдохнул.
Вытащив тонкую, так называемую женскую, сигаретку тот открыл окно нараспашку и поджёг её делая первую затяжку и напряжение, стоило никотину попасть в кровь, тут же ушло и брюнет залез на подоконник разглядывая территорию кампуса.
Вдалеке была видна фигура, приглядевшись к которой парень понял, что это тот самый Энвер.
Проводив его долгим взглядом Ян выдохнул и опершись стекло, так как окно открывалось внутрь, запрокинул голову разглядывая звездное неба и заметив еле светящую звезду с ухмылкой подумал, что это он.
Волосы развевались на ветру, а легкий свитер не спасал от холода. Поёжившись и спрятав ладони в рукавах тот стал думать о своём прошлом и как пришёл к тому, что имеет сейчас.
Ян был выходцем из бедной семьи проживающей в небольшой деревушке около двухсот километров севернее отсюда. Ребёнком он был единственным и нежеланным отчего и во взрослую жизнь попал в возрасте всего лишь десяти лет, в день смерти своей бабушки.
Родители пили по чёрному и не особо заботились о сыне, лишь ругаясь на него и регулярно избивая.
Мальчик рос вынужденным вором и бездарем забившим на всякой ученье и с тринадцати лет регулярно портящим свои руки, бедра, да в целом всё тело шрамами из-за невозможности выплёскивать эмоции, ведь дома орут родители, а в школе одноклассники смеются из-за одежды и в целом внешнего вида, но совершеннолетние повернуло его жизнь на все сто восемьдесят.
Год выпуска подходил к концу, а за ум браться брюнету так и не хотелось, как вдруг его поймал на воровстве один мужчина возрастом тридцать пять лет. Звался он Робертом и был профессором медицинского ВУЗа, что и пристроил сбившегося с истинного пути мальчишку к себе, при условии, что тот возьмётся за ум.
Так и случилось и общение этих двоих закрутилось настолько, что даже перешло в романтический ключ и Ян заметил своё влечение к мужчинам.
Ян уехал из дома с вещами и стал жить с Робертом, а тот регулярно спасал его задницу на первых зачетах и изучал с ним всю школьную программу с пятого класса и всячески старался баловать паренька своей заботой лаской и вниманием. Он был воистину идеальным.
Но, как сам нередко писал Ян в своих дневниках, ничто не может длиться вечно.
К концу второго курса Роберт потерял к парню всякий интерес. Два года совестной жизни и обучения Яна не прошли просто так и страсть, что возникала между ними раньше, казалось угасла насовсем. Вместо парочки они стали сожителями разговоры которых сводились к "да", "нет", "принеси", "подай" и как бы брюнет не пытался спасти то, чего уже не существовало, всё скатилось к тому, что лишь весь универ узнал о том, что профессор спал со своим студентом и на фоне этого его уволили.
Между Робертом и Яном разгорелся конфликт, настолько сильный, что юноша не выдержал и буквально сбежал в другой город и филиал университета, так ещё и при условии, что врачом, особенно детским педиатром, на которого он учился и вообще себя им не представлял. Просто перевестись в другой филиал легче, чем поступить в новый институт, да и кто его примет, если говорить серьёзно? Верно, никто.
И вот он теперь здесь.
Сидит и курит на подоконнике.
Сегодня он и впрямь мог лишиться жизни, из-за того, что единственную на данный момент его страсть и мечту засмеяли.
Если бы не вовремя вбежавший Энвер, рука Яна вероятно не дрогнула бы ввести лезвие поглубже.
-Энвер, - тихо произнёс тот, пробуя имя на вкус и выдыхая едкий дым, выбросил окурок в окно.
Мысли об этом мужчине заставили щёки юнца слегка налиться кровью.
-Он был таким искренним когда говорил о моем творчестве, и рубашку свою испачкал, - сказал тот переводя взгляд на плюшевую игрушку медведицы сидящей в углу кровати, - что об этом думаешь, Йенни? - спросил тот обращаясь к ней и сделав короткую паузу усмехнулся спрятав глаза в хрупкой ладони и покачал головой, - видимо я схожу с ума, - после чего спрыгнул с подоконника и оставив окно открытым прошёл по комнате схватывая по пути гитару и плюхаясь на стул рабочего стола, - совсем тебе плохо, милая, - обратился он с нежностью к гитаре и пробежав пальцами по деке ,отложил её на стол, и встав стал искать в комнате запасные струны, ну вдруг он когда-то купил и забыл.
Но, струн не было.
Глубоко и недовольно выдохнув, голубоглазый вернулся к столу и взяв в руки инструмент открепил остатки порванных струн от колок и взяв ту в руки мягко пробежал пальцами по оставшимся струнам. Воспоминания вновь кинул в тот туалет и к тому как на него глядел Энвер пока он, растерянно пытался найти замену отсутствующей ноте.
"Прям как Робби когда мы только начали общаться" - невольно провёл параллель Ян после чего резко ударил себя по щеке в наказание за эту аналогию.
Нет, вы не подумайте. Ян правда был благодарен Роберту за всё что тот сделал для него, но думая о нём он невольно его сердце неприятно дёргалось из-за конфликта. Да и не правильно как-то проводить аналогию парня которого ты впервые видишь, с твоим бывшим.
Хотя чем-то они всё же были похожи. Вгоняли Яна в краску без причины.