Безмолвие

Ё Хан 14.03.2016

Быть может это весна последняя в моей жизни? Не скажу, что меня это сильно заботило, но заданный самому себе вопрос никак не мог покинуть мои мысли. Хотя свою жизнь, я жизнью бы не назвал, мне больше нравилось слово существование. Бессмысленно тянущиеся или же проносившиеся перед глазами дни, казались мне впустую потраченными. Любой человек, не считая меня, имеет жизненную цель, или, по крайней мере, желания, то, что доставляет ему удовольствие, и то, ради чего он готов просыпаться каждое утро и засыпать каждую ночь, день за днем. Как бы не хотел я обрести что-то подобное, что наполнило бы мою жизнь смыслом, я не мог.

Весна в Корее наступает рано, к середине марта солнце получает полные права на пользование небом, не оставив уходящей зиме ни шанса. Под пристальным его взглядом  деревья начинают покрываться листвой, и всего через пару месяцев наша тихая, далекая от суеты столицы провинция утонет в накрывшем ее зеленом тумане. Но это случится потом, а сейчас я вынужден пробираться через грязь и лужи, когда-то лежащие  сугробами снега.

Я выхожу из дома, намерено оставив куртку расстёгнутой, так что первый порыв, еще холодного ветра бросает мое тело в дрожь. На протяжение всего пути, он становится моим единственным спутником. То, подгоняя меня, заставляет прибавить шаг, то, становясь невидимой преградой, позволяет перевести дух. Вдруг сильный ветер, едва не сбив с ног, поднимает мои волосы, закрывая лицо. Движения руки достаточно, чтобы откинуть их назад, открывая взор, и увидеть рассыпанные у ног, яркие, но смешанные с грязью мандарины.

– Прошу прощения! – выкрикивает подбежавшая женщина и тут же начинает суетиться возле моих ног.

Я узнаю ее и поневоле наклоняюсь собирать эти чертовы мандарины, сбежавшие видимо по вине остановившего меня порыва ветра. Проверив наличие всех беглецов, она, поднимает голову и, несколько секунд всматриваясь в мое лицо, моментально отводит взгляд, выпрямляет спину и собирает растрёпанные волосы.

– Господин Пак! Это вы. Боже, мне так жаль. Вот так встреча — я чувствую в ее голосе смущение и замечаю, появившийся на ее щеках румянец.

– Перестаньте, госпожа Ли, вам не стоит извиняться, за то, в чем вашей вены нет и уж точно не передо мной. – поспешил успокоить я и, выдержав паузу, спросил – Куда направляетесь?

– Никуда! – буквально одновременно со мной ответила она, изобразив неловкую улыбку, и добавила, оборачиваясь, будто объект разговора находился за ее спиной – Я была на рынке.

– Ну кто же покупает мандарины весной?

– Я... – задумавшись она опустила глаза, но тут же, взяв себя в руки, продолжила – хотела себя побаловать.

Она замолчала, а я улыбнулся. Легкий румянец на щеках и стыдливо опущенные глаза придавали ее образу нежность. Её тело слегка покачивалось толи от ветра, толи от тяжелых сумок, которые она сжимала своими маленькими худыми руками. От напряжения на них виднелись тонкие синие вены. Я надеялся, что она уйдет, но было видно – она ждет. Ладно. 

– Вы еще чувствуете вину? – спросил я.

– Что?

– Я про рассыпанные мандарины. – заметив ее непонимание, я рассмеялся – Не отвечайте. Если да, то просто позвольте мне понести ваши сумки, хочу тоже вас побаловать.

– Господин Пак, я и так отняла у вас достаточно времени...

Я уже не слушал, просто обхватил ее руки, отягощенные грузом, своими, настойчиво забирая ношу. Могу понять, что она чувствовала в этот момент. И эти чувства заставили ее признать мою победу. Со Ён отпустила сумки.

Дом семьи Ли находился недалеко от места нашей внезапной встречи. Сдержав неловкую паузу в несколько минут, Со Ён оживила наш путь разговорами. Как я заметил позже, не официальное общение со мной давалось ей легко. Она не чувствовала смущения или стеснения, на ее лице играла улыбка, а речь становилась легкая и свободная, казалось еще чуть-чуть, и она начнет называть меня Ё Хан.

– Если вы и правда никуда не торопитесь, то позвольте отблагодарить вас чашкой чая или кофе. Раз уж мы встретились. Ну, что скажите? – она прикоснулась к моим рукам, забирая сумки.

– Я не против – с этими словами я шагнул за порог.

Внутри, меня встретил запах сырого дерева, по всей видимости дом был не новый и любое выпадение осадков давало о себе знать. Несмотря на это выглядел он уютно, всюду была чистота и все лежало на своих местах, чувствовалось, что госпожа Ли приложила немало стараний на создание этого семейного очага. Она поманила меня вперед, указывая положение ванной комнаты, а сама занялась приготовлением обещанного чая.

Я не пошел туда и за Со Ён не последовал, в этом доме меня манило другое. Не спеша, злоупотребляя своим положением, я поднялся на второй этаж, выбрать нужную комнату не составило труда, прямо по коридору за закрытой дверью, приоткрыв которую раздался слабый скрип. Несколько минут я, стоя в дверях, смотрел в даль комнаты. Она была совсем небольшой, лишь с одним выходящим на дорогу окном, за которым проносились машины изредка освещая комнату лучами фар. Кровать заправлена, вещи аккуратно сложены, только слой пыли выдавал, что эту комнату не посещали уже довольно долго. В углу стояла гитара, будто намеренно спрятанная там, видимо ее хозяин не обладал особым умением и желанием, пользоваться ей. На стенах были развешаны небольшие, неумелые рисунки, созданные вероятно Сон У. Изображенная на них обыденность и повседневность, выглядела попыткой не вызывать эмоции, а выплеснуть их, причем попыткой неудачной. Я бы на его месте рисовал собственные глубинные страхи, хотя откуда мне знать, быть может именно так он передает состояние души и раскрывает внутренние переживания, которые мне так хотелось понять. Я захотел ворваться, дотронутся до вещей, но сдержал это глупое желание, оставшись стоять в дверном проеме.

– Господин Пак – за моей спиной раздался женский голос.

– Ох, простите, я поступил ужасно некрасиво – я опустил глаза выражая сожаление.

– Это вы простите, я не хотела вас напугать... чай уже готов.

Я вдохнул воздух в комнате, будто он мог чем-то отличается, и последовал за ней.

Расположившись на деревянном стуле, приставленном к украшенному посудой и золотыми мандаринами столику, потрасывающемуся от любого неловкого движения,  я протянул руку к белому керамическому изделию, на котором виднелись темные разводы, напоминающие о многократном его использовании. 

– Ваши перчатки – молвила она и с неуверенностью в голосе добавила  – Можете их снять.

– Все в порядке, не стоит. Я не должен был ходить по дому без вашего разрешения, мне очень жаль – сказал я, когда моя чашка наполнилась ароматным черным чаем.

– Могу предположить, почему вы это сделали – она присела рядом, сжимая в руке горячий чай – Сон У в больнице уже четыре месяца...

– Ему лучше? – я перебил ее, сам удивившись таким вопросом.