Я позову тебя во снах [ЗАВЕРШЁН]

 Феликс медленно идёт по улице, разглядывая причудливые узоры теней, которые нарисовало на асфальте осеннее солнце через кроны деревьев. В наушниках всё та же песня, неустанно играющая там уже который раз без остановки. В голове образ Со Чанбина: того, что он встретил четыре года назад сломленным и разбитым, с глазами, полными тёмной и вязкой пустоты, и того, что сейчас легко заставляет огромную толпу верещать одним своим взглядом. Возможно, Чанбин отплатил Ликсу за своё спасение тем, что вытащил его из комы. Но зачем тогда он продолжает пытаться связаться с ним? Зачем просит рассказать про то, что творится на душе? Ведь самый он простой парень и больше ничем помочь не сможет. Разве что, Чанбин тоже ищет ответы на те же вопросы, что и Феликс. Всё слишком запутанно. Ликс просто не сможет разобраться сам. Ему ясно только одно — та ситуация, произошедшая четыре года назад, как-то связала их вместе. Но для чего?

 Феликс сегодня опять видел Чанбина во сне. Видел его уставшее лицо, которое напряжённо смотрело в экран ноутбука. Руки снова быстро бегали по огромному количеству кнопок и, то и дело, устало потирали переносицу. От него веяло теплом и какой-то домашней атмосферой. Он не казался тем человеком, который лишает рассудка толпы малолетних девочек. Он был похож на настоящего писателя, творца, который вкладывает свою душу в каждую написанную им строчку. В нём было что-то такое, что приковывало внимание Феликса, заставляло пересматривать тонны фотографий и видео с ним. Но Ли не знал, что это. Или знал, но не хотел осознавать.

 Дойдя до нужного адреса, Феликс стоит несколько минут возле крыльца, собираясь с мыслями, раскладывая их по полочкам аккуратными стопками и убирая страх подальше в воображаемый шкаф, чтобы забыть о нём, как о старой заначке. Именно для этого он сегодня пошёл один, несмотря на косые взгляды Хвана в свою сторону. Хотел настроиться на то, что может изменить его жизнь, но разве на это можно настроиться? Всё же, надо действовать. Прямо сейчас.

 Феликс открывает дверь студии, и его тут же охватывает предсъёмочная суматоха. Хёнджин уже переоделся в лёгкую белую рубашку и такие же брюки и вертелся около зеркала, нанося макияж. С этим ему помогала какая-то низенькая девушка, стоящая на цыпочках, пытаясь дотянуться до лица Хвана кисточкой. Минхо, тоже во всём белом, что-то шумно обсуждал со светленьким улыбающимся парнем (вероятно, Сынмином), который размашисто жестикулировал, указывая на белую площадку, освещённую лампами. Эти лампы постоянно передвигались и зажигались ещё несколькими людьми по указанию того парня. Ликс тихонько проходит к Хёнджину, ощущая, что такая атмосфера начинает давить на него.

— О, Ликси, переодевайся быстрее. Мы скоро начинаем. Сынмин уже ворчит, что он не успеет смонтировать до завтрашнего утра, если мы не начнём прямо сейчас, — в своей манере начинает тараторить Хёнджин, при этом лучезарно улыбаясь. Он хочет поддержать друга, но боится, что вызовет у и так нервного младшего раздражение. Феликсу ничего не остаётся, как быстро переодеться в приготовленную для него одежду и отдать себя на растерзание меленькой девушке, вооружённой кучей кисточек.

 После пятнадцати минут прерывистого щекотания лица Феликса, девушка отступает, и Ликс может взглянуть на себя в зеркало. Он медленно проходится взглядом по отражению. Тёмные глаза подчёркнуты лёгкими коричневыми тенями, которые становятся темнее к раю глаза. Синяков под глазами не видно, но веснушки неярко проступают под тонким слоем тонального крема. Светлые волосы аккуратно уложены по краям от лица, открывая лоб. На нём плотная большая белая рубашка и светло-серые брюки. Феликсу нравится то, как он сейчас выглядит. Он вспоминает, как стоял вот так перед зеркалом каждый раз перед выступлением и улыбался себе, излучая уверенность. На сцене он совершенно другой, не такой как в жизни: дерзкий, уверенный в себе, серьёзный и сильный, потому что он всегда был уверен в своём танце. Он любил это чувство и любил себя на сцене. С ним всегда был его талисман — серебреная серёжка в виде ловца снов. Именно она была источником его уверенности и залогом успешного выступления. Сегодня Феликс снова достаёт её из кармана куртки, надевая в первый раз после аварии, и улыбается.

— Вот это мой Феликс Ли! — голос Минхо резко вытягивает Ликса из своих мыслей, заставляя обернуться. — Пошли, все ждут, — с улыбкой говорит лидер, протягивая Феликсу руку. Ликс её принимает и идёт в след за Минхо на съёмочную площадку, возвращаясь в такую любимую им атмосферу.

 Прогнав танец без камер, чтобы настроить освещение, Феликс окончательно успокаивается. Он не совершает ошибок, а значит можно полностью отдаться танцу, а не следить за правильностью каждого движения. Ликс в предвкушении ухмыляется сам себе.

 Свет затухает, и, после слова «мотор», взгляд Феликса меняется, как и он сам. Вокруг Ликса начинает кружится Сынмин с камерой. Но Феликс сейчас погружён только в танец, он живёт только им, не замечая никого. Есть только он и музыка, и Чанбин, которому он сейчас рассказывает свою историю языком тела, вырисовывая им невероятные узоры. Он выливает всю боль, что преследовала и мучила его столько дней. Эта боль захлёстывала его с головой, не давая дышать. Не давая жить. Сейчас он борется с ней и с самим собой, стараясь не подпустить к глазам едкие слёзы. Ликс опускается на колени, а рядом с ним появляется Хёнджин. Он обнимает Феликса своими тонкими изящными руками в такт музыке, проживая эту мелодию вместе с младшим. Их руки переплетаются, и Хван поднимает Феликса с колен, совсем как в жизни. В этот момент в танец вступает Минхо. Друзья встают от Ликса по оба плеча, плавно вскидывая руки наверх, становясь для него крыльями, которые готовы помочь Феликсу подняться. Танец продолжается. Синхронные движения танцоров становятся более размашистыми и мощными, а узоры более сложными. Все трое двигаются как одно целое, а затем плавно останавливаясь, разворачиваются спиной к камере и берутся за руки. Свет снова гаснет.

 Феликс чувствует облегчение, стоя рядом с друзьями и пытаясь отдышаться после сложного танца. Сынмин хлопает, довольно улыбаясь, и говорит, что переснимать не надо. Это ещё одна маленькая победа Ликса, которой он неимоверно рад. Он счастлив, что смог переступить через свой страх. Он вспоминает свою семью, он хочет, чтобы они им гордились, поэтому он пойдёт дальше, как бы тяжело ему не было.

— Ты просил рассказать тебе, что я чувствую. Я рассказал, только ты, смотри, не пропусти! — говорит Феликс, всем сердцем, адресуя эти слова только одному человеку. Друзья тоже их слышат и ободряюще хлопают Ликса по плечам, ярко улыбаясь. Феликсу сейчас, почему-то, кажется, что у них всё получится.