30 часть
Тот звонок раздался в три часа ночи.
Я спала в номере отеля после гонки в Спа. Ландо ворочался рядом — после адреналина подиума он всегда долго не мог уснуть. Телефон завибрировал на тумбочке, и я схватила его, чтобы не разбудить Ландо.
Номер был незнакомый. Российский.
— Лэс? — голос в трубке заставил моё сердце провалиться куда-то в бездну. — Это Игорь, сосед твоей мамы. У нас проблемы. Большие.
Я выскользнула из кровати, вышла в коридор, прикрыв дверь.
— Что случилось?
— К ней приходили. Из этих... как их... — он запнулся. — Из органов. Говорят, что твоя деятельность за границей — это дискредитация. Что ты враг государства. И если она не поедет в суд и не откажется от тебя публично, у неё отнимут квартиру, пенсию, всё. А её саму могут посадить.
У меня потемнело в глазах.
— Она не откажется, — прошептала я. — Она никогда...
— Я знаю. Потому и звоню. Она в больнице, Лэс. Сердце прихватило. Говорит, что не бросать тебя будет, пусть хоть убьют. А они не шутят. Ты должна приехать.
— Если я приеду, меня арестуют.
— А если не приедешь, её арестуют. Или убьют. Выбирай.
Я прислонилась к стене, пытаясь дышать.
— Брат? У неё есть сын, мой брат. Он в Москве.
— У него двое детей и жена, которая боится даже рот открыть. Он помочь не сможет. Только ты.
Я закрыла глаза. Мир рушился.
— Я приеду, — сказала я твёрдо. — Скажи маме, я приеду.
— Когда?
— Скоро.
Я отключилась и долго стояла в темноте коридора, глядя на дверь номера, за которой спал Ландо. Мой ураган. Моя любовь. Моя жизнь.
Я не могла сказать ему.
Если он узнает, он бросит всё. Бросит гонки, команду, восстановление, ради которых он так боролся. Бросит свой подиум, свою веру, себя. Он полетит со мной, в эту мясорубку, где его тоже могут арестовать, посадить, уничтожить. Он иностранец, чемпион, у него есть иммунитет? Нет. В России сейчас нет иммунитета ни у кого.
Я не могла рисковать им.
Значит, нужно ехать одной. Тайно. Быстро. И надеяться, что успею.
---
Четыре утра. Я сидела за столом в гостиной номера и писала.
Это был не просто дневник. Это была инструкция. Всё, что я знала о Ландо, о его пилотировании, о его психологии, о том, как он реагирует на стресс, на победы, на поражения. То, что я накопила за месяцы работы, интуитивно, через кровь и слёзы. То, что не знал никто.
«Когда он начинает психовать на радио, не пытайся его успокоить. Просто повтори его слова другими словами. Он должен услышать себя со стороны.
Если он молчит после плохого круга — не лезь. Дай ему пять минут. Потом скажи что-то техническое, без эмоций. Он включится.
Перед гонкой он всегда ест один и тот же завтрак: овсянка с бананом и кофе без сахара. Если банана нет — будет злым весь день.
После победы он хочет не шампанского, а обниматься. Просто обниматься. Дай ему это.
После аварии он боится скорости, но никогда не признается. Говори ему, что трасса — это просто трасса, а он — хозяин. Повторяй это каждый раз, пока он не поверит.
Если он увидит Макса на трассе и дёрнется — скажи: "Ты быстрее. Ты сильнее. Он просто тень". Это сработает.
Он любит, когда его называют чемпионом. Даже в мелочах.
Он не выносит, когда я плачу. Если я не вернусь, скажи ему, что я улыбалась. Что я верила в него. Что я люблю его.
Всегда».
Я писала до рассвета. Рука затекла, глаза жгло от слёз, которые я не позволяла себе пролить. Когда последняя страница была исписана, я сложила тетрадь в конверт и надписала: «Марку. Лично. Сжечь, если я не вернусь через месяц».
Потом оделась. Взяла только самое необходимое — паспорт, документы, немного денег. Посмотрела на спящего Ландо. Он лежал на животе, раскинув руки, уткнувшись лицом в подушку. Такой беззащитный. Такой любимый.
Я подошла, поцеловала его в висок, в плечо, в руку. Он не проснулся — снотворное, которое я подмешала ему в воду перед сном. Я знала, что это подло. Но иначе он бы почувствовал, что я не сплю, и спросил бы.
— Прости, — прошептала я. — Я вернусь. Обещаю.
И вышла.
---
Марк встретил меня на парковке отеля. Я позвонила ему сразу после звонка из России, и он, не задавая вопросов, согласился помочь.
— Ты уверена? — спросил он, глядя на меня с тревогой. — Если тебя там арестуют...
— Уверена. — Я протянула ему конверт. — Это всё, что я знаю о Ландо. Здесь его привычки, его страхи, его кнопки. То, о чём он даже мне не рассказывал. Я просто наблюдала и записывала. Если я не вернусь... используй это. Помоги ему выиграть.
Марк взял конверт, как величайшую драгоценность.
— Лэс... я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. Просто обещай, что не отдашь ему это до гонки. Если он узнает, что я улетела, он сорвётся. А ему нельзя срываться. Он только начал верить в себя.
— Обещаю.
— И ещё. — Я смотрела ему в глаза. — Если он спросит, где я — скажи, что я уехала к маме. Что всё хорошо. Что я скоро вернусь. Ни слова про угрозы, про арест, про риск. Он должен гнать. Должен побеждать.
— А если он не поверит?
— Тогда скажи ему правду. Но только после гонки. Пусть сначала сделает дело.
Марк кивнул. Я развернулась и пошла к такси.
— Лэс! — окликнул он. — Береги себя.
Я обернулась. Улыбнулась сквозь слёзы.
— Постараюсь.
---
В самолёте я сидела у окна и смотрела, как уплывают назад огни Европы. Внизу оставался Ландо, который через несколько часов проснётся и не найдёт меня рядом. Оставалась команда, которая не знает, что их инженер летит в самое пекло. Оставалась моя прежняя жизнь.
Впереди была Россия. Мама. Страх. Неизвестность.
Я достала телефон, написала пост. Последний, перед тем как отключить связь.
«Друзья. Если вы читаете это — значит, я уже в самолёте. Лечу туда, откуда когда-то бежала. Лечу за мамой. За братом. За теми, кого не могу бросить.
Я не знаю, вернусь ли. Не знаю, арестуют ли меня сразу или дадут побыть с семьёй. Но знаю одно: я должна была это сделать.
Там, в Лондоне, остался человек, которого я люблю больше жизни. Если с ним что-то случится, пока меня нет — пожалуйста, присмотрите за ним. Он не такой сильный, как кажется. Он ураган, но внутри него — нежность.
Я верю, что мы ещё встретимся. Я верю, что любовь сильнее границ и законов.
Ваша Лэс.
P.S. Ландо: если ты это читаешь — прости, что не сказала. Прости, что уехала тайно. Я люблю тебя. Жди меня. Я вернусь».
Я выключила телефон и закрыла глаза. Самолёт набирал высоту.
Внизу оставалась моя новая жизнь. Впереди была старая. И только надежда держала меня на плаву.
«Иногда, чтобы спасти тех, кого любишь, приходится оставить тех, без кого не можешь жить».