Глава 29
***
- Я знаю. Мне жаль. Шину снимут через несколько дней, и я снова смогу играть.
- Тебе жаль?! Капитан моей команды исчезает на две недели и...
И я его больше не слушаю. Я предугадал, что что-то такое случится, и не ошибся. Тренер орёт на меня уже двадцать минут, мы стоим на краю площадки, пока другие парни тренируются. Я не протестую. Я это заслужил, даже не смотря на то, что у меня были веские причины (о которых я не собираюсь ему говорить), я всё равно бросил команду. Тренер очень жесток с нами, не принимает никаких оправданий, но это благодаря ему мы все в такой хорошей форме, поэтому я принимаю все претензии молча. Он терпеть не может прогулы. Даже если у тебя две ноги в гипсе - это всё равно не достаточно для того, чтобы пропустить тренировку. Нужно прийти, хотя бы просто для того, чтобы посмотреть. Так что, когда я сказал, что пропустил две недели из-за шины на пальце (которая и была-то не с самого начала), он меня, практически, с землёй сровнял. Я пропустил 6 тренировок и матч, который был на этих выходных, ничего не объяснив. Ясное дело, что для капитана команды - это не самое лучшее поведение. Поэтому, да, я стою здесь и даю ему возможность выкричаться, потому что заслуживаю этого. Спрашиваю себя, устанет ли он когда-то. Как видно, нет. Чтобы не закатить глаза, поворачиваю голову, и моё сердце пропускает удар. Она здесь. Я не видел ее уже семь дней, а она здесь. Сидит на трибунах, в тридцати метрах от нас. Смотрит на меня и незаметно машет рукой. Она пришла ради меня.
- Эй, Аллен, ты меня слушаешь?
Нет, ни капли. Голос тренера приводит меня в себя, и я поворачиваюсь к нему.
- Простите.
- Могу ли я узнать, почему ты улыбаешься, как идиот?! - а я что, улыбаюсь? Всё ещё хуже, чем я думал. Смотрю на нее краем глаза и даже отсюда вижу, что она тоже улыбается. Прикусываю губу, чтобы снова не расплыться в улыбке. - Тебя веселит то, что я рассказываю?
Стараюсь взять себя в руки и снова слушаю, как он орёт. Снова и снова. Но, думаю, мои мысли совсем о другом. Они о ней. О трибунах, где она сидит. Прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы не смотреть на нее каждые 2 секунды, иначе тренер закатит истерику. Хотя, он уже её закатил. Когда я всё-таки решаюсь взглянуть туда, она направляется к выходу. Снова машет рукой, прежде, чем исчезнуть. На меня кричат ещё 20 минут, пока тренировка НАКОНЕЦ-ТО не заканчивается. Поскольку сегодня пятница, мы с парнями решили пойти выпить. Мне приятно снова начать общаться с ними, спустя две недели. Они не задавали много вопросов, а даже, если бы и задавали - я бы всё равно не ответил. Им не нужно этого знать. Вечер прошёл хорошо. Я нуждался в таком.
***
«8»
«Ты выбираешь фильм?»
«Нет.»
«Нет?»
«Нет.»
«Тогда, я выбираю?»
«Неа.»
«Ты не хочешь смотреть со мной фильм?»
Нет, я хочу смотреть с ней фильм. Но не через экран. Я хочу посмотреть фильм именно с ней, а не с компьютером. Нет, вообще-то, мне плевать на фильм, я просто хочу увидеть ее. После того, как я заметил ее вчера на тренировке, мне ещё больше хочется увидеть ее. Я думал, что она придет на занятия, но ее не было. Я хочу увидеть ее. Знаю, до этого момента мы никогда не смешивали наши интернет-разговоры с реальностью, у меня даже ее номера-то нет. Но я очень хочу увидеть ее, поэтому, у меня нет выбора. Потому что я очень этого хочу.
«Хочу, но не через экран. Я хочу посмотреть фильм рядом с тобой.»
«Хорошо.»
Хорошо? Это всё? Всё настолько просто? Мне нужно просто сказать, что я хочу ее увидеть, чтобы на самом деле увидеть ее? Иногда я должен воевать, чтобы вытащить из нее два слова, когда она не хочет разговаривать. Как вчера, к примеру. А 24 часа спустя, мне нужно просто сказать, что я хочу увидеть ее, чтобы увидеть ее. Это окончательно - я никогда ее не пойму.
Уже десять минут жду на парковке Университета. Я предложил ей встретиться у меня в комнате, но она захотела, чтобы мы пошли к ней домой. А поскольку, у меня всё ещё шина на пальце - я не могу водить, поэтому и жду, чтобы она за мной приехала. Мне не очень нравится эта идея. Пойти к ней домой. Я не хочу наткнуться на его отца, или мать... Но ведь скоро полночь, так что я надеюсь, что они уже спят, и мы не пересечёмся. И это может быть глупо, но я хочу увидеть ее комнату. Комната - это личное. И пригласить меня туда - значит дать мне войти в ее личную жизнь. В ее мир. И я хочу войти в ее мир. Поправляю воротник своего пальто, выдыхая белый дым. Здесь, должно быть, -45 градусов. Я заледенел. Жаль, что холод не может заморозить мой мозг, потому что я очень волнуюсь. Я так хочу ее видеть. Какой же я идиот. Чувствую себя девочкой-подростком, которая идёт на своё первое свидание. Всё лучше и лучше. Я боюсь, что не буду знать, что сказать. Боюсь неловкого молчания. Не хватало только того, чтобы я начал хихикать над ее шутками - и мне можно было бы смело дать звание самого девчачьего идиота планеты. Слава Богу, она не из тех , которые шутят, потому что если я начну хихикать перед ней, то, наверное, перееду жить на Аляску от стыда. НЕТ, НЕ НА АЛЯСКУ. Там холодно. Я поеду в Мексику. Мексика - это хорошо. В Мексике тепло. Чёрт возьми, как холодно! Я дрожу, и скоро превращусь в снежного человека, если она не приедет. Правда. Когда ее чёрная 4х4 наконец-то подъезжает ко мне, несколько минут спустя, я настолько замёрз, что забываю всё волнение. Открываю дверцу и сажусь внутрь без капли смущения. Я потираю руки, или, скорее, не руки, а шину.
- Чёрт, как холодно.
- Почему ты не подождал меня внутри? Я бы пришла за тобой.
Я не подумал об этом, потому что слишком хотел тебя увидеть, поэтому я 20 минут стоял на улице, как будто ты из-за этого приехала бы быстрее.
- Я только вышел.
Она улыбается и подкручивает печку.
- У тебя красный нос.
И она заводит машину. Мой нос всегда краснеет, когда мне холодно. Это не смешно. Она сконцентрирована на дороге, а я потихоньку согреваюсь. Хмурю брови из-за играющей песни (Mane Wright- Rolling Stone).
- Разве это не песня Hurts?
- Да,их.
- Тебе не нравится оригинал?
Она пожимает плечами.
- Я предпочитаю эту версию.
И я вдруг вспоминаю ее песню, ту, которую нашёл на флэшке. Мне бы хотелось, чтобы она спела для меня. Однажды.
Когда мы поднимаемся по большой, заставленной деревьями аллее, которая ведёт к ней домой, я начинаю нервничать. Знаю, глупо, но я реально боюсь ее отца. Когда мы подъезжаем к дому, включается автоматический свет, но вместо того, чтобы заехать к центральному входу, она объезжает его и паркуется на заднем дворе. Ну мне так кажется, потому что здесь нет светильников. Она вытаскивает ключи, и мы выходим. Крыша дома закрывает луну, и я практически ничего не вижу, поскольку натянул плащ до самого носа. Она берёт меня за руку, показывая дорогу, и я молча следую за ней. Мы поднимаемся по каменной лестнице, которая ведёт к какому-то балкону. И, конечно же, такой идиот, как я, не может не споткнутся об ступеньку. Если бы она не держала меня за руку, я бы свалился оттуда.
- Осторожнее. Всё в порядке?
- Да, спасибо.
Она открывает большие стеклянные двери, давая мне зайти первым, и тут... Шок. Она отпускает мою руку, и я вхожу в комнату с расширенными от удивления глазами, опуская свой воротник. Не знаю, чего я ожидал, но точно не такого. Ее комната огромная. Она должна быть такого же размера, как и гостиная моих родителей. Стены - белые, а паркет - светло бежевый. Целая стена заполнена поднимающимися до потолка полками, на которых идеально разложены книги и пластинки. Это захватывает дыхание. Три акустические гитары стоят рядом, в углу комнаты. Огромный стеклянный стол со стоящим на нём Масbook последней модели. Ещё шире раскрываю глаза, при виде ее кровати. Онаогромная. Правда, огромная. Занимает, практически, пол стены, и на ней с лёгкостью могли бы поместиться человек шесть. Ещё пол комнаты занимает ковёр из искуственной кремовой кожи. У меня галлюцинации? Такое чувство, что я попал на одну из страниц каталогов по дизайну интерьера. Она стоит сзади меня. Молча, даёт мне осмотреться. Нет никаких настенных декораций, кроме одной огромной чёрно-белой фотографии ночного Токио, которая висит над ее кроватью. Комнату освещает только один огромный, хотя здесь всё огромное, светильник, который прогрессивно меняет цвет, придавая комнате очень успокаивающую атмосферу. Никакого бардака, ничего нигде не валяется. Это меня, практически, пугает, потому что я самый неряшливый человек в мире. Я и сам, иногда, могу потеряться в своём бардаке, поэтому, я.просто.в.шоке. Такое ощущение, будто я ненужное пятно в этой прекрасной картине.
Я ошибся. Есть ещё одна фотография, которая висит на противоположной от меня стене. Обхожу кровать, чтобы рассмотреть её, и сердце сжимается. Чёрная рамка, которая должна быть не меньше полтора метра в высоту и двух метров в ширину. Это коллаж чёрно-белых фотографий ее и Сэма. Или просто, Сэма. Узнаю некоторые из них, которые были на флэшке, а некоторые вижу впервые. Фотографии приклеены друг на друга в хаотичном порядке, и нет ни одного свободного места. Стараюсь рассмотреть их всех одновременно. Они были такими красивыми вместе, и моё сердце снова сжимается. Это единственная по-настоящему личная вещь, в ее комнате.
Чувствую, как она двигается сзади меня. Это и приводит меня в себя. Могу наконец-то отвести взгляд от фотографии, и поворачиваюсь к ней.
- Твоя комната просто... вау.
У меня, на самом деле, нет слов. Она пожимает плечами.
- Сними пальто, тебе будет жарко.
И не оставив мне времени сделать это самому, она подходит ко мне и медленно снимает его, чтобы не задеть шину на пальце.
- Спасибо.
Мы разуваемся, она берёт наши вещи и относит их в другую комнату. Я не обратил внимания, что кроме стеклянного эркера, здесь есть ещё три двери. Одна, скорее всего, ведёт к остальной части дома. А насчёт двух остальных - я не знаю. Наверное, к ванной комнате и гардеробной. Ещё раз смотрю вокруг. Ее комната, на самом деле... Не знаю. Я не врал, у меня, правда, нет слов. Вау. Только вау. И даже не смотря на такой идеальный порядок, мне в ней уютно. Поглощённый мыслями, я ни на что не обращаю внимания, и подпрыгиваю, когда что-то трётся об мои ноги. Опускаю голову, чтобы наткнуться на огромную, похожую на волка, собаку.
- ААА!
Резко отодвигаюсь назад. Твою мать, что это за монстр?! Он меня съест. Или нет. Стоит передо мной, смотрит, махая хвостом. Не смотря на его размеры, он не выглядит злым, но я всё равно не решаюсь двигаться. Ну, а вдруг. Рассматриваю его, и мне требуется больше минуты, чтобы понять, что я его знаю. Сердце пропускает удар. Да что там удар, все десять ударов. Глаза раскрыты ещё шире, чем когда я вошёл сюда, а челюсть упала где-то в Осаке, наверное. Чёрт, этого не может быть... Тесса вернулась. Она опирается о дверной проём, в который недавно вышла .Я в таком шоке, что с трудом разговариваю.
- Это...
- Да, это он.
Это... Это тот пёс, которого я сбил несколько месяцев назад. И он совершенно не похож на дворнягу. Но ведь он был мокрый в тот вечер, так что меня можно понять. Он вырос и стал просто великолепным. Похож на хаски, хотя я плохо в этом разбираюсь. Не могу поверить...
- Значит... Значит, это ты приютила его?
- Да.
Она издает какой-то звук, и собака подбегает к ней, менее чем за две секунды. Переворачивается и виляет хвостом, чтобы Тесса почесала ей голову. Они близки, и если судить по тому, как она улыбается, глядя на него, эта собака очень ей дорога. Я просто в шоке, и слабо понимаю, что происходит. Правда. Не могу поверить, что это она его приютила.
- Как его зовут?
- Сволочь.
- Прошу прощения?
- Его зовут Сволочь.
Смотрю на нее, с широко раскрытыми глазами. Ну всё. Менее, чем за полчаса, я побил рекорд удивления за целый год.
- Это шутка?
- Нет, а что?
А что? Даже не знаю. Возможно, потому что ты приютила собаку, которую сбил Я, и которую ты назвала Сволочь? Я снова совершенно ничего не понимаю. Это ведь, не самая банальная история! Только она, похоже, не замечает моего шока. Она ложится на кровать, хлопает по одеялу, и собака тут же присоединяется к ней. Я теперь лучше понимаю, почему ее кровать огромная, если такая большая собака спит с ней, то нужно, как можно больше места.
- Иди сюда.
Она рукой зовёт меня подойти ближе, но я не совсем уверен... Сволочь - огромный, и даже не смотря на то, что он ещё щенок, он меня пугает. А я не хочу быть съеденным.Тесса лежит на боку, придерживает голову одной рукой, а другой, играет с собакой. Она, должно быть, заметила мою неуверенность.
- Не бойся, он тебя не укусит. Он не злой, даже наоборот, очень трусливый.
- Я слабо в это верю.
- Похлопай в ладоши.
- Что?
- Похлопай в ладоши, и сам увидишь.
Я хмурю брови, но делаю, что она мне сказала. Хлопаю в ладоши и вижу, как пёс, поджав уши, резко поднимает голову на меня, прежде, чем буквально наброситься на Тессу, тихо скуля. Тесс падает на спину, смеясь.
- Всё хорошо, Сволочь, успокойся. - снова ложится на бок, всё ещё гладя собаку. - Вот видишь? Он ничего тебе не сделает. Этот пёс боится всего в этом мире.
- То есть, у тебя есть похожая на монстра собака, которая на самом деле, просто трус?
- В общем-то, да. Давай, иди сюда. - медленно подхожу к кровати. - Дилан, с тобой ничего не случится. - Кхм, кхм, я не каждый день вижу таких огромных собак. Я, вашу мать, не привык такое видеть. - Поверь мне.
Ну, конечно, если она смотрит на меня такими карими глазами, я долго не продержусь. Осторожно ложусь на кровать, в ту же позу, что и она. Между нами лежит собака, но ей, похоже, плевать на моё присутствие. Она слишком занята тем, что пытается поймать руку Тессы. Слава Богу, она меня не игнорирует. Наоборот. Смотрит мне прямо в глаза, я спрашиваю себя, что она думает.
- Почему ты его приютила?
- Потому что ты его сбил.
Знаю, что должен был уже привыкнуть к таким ответам, но они всё время выводят меня из равновесия. Знаю также, что должен довольствоваться этим, но не в этот раз. Могу ли я хотя бы раз в этой жизни что-то понять? Я хочу знать.
- Но почему? Он прекрасен, много людей могли бы приютить его.
Кажется, я был слишком резок, потому что она опускает глаза и не отвечает. Блять. Молча ругаю себя. Она снова берётся гладить собаку, и я понимаю насколько она - Анонимка. Такое чувство, что она закрывается у меня перед глазами, как Анонимка всегда делала. Я не хочу, чтобы он закрывалась. Не сейчас, не так.
- Почему ты назвала его Сволочью?
- Потому что я думала, что ты ею являлся.