Чудовище

«Не живи прошлым, его не исправить. У тебя есть будущее, которое еще можно изменить.»

Когда мы пытаемся сосредоточиться на чем-то важном, то мысли о прошлом, настоящем или будущем берут над нами верх, и, забыв обо всем, мы можем целый вечер провести в раздумьях над нашей жизнью. Все люди не без греха, и что уж тут таить, все мы когда-нибудь задумывались о том, чтобы вернуться в прошлое и сделать что-то иначе. Эти мысли так нас захватывают, что мы улетаем из реальности в свой собственный мир, где наши мечты реальны, а наша душа на долгое время остается там, где много иллюзий и обмана. Жизнь с депрессивными взглядами заставляет много думать о своей ненужности и ничтожности. Какая разница есть ты, нет тебя, людям все равно на то, что ты чувствуешь, как тебе больно или плохо, все привыкли оценивать по обертке, по маске, которую ты являешь миру, да и какая разница, что там у тебя внутри. Засунь это себе это поглубже, в дальний ящик подсознания и смирись, что уже ничего не исправить. Твоя жизнь бесполезна, как и ты сама.
***
Лето дает Лиззи лишний повод, чтобы засидеться допоздна с кружкой кофе и любимой книгой. Иногда время летит так незаметно, что ночь проносится за одно мгновенье, пока она на одном дыхании поглощает страницы какого-нибудь романа одну за другой, боясь остаться наедине со своими мыслями. Так и сегодня: ее брат-Нил улегся спать, а Лиззи, в предвкушении поскорее дочитать книгу, уселась в кресло на веранде родительского дома. Несмотря на то, что они умерли много лет назад, воспоминания в ее голове позволяют погрузиться в то время, производя самые сокровенные моменты прошлой семейной жизни, когда они были все вместе. Если бы она осталась совсем одна, то кажется, что эти мысли свели бы ее рано или поздно с ума, окончательно погрузив в чувство безысходности и ненависти ко всему. Но этого пока не произошло, и днем Лиззи остается более-менее жизнерадостным и беззаботным человеком, а вечерами мучается от проигрывания воспоминаний в голове и пытается представить свою нынешнюю жизнь, произойди все иначе. Маску, которую она являет миру, настолько ее беспощадно мучает, что иногда хочется просто бежать, не смотря ни на время, ни на дорогу, до того момента, пока ноги не онемеют и у нее не останется сил думать о чем либо, кроме как о пронзающей все тело от усталости боли. Но карты раскрыты и от осознания безысходности просто не сбежать. В ее голове стала мелькать картинка о том, что она стоит в большой комнате, наполненной людьми, громко кричит, моля о помощи и о понимании, но никто не ведет и ухом. Так и хочется надеть черную толстовку, забиться в угол и сидеть там до самой смерти. А еще лучше, чтобы смерть настигла ее как можно скорее.
«Скоро утро», - промелькнула мысль в ее голове, когда Лиззи взглянула на часы, висевшие над белым деревянным комодом с черными ручками, на котором очень часто стоял букет пышных нежно-розовых пионов, которые так любила мама. «Неужели я просидела тут всю ночь?». Завернув клетчатый плед, она пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Прошло уже почти 13 лет после смерти родителей, а интерьер дома совсем не изменился. Все осталось прежним, таким знакомым, что каждый раз, смотря на все это, не оставалось и шансов, что в глазах снова не появится ощущение дежавю. На кухне особенно уютная обстановка. Она находится практически при входе в дом после просторной гардеробной. На столе постелена кружевная белая скатерть. На окнах до пола с черными рамами, выходящих в сад дома, висят занавески из полупрозрачной легкой ткани. Верхние фасады кухни белые, нижние же выполнены в стиле дубового дерева. Если пройти от входа дома дальше до кухни и завернуть направо, пройдя под лестницей, то можно оказаться в просторной гостиной, которая наполнена пятью окнами, такими же, как и на кухне. Три белых дивана белого цвета, расположенные буквой «П» с красными подушечками 50*50 сверху стоят прямо в центре гостиной. Между ними постелен большой ковер, где преимущественным цветом был красный, но множественные узоры разбавляли его контрастность. В центре стоял дубовый массивный столик с вазой, наполненной сотнями маленьких ромашек, которые вчера ей принес Нил.
«Господи, как я устала. У меня совершенно нет ни на что сил» - эти мысли стали так часто мелькать в ее голове, что оставалось только одно- засунуть их поглубже в подсознание и забыть об этом раз и навсегда, но для Лиззи- девушки хрупкого телосложения и меланхоличной психики, это было просто невозможным.
Обычно сестра старалась угодить предпочтениям брата по поводу завтрака, но сегодня ее эмоциональное состояние было настолько выгоревшим, что она просто разогрела в микроволновке пиццу, оставшуюся еще со вчерашнего дня, налила в кружку тыквенный сок, который когда-то был для нее самым любимым, но сейчас уже не доставлял никакого удовольствия.
Мир вокруг стал настолько серым, невзрачным и безвкусным, что жизнь не приносит уже прежней радости. Она безжалостно убивает изнутри.
Брату Лиззи положила всю оставшуюся пиццу и направилась в его комнату, чтобы пригласить на завтрак. Медленно поднимаясь по лестнице, она посмотрела вверх, и воспоминания о детстве накрыли с головой.
Она помнила, как когда-то взбиралась на нее, представляя, что это гора. И очень часто ее игры заканчивались ушибами после многочисленных неудачных падений с лестницы. Но это всегда оставалось ее любимым увлечением, особенно в долгие вечера.
Давно забытое счастье
- Доченька, будь аккуратнее! Ты же помнишь, что в прошлый раз твой альпинизм закончился слезами! - послышался голос миссис Браун - мамы маленькой Лиззи.
- Хорошо! - покорно ответила девочка, но с тем же азартом продолжала покорять ступеньку за ступенькой. Добравшись до второго этажа, она уже менее уверенно стала спускаться. Из своего кабинета вышел отец и, заметив пятилетнюю дочку на ступеньках, подхватил ее и усадил на свои широкие мужественные плечи. И оба со смехом спустились вниз, изображая руками крылья самолета, стали бегать вокруг кухонного стола.
- Так, ну-ка быстро садитесь за стол. Я приготовила сэндвичи с ветчиной и сыром для юных пилотов! - поддержав их смех, проговорила мама и прислонила руку к голове, как это делают военные.
- Идем на посадку! - воскликнула Лиззи.
- Хорошо, капитан, будет сделано!
Этот вечер семья провела в саду, играя с их собакой породы сенбернар по кличке-Бим, через неделю после смерти родителей его сбила машина. При жизни родителей сад был роскошен и восхитителен, земляника росла отдельными кустиками, рядом с клубникой и другими ягодами. Прямые яблони, словно скопированные с картинки, стояли рядами на одном и том же расстоянии друг от друга, окруженные высокой травой. Сейчас же Лиззи лишь изредка старалась приводить сад в порядок, это не доставляло ей никакого удовольствия, поэтому урожая не было уже многие годы, все обросло травой. Но несмотря на это, сад не был уродливым, а даже наоборот, он смотрелся натурально, словно полянка в диком лесу.
***
Лиззи не заметила, как поднялась и уже стояла у двери комнаты брата. Она постучала в дверь, и та моментально распахнулась, перед ней показался высокий парень шестнадцати лет. Глаза цвета самого крепкого «американо» без сахара, кучерявые темные волосы, сережка в левом ухе, одним словом, все гармонировало и сочеталось в нем, как ни в ком другом. На нем была черная толстовка и джинсы того же цвета. Он имел острые черты лица, и один только его взгляд наводил беспричинный страх и неуверенность в себе у окружающих, но только не у Лиззи. Для нее он был добрейшим человеком на свете, одним на миллион.
- Доброе утро! - нежно произнесла сестра. - Я как раз к тебе. Завтрак готов, спускайся вниз, я буду тебя ждать!
- Доброе! Спасибо, сейчас приду! - без какой-либо интонации ответил Нил, но после короткой паузы он приподнял кончики губ, тем самым отвечая на заботу сестры.
Лиззи вернулась на первый этаж и села за стол. Девушка была не менее прекрасной. Русые длинные волосы струились по спине, пухлые губы, серо-зеленые глаза и острый носик придавали ей сказочности. Чаще всего она носила нейтральную одежду белых и бежевых цветов, но сейчас была одета в серую толстовку и спортивные штаны. Не трудно догадаться, что большее место в ее гардеробе занимали как раз таки толстовки и худи, закрывающие ее тело от людских глаз.
***
- Какие же вы все-таки разные Лиззи! - посмотрев на сестру с братом, воскликнула тетя Аманда, которая была сестрой отца семилетней девочки, по совместительству опекуном его детей, и добрейшим человеком.
- Да, Вы правы! Мы разные, но у нас есть одно сходство - уверенно ответила Лиззи.
- И какое же?
- Мы любим тетю Аманду – Лиззи обхватила тетю своими худенькими ручками и крепко-крепко сжала, как только могла.
- Ух, ты ж! – Аманда постаралась выбраться из крепких объятий племянницы, но у нее это плохо получалось, поэтому она обняла ее в ответ и сказала: - Это я знаю, поэтому предложу лучше выпить чай с пряниками, которые я испекла сегодня утром.
Нил и Лиззи расплылись в улыбке и кивнули в знак согласия.
- Вот и отлично, а то мне уже кажется, что люди шепчутся, о том, что я вас голодом морю, вон истощились как! Все кости видны! Какой кошмар! Бегом на кухню!
***
- Как жаль, что тебя больше нет с нами, тетя Аманда - тихо пробормотала Лиззи с еле заметной улыбкой. Но увидев сидящего за столом брата, который уже давно смотрел на нее непонимающим взглядом, она сражу ее спрятала и натянула рукава толстовки на кисти рук, на которых виднелись белые полосы.
- Все в порядке, ты какая-то уж очень грустная в последнее время? - спросил он, отклонив голову на бок.
- Нет, все хорошо, просто задумалась немного - выдавила из себя Лиззи и облегченно выдохнула.
- Точно? Ты ничего не хочешь мне рассказать?
- Точно Нил! Что за дурацкие вопросы у тебя?! – парировала Лиззи и произнесла имя брата, словно первый раз это делала.
- Эй полегче, что с тобой?!
Уголок губы Нила дрогнул от неожиданности, со стороны могло показаться, что он был немного напуган или удивлен, хотя на самом деле так и есть. Не успел он очнуться от предыдущей фразы, кинутой его сестрой, его накрыла следующая волна то ли гнева, то ли отчаяния сестры.
- Нил, уходи отсюда, я хочу побыть одна - еле сдерживая слезы прокричала Лиззи.
- Ну уж извини, что я интересуюсь твоим самочувствием!
- Нил, прости, я не хотела те...-Слова словно застряли комом в горле, и Лиззи осеклась, надеявшись, что через пару секунд сможет продолжить.
Но не дав ей договорить, Нил перебил ее. Казалось, будто это не его слова, это были слова злости, неожиданно заменившие сочувствие.
- Да ты никогда не хотела, как-то у тебя это само всегда получается! Дар просто какой-то людей посылать своими словами, даже не замечая этого!
Нил, встал из-за стола и швырнул тарелку на пол, та со звонким грохотом разлетелась вдребезги. Он поднялся на второй этаж, зашел в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью. Лиззи остолбенела, еще не понимая, что вообще произошло. Медленно встав из-за стола, она стала собирать осколки тарелки трясущимися руками и тихонько плакать, сжимая их в худеньких ладошках, по которым медленно стекали ручьи алой крови.
- Зачем я ему так ответила? Немного промолчав, она добавила, как будто для себя же. - Сама виновата, Лиззи, ты сама виновата - пробормотав это себе под нос, она дала волю слезам, которые уже давно ждали момента, чтобы вылиться из берегов ее глаз.
***
- Лизи, милая, собирайся, сейчас поедем встречать маму, с твоим братиком-выкрикнул папа дочке из гардеробной.
- Поскорее бы увидеться с ним! А как его зовут?
- Нил! - ответил папа и, выйдя из гардеробной подхватил худенькое тельце четырехлетней дочери и оба отправились на встречу с новым человечком.
***
Нил лежал на своей большой кровати и смотрел в окно, в его наушниках проигрывались песни его плейлиста. Его комната включала столько интересных вещей, что каждую из них можно было рассматривать часами. На белых стенах висели постеры и диски в серой тематике, они были даже на потолке, который под углом уходил все выше и выше, стелясь по форме треугольной крыши дома. Серый, будто каменный стол стоял чуть левее кровати около противоположной стены комнаты. Над ним висела огромная карта со звездами, их созвездиями и луной, которая светилась в темноте. Из книг у него были лишь школьные учебники, которые он с трудом заставлял себя хоть изредка читать. Они аккуратно стояли в темном стеллаже, располагающемся рядом со столом. Отведя взгляд с потолка, он устремил его на гитару, стоявшую на подоконнике, и погрузился в воспоминания о сестре.
*******5 лет назад***********
- Нил! - послышался голос сестры с первого этажа, спускайся у нас для тебя сюрприз. Мальчик открыл сонные глаза, потер их, сунул ноги в тапки, открыл дверь своей комнаты и его взгляд встретила украшенная воздушными шариками лестница. Шаг за шагом он медленно спускался по лестнице и с каждым разом все ближе и ближе приближался к тете Аманде и Лиззи, которые держали подарки в руках, а на их головах были надеты праздничные колпачки.
- Ну привет именинник, держи, сначала мой подарок! - воскликнула Лиззи, сунула ему гитару, обмотанную подарочной оберткой, и добавила: -Надеюсь тебе понравится.
Догадавшись, что это, Нил воскликнул: - Спасибо большое, Лиззи! -Он сорвал красивую обертку, и перед ним показалась черная глянцевая гитара.
- Спасибо еще раз, я всегда хотел именно такую.
- Не за что братишка - Лиззи задумалась, будто хотела что-то добавить, но решила ограничиться этим, тем самым передав слово тете Аманде.
- Держи, это тебе мой подарок - с нежной улыбкой произнесла тетя Аманда.
Это был новый баскетбольный мяч, который был также обмотан, как и гитара в упаковочную бумагу.
После вручения и распаковки всех подарков тетя Аманда сказала:
- Только умоляю тебя, я подарила тебе мяч не для того, чтобы ты им размозжил кому-то лицо как в прошлый раз.
- А, разве не для этого?! – с издевкой произнес Нил.
- Представь себе, нет. Надеюсь, ты меня понял, - но сразу же Аманда сменила строгий голос улыбкой и предложила: - Пойдемте торт кушать, мы с Лиззи его месяц выбирали не для того, чтобы он пропал.
- А что за торт? – полюбопытствовал Нил.
- Я хотела купить какой-то необычный, но Лиззи настояла на медовике и еще на том, чтобы торт был черным, надеюсь тебе понравится.
Они подошли к кухонному столу, где стояла просто огромная коробка с ручкой, поверх который был повязан голубой бант из атласной ленты. Лиззи обхватила коробку обеими руками и подняла. На большой серебряной подложке стоял 3-ех килограммовый черный торт, с белой надписью «Happy birthday» и улыбающимся смайликом рядом.
- А-фи-геть – по слогам произнес Нил, но поняв, что нужно еще раз показать степень восторженности, он добавил: -Просто нет слов. Вы лучшие.
***
Вдруг Нил очнулся, вернувшись в реальность из-за переключившийся в наушниках песни.
«Она и правда никогда не хотела меня обидеть, ей сейчас тяжело, наверное» - подумал Нил, снял наушники, небрежно кинув их на кровать, и вышел из комнаты. Пройдя пару ступенек, он оторвал взгляд от пола и обернул его на кухню, продолжая спускаться.
- Лиззи, прости меня, я не должен был так с тобой...
Через пару мгновений Нил увидел страшное, он увидел то, что до последних дней останется у него в голове. На несколько мгновений его сердце остановилось, легкие не могли вдохнуть и миллилитр кислорода, его ноги стали ватными, а все тело онемело от увиденного. Взяв себя в руки, он сказал:
- Черт тебя побери, Лиззи, что случилось? - Брат поспешил к свернувшейся в клубок на полу девушке, по щекам которой медленно стекали холодные слезы. Она была как маленький ангел с разбитым в дребезги сердцем и изорванной в клочья душой.
Он подхватил ее на руки, отнес ванну и принялся неумело, но с особой осторожностью водой умывать лицо и ладошки, в которых она по-прежнему сжимала осколки тарелок.
- Прости меня, Нил - прошептала Лиззи.
- Ты не должна извиняться, Ли, это я виноват, я родителей толком и не помню, но я могу понять как тебе тяжело. - Немного подумав, он добавил. - Я в школе, а ты дома одна, может тебе в институт потупить?
Немного опешив от такого предложения, Лиззи скорчила недовольную гримасу, но потом придала выражению лица более естественный и грустный вид. И с неохотой ответила:
- Нил, я не знаю, мне страшно, после детского дома я больше не хочу сталкиваться с людьми.
***
- Эй, ты мышь писклявая, иди сюда-прокричал Том - 16-летний мальчик, который жил вместе с Лиззи в детском доме. - Я че то в тот раз непонятно сказал. Объясню популярно, если скажешь хоть мое имя этим старухам, убью. Почему из-за тебя ко мне должны приходить средь бела дня и говорить, что это я тебя избил, хотя тебе было велено молчать, или ты еще не поняла, кто из нас главный.
- Потому что это правда, а ты просто жалкий ублюдок.
- О Лиззи, как это мило, ты просто ангел, каждый раз делаешь мне комплименты, а теперь я сделаю тебе. Ты просто ничтожество, а то, как ты выглядишь, вызывает отвращение не только у меня, а даже у тупиц, работающих в этом дурдоме. Твоя невинность глаз вызывает у меня рвотный рефлекс, ненавижу тебя. Кстати, еще что-то подобное повториться, твой брат, как его там? А Нил, точно, сможет передать тебе «привет» только из больницы.
- Только посмей его хоть пальцем тронуть!
- А то что? Мне становится все интересней и интересней – с ухмылкой парировал Том.
- Что тебе от меня нужно, зачем ты так со мной? - еле слышно произнесла Лиззи и подняла голову, до этого опущенную в пол.
На минуту воскресло молчание. Они стояли на лестничной клетке, и Лиззи шаг за шагом медленно приближалось к ступенькам, ее взгляд был обращен на Тома, поэтому она не видела, что ее от падения с лестницы отделяло еще пару шагов. Заметив это, Том взял и толкнул ее с такой силой, что казалось, что ее душа оторвалась от тела и на долю секунды осталась на месте, но тело девушки уже пятилось назад, оказавшись на краю первой ступеньки, Лиззи оступилась и с грохотом полетела вниз по лестнице. Через пару минут Тома уже не было, был лишь только разбитый до крови нос и сломанная рука.
***
- Нет, в институт я не пойду, давай лучше с тобой кино посмотрим вечером и пиццу закажем - дрожащим голосом спросила Лиззи, заглушив своей фразой неловкое молчание, повисшее между ними.
- Только что, сам хотел предложить! Так, только ты голодная, наверное, давай я тебе тосты с авокадо и форелью сейчас сделаю.
- Не нужно, я не голодна....
- Так пора мне заняться твоим питанием, извини конечно, но ты слишком тощая и я просто обязан тебя откормить, ты себя так скоро совсем убьешь – с какой-то уверенностью сказал Нил.
- Не надо меня откармливать. И давай закроем тему, мне неприятно.
- Прости - поняв свою ошибку, извинился Нил.
Он усадил сестру на большой диван, а сам пошел делать тосты. Лиззи поняла, что голова начинала раскалываться от боли и ее прежнее желание включить телевизор рассеялось, будто его и не было. Брат не заставил долго дожидаться завтрака и уже нес его к ней.
— Вот, держи, - сказал Нил и дал тарелку с двумя тостами сестре.
Откусив один кусочек, она поставила тарелку на столик рядом с диваном отодвинула ее подальше от себя.
- Я наелась, Нил.
— Это че у тебя, шутки такие? Этим невозможно наесться - с недоумением ответил брат и кинул на нее серьезный взгляд.
- Я правда не хочу, я утром ела - тихо произнесла Лиззи.
- Ну-ка давай по подробнее с этого места, что ты там ела? И каким утром? Неделю назад, которое было?
- Ну, я много чего ела........., ну и сок пила. Потом Лиззи добавила:
- Сегодня
- А сок, это вон тот который в стакане, там стоит? – Нил обернул голову на кухню, Лиззи устремила свой взор на брата и возразила:
- Нет, это другой.
- Лиззи, ты меня совсем за идиота принимаешь, ты кому мозги пытаешься напудрить, у тебя еле-еле душа в теле - с полной уверенностью в своих словах произнес Нил. – И еще, когда ты врешь у тебя зрачки увеличиваются. Ты в курсе?
Лиззи ничего не могла высказать против этого, она и сама это прекрасно понимала, но увы ничего не могла с этим поделать.
- Чего молчишь? Собирайся, поедем в больницу, у тебя возьмут анализы и скажут, что делать дальше.
- Я не поеду никуда - возразила Лиззи, ее пальцы рук начали не особо заметно трястись, но брат тут же это заметил беспокойство сестры.
- Лиззи, никаких возражений я не принимаю, я так решил, и это точка, даже не обсуждается. Потом, Нил все же решил немного ее успокоить, поэтому сел на корточки перед Лиззи и зажал ее руки в своих, будто прятал там божью коровку, чтобы та не улетела. Выждав минуту, он сказал, сменив серьезный тон на самый добрый и нежный, который только был у него припасен для такого случая:
- Тебе нужна помощь, я точно знаю, прими ее от меня, пожалуйста, я волнуюсь за тебя.
Ничего не ответив, сестра покорно встала с дивана и поднялась на второй этаж дома, где находилась ее комната по соседству с комнатой брата. Нетрудно догадаться, что вся мебель там гармонировала и сочеталась между собой, белые обои с нежно розовыми цветочками полностью отражали ее натуру в детстве, но уже не сейчас. Сейчас внутри нее была только пустота без цвета и без всяких отличительных свойств. Это была та пустота, которая терзала душу молодой девушки и никак не могла ее покинуть. У окна стояла двуспальная белая кровать с белым кованным изголовьем, с боку от нее расположились маленькие постеры в зеленоватых, белых и бежевых тонах, также, как и у брата на стене у нее были диски. Рядом с кроватью расположилась тумбочка с ночным светильником и книгой сверху. Широкий стол, за которым девушка часто работала, стоял около противоположной стены, над ним была пробковая доска, на которой висели заметки и пожелания на день: «Have a nice day!» и другие.
Лиззи взяла из гардеробной свою единственную черную толстовку и джинсы. Девушка выбрала это не просто так. Она хоть как-то хотела скрыть худобу, шрамы от порезов, но у нее это плохо получалось, лицо и кисти рук выдавали ее.
- Черт, что же делать? - прошептала Лиззи
Стук в дверь, напугал ее, и она почувствовала, как адреналин попал в кровь, заставляя сердце бешено колотиться.
- Ты готова, я надеюсь? - послышался голос Нила за дверью.
Девушка распахнула дверь, и заметила на лице брата удивление, которое он даже не пытался скрыть.
- Я смотрю, ты решила сменить стиль, сестренка?! Меня копируешь? Да мы с тобой теперь как две капли воды. Я даже рад.
- Я не копирую тебя, просто захотелось что-то поменять. Я хоть нормально выгляжу?
- Я скажу так, ты выглядишь просто офигенно!
- Правда?!
- Отвал башки, Лиззи, ты же знаешь, тебе все идет.