Глобальное потепление.
Со временем я полностью завоевал её доверие. Она не просто доверилась мне, а раскрыла всю душу. Мы могли говорить на самые разные темы, не стесняясь друг друга. Мы стали не просто знакомыми, а очень близкими друзьями. Начали обниматься при встрече. Я бегал к ней на каждой перемене и смеялся над каждой её шутокой. А на днях Альберт предложил погулять вместе с девочками. Он со своей девушкой, а я с подругой.
Мы шли, держась за руки. У неё были нежные, тоненькие ручки с музыкальными пальцами. Они были настолько белоснежны, по сравнению с моими руками, что можно было подумать, будто она всю жизнь жила в заточнии, как принцесса, и ни разу не видела солнца. Что интересно, когда мы держались за руки, появлялось черно-белое сочетание инь-янь ☯. Это мне так нравилось.
Конечно, погода была не для прогулок: везде мокрый снег вперемешку с грязью, и ветер, от которого у меня слезились глаза. Именно поэтому я так сильно не любил весну. Но как же было мило, когда мы остановились у светофора и подул сильный ветер. Как бы я не старался сдерживаться, одна слеза все таки предательски выскользнула. И как на зло, это увидела белоручка. Но вместо того,чтобы посмеяться, она нежно вытерла слезу и детским голосом сказала: "Ну не плаааакай, ты чего?" Я, в недоумении от происходящего, начал торопливо ей объяснять, что это из-за ветра и все такое. На что она мне спокойно ответила: "Наверное, ветер-это единственное, что может заставить тебя плакать." Я промолчал, ведь в то время я тоже так думал, но...
Вскоре мы дошли до театра Камала. Сзади него, где всю зиму не замерзало озеро, плавали утки. Их было много. Они игрались, ныряли, летали. И среди этих маленьких уток была пара белоснежных лебедей. У них была своя атмосфера. Они медленно разрезали гладь воды, не обращая внимание на суету, которую создавали вокруг них маленькие, но красочные утки.
Мы стояли в обнимку и смотрели на них. Первые пять минут нас забовляло все это, а после наш взгляд упал на тот берег озера и мы пытались прочесть размытые вывески магазинов и офисных центров. У неё было отличное зрение, наверное, это связано с её художественным талантом. Она читала все вывески, которые были на том берегу, а я лишь те, которые написаны большими буквами.
Я не помню сколько мы там простояли, час или двадцать минут. Время шло по другим часам. И вот как только я привык к её объятиям, так сразу же пришло время расставаться. Ей надо было идти в музыкалку. Я чуть-чуть проводил её и обнял на прощание. Как же я не хотел её тогда отпускать. Все мои ноги промокли и продрогли от холода. Руки и нос покраснели, как у Деда Мороза, тело бросало в дрожь, а челюсть начинала потихоньку отплясывать лезгинку, но вылезать из её объятий я не хотел, ведь в них холод не ощущался. Тогда, мне вообще показалось, что я впервые за эти последнии дни ощутил тепло и радость. Я понял,что вместе с весной и этой незнакомой в мою душу пришло глобальное потепление и моё оледенелое сердце начало таять в её объятиях.