Осколки Прошлого.

- Что ты тут делаешь? – Продолжал возмущаться Мудак, пока я стояла в оцепенении, не зная, что сказать, и что делать.

- Вы что, знакомы? – Удивился Мартин.

- Нет! – Тут же прикрикнула я.

- Да! – В то же время ответил он.

Мартин стал в недоумении смотреть на нас. Явно задаваясь вопросом, откуда мы можем знать друг друга.

- То есть, я хотела сказать, эм-м, да мы знакомы, виделись пару раз, — промямлила я, и осушила свой бокал с белым вином, 1971 года выдержки.

Я смотрела куда угодно, только бы не встречаться с ним глазами, пока он потихоньку отпивал янтарную смесь, что была у него в бокале, и оценивающе разглядывал меня.

- Так о чём ты хотел поговорить, сынок? – Заговорил Мартин, чтобы убрать то неловкое молчание, что повисло между нами.

Боже мой, до меня только дошло, получается он сводный брат Рональда? И после свадьбы мы часто будет пересекаться? Нет! Я этого не выдержу.

Под его пристальным взглядом, меня бросило в дрожь, сердце забилось чаще, и в комнате определённо стало жарче.

- Да, отец, это не срочно, можем и потом договорить. Мисс Конте, можно пригласить вас на танец? – Спросил он, не сводя с меня глаз и не моргая, когда допил последнюю каплю бурбона и протянул мне руку.

Не понимаю я мужчин, которые предпочитают виски вместо выдержанного вина.

Не дожидаясь моего ответа, он сразу схватил меня за руку, и потащил к другому углу зала, где свет был тусклым, а музыка звучала громче.

Дойдя до места, он быстро повернулся ко мне лицом, левой рукой взял меня за руку, а правую положил мне на талию и чуть прижал меня к себе. Теперь его тёплая, обжигающая ладонь покоилась именно там, где заканчивался вырез.

Мурашки прошлись по всему моему телу, пока он закружил нас в такт музыке.

- Мисс Конте, вы выглядите великолепно, я даже растерялся, увидев вас, – хитро улыбаясь, прошептал он мне на ухо.

Его дыхание обжигало мою кожу. Я не могла ясно мыслить.

- Спасибо, Мистер Эштон Морис, – специально проговорила каждое слово, подчёркивая его, чтобы он понял, что теперь я знаю его имя.

Однако, мои слова подействовали на него не так, как я себе это предполагала. Он положил свою ладонь на мою оголённую спину и крепко прижал меня к себе так, что между нами ни осталось не единого миллиметра свободного пространства. Я резко выдохнула, а он, в свою очередь, наклонился, и прошёлся кончиком носа от подбородка до уха, и прошептал:

- Ум-м, Элис, Элис, Элис.... Как же сладко звучит моё имя из твоих уст.

- Это был первый и последний раз, когда я произнесла твоё имя, – тихо и ядовито произнесла я, пытаясь вырваться из его объятий. Но это было тщетно, он всё ближе и ближе прижимал меня к себе, хотя, такое и вовсе невозможно.

- О-о нет, малыш, я хочу слышать, как ты стонешь, произнося моё имя, снова и снова и снова, умоляя меня не останавливаться... — каждое его слово звучало так возбуждающе, так томительно чувственно, что бабочки в животе зашевелились. Но потом я вспомнила наш последний разговор, и заставила свой разум отключить фантазии о том, как Эштон страстно целует меня, нетерпеливо стягивая с меня платье и разрывая на мне бельё, а-а-а... СТОП!

- Нет, Эштон. Этого никогда не будет, – тихо прошептала я, когда, наконец, снова смогла внятно выражать свои мысли.

- Интересно узнать почему, Мисс Конте? – Произнёс он, до сих пор крепко держал меня.

- А помнится, что вы, Мистер Морис, если я не ошибаюсь, сказали, что один раз переспав со мной, на следующее утро выкинете меня за дверь. Если вы думаете, что это весьма выгодное предложение, то вы глубоко ошибаетесь.

Что-то из моих слов очень удивило его, он немного отстранился от меня, и с высоты своего роста стал смотреть мне прямо в глаза. Не знаю, какой ответ он там хотел найти, но, видимо, ему это не удавалось.

- Эштон, позволь мне самому танцевать с моей дамой, – услышала я голос Рона, что сейчас клокочет от ярости.

Но он даже не моргнул, продолжил смотреть на меня и делал вид, что никого вокруг нет. Рональд отдёрнул мою руку с плеч Эштона и потянул меня на себя.

- Рональд, то, что ты мой сводный брат, не даёт тебе право приближаться и трогать Элис. Иди и найди себе развлечение в другом месте, а её, даже пальцем не трогай, понял? – Не на шутку разозлился Эштон.

То, как мы стояли, вызвало всеобщий интерес, и я понимаю почему. Эштон крепко держал меня за запястье левой руки, а Рональд крепко держал меня за запястье правой руки. Они оба были так злы, челюсти были сжаты, как и кулаки, а в глазах горела такая собственническая ненависть, что мне было страшно стоять между ними, как барьер между двумя взбушевавшимися дьяволами.

- Это ты учти, больше не приближайся к ней. Она моя, – рычал Рональд, дёргая меня за руку.

- Рон, ублюдок, лучше не зли меня, тебе же хуже будет. Отпусти руку Элис. Она не твоя, а моя, – ближе придвинулся к нему Эштон, как буйвол, который принимает вызов.

- Так, вы оба, быстро отпустили мои руки, и отошли на безопасное расстояние. Вы что, идиоты, творите? Все уже на нас смотрят! Я вам не вещь, которой можно торговаться, – тихо и спокойно произнесла я, и это удивило их обоих.

- Минуточку внимание, дамы и господа, я рада приветствовать всех вас здесь, на церемонии в честь дня рождения моего мальчика, Рональда Хэнка, и по случаю, мы решили объявить вам всем о его помолвке с юной, очаровательной Мисс Элис Леонардо Конте, – прозвучал звонкий голос матери Рональда в микрофоне, что вызвало всеобщее внимание.

- Что? Помолвке? – На удивление очень громко сказал Эштон.

- Да, Эштон, помолвка, так что будь добр, убери свои руки от моей невесты, – победоносно улыбаясь, обнял меня за талию и притянул к себе.

Эштон ослабил хватку, и его рука повисла в воздухе. Он смотрел на меня с такой ненавистью, с таким отвращением, что мне стало стыдно и обидно. Он развернулся и ушёл, ни разу не обернувшись.