Сессия 1: Дуализм

Из липкого забытья Чимина вывел не самый приятный женский голос, что-то бормочащий у него над ухом. Жутко захотелось выключить его как радио и продолжить спать, но остальные органы не позволили этого сделать. Ему банально захотелось в туалет.

— Не нравятся мне эти обмороки, — наконец различил смысл слов Мин и вместо того, чтобы попытаться встать и избавиться от неприятного чувства внизу живота, навострил уши. Он практически сразу вспомнил, что потерял сознание сегодня, а, значит, речь определенно идет о нем. И да, ему тоже не нравились эти обмороки.

— Но это только единичный случай, — возразил удивительно знакомый голос, мурашками пробежавшийся по рукам. Это был Чонгук. А он что здесь делал?.. Но потеряться в догадках ему не дало продолжение разговора.

— Мистер Чон, — протянула женщина, и Мин, хоть и с запозданием, но все же признал в ней врача из медпункта. Он сталкивался с ней всего пару раз, и... Да, в те пару раз он тоже терял сознание. Но он точно помнил, что тогда это было из-за переутомления и общего дерьмового состояния (ему пришлось неделю работать в ночь, и два часа сна в день катастрофически не могли восполнить всю потраченную энергию). Так что у нее действительно был повод для волнения. — Мистер Чон, поверьте, я знаю лучше. И раз вы изъявили желание остаться и не идти на урок, то лучше ответьте на мои вопросы.

Врач, судя по звуку шагов, отошла от Чимина и зашуршала какими-то бумажками, предварительно вынув металлический ящик.
"Мою карточку ищет", — понял Пак и внутренне напрягся, ожидая, как она произнесет его настоящую фамилию и разрушит хрупкие дружеские отношения между ним и Чоном. Ведь Чонгук, насколько он понял, ушел с урока, чтобы найти его, Чимина, и после не скинул проблему на плечи учителя (который отвечал за всех учеников и их здоровье во время уроков), а сам отнес Мина в медицинский кабинет. От мысли, что Чонгук нес его на руках, потеплело в душе.

Шуршание бумагой прекратилось, и ящик был резко задвинут, звякнув о стенку шкафа. "Вот и все, — грустно подумал Мин и глубоко вздохнул, — вот и пришел конец. И как только все объяснить?.."

— Как давно вы знакомы? — тем временем задала вопрос врач и щелкнула ручкой.

— Лично — с позавчера, но я часто встречался с ним в коридорах, — недолго думая, ответил Чон, заставляя трепетать глупое сердце Чимина. В то время такой недосягаемый и чудесный Чон Чонгук замечал его, даже когда они не были представлены друг другу, и, самое главное, помнил! Помнил, что это был Пак, а не кто-то еще.
Врач разочарованно хмыкнула и перелистнула пару страниц.

— Тогда вы не знаете, по какой причине Хенджин учится именно в этой школе, не так ли?

Чимину сначала показалось, что он ослышался. На целых семь букв ослышался. И только все то же поганое нежелание врать самому себе не позволило списать чужое имя на глюки после забытья. В конце концов самообладание подвело Чимина, и он закрыл лицо руками, мелко-мелко дыша. Однако никто не обратил внимания на резко очнувшегося пациента (разговор все так же продолжался), и Мин осмелился приоткрыть глаза. Он лежал за ширмой, и сквозь нее проступали лишь неясные силуэты двух людей. Значит, он мог успокоиться, слушать дальше и думать. Много думать. А, главное, пытаться разобраться в происходящем без истерик: будучи невменяемым, он себе не поможет. И так уже пропустил часть такой желанной информации. Но даже без нее Чимину хватило новых открытий с головой.
— ...привычная обстановка, один и тот же класс, одни и те же люди. Как можно больше стабильности. Это необходимо для его выздоровления...

Выздоровления? Но чем он таким болен, раз ему необходима стабильность во всем?

— ...поэтому у меня к вам просьба, как к человеку, которому вроде бы как не все равно. Или я ошибаюсь?

— Нет, мэм, не ошибаетесь.

И даже ответ Чона с трудом смог перекрыть панику, вспыхнувшую внутри Чимина в этот момент. Его болезнь... О, да, он понял, что это за болезнь, и понял, что о ней знает не только он, а, значит, теперь ему будет проще с ним бороться.

— Тогда... Мистер Чон, понаблюдайте за Хенджином. Будьте рядом, поддерживайте, делайте все, что сделал бы настоящий друг, и даже больше. Наблюдайте за ним и о всех... странных моментах докладывайте мне.

— О странных? Например?

Захотелось срочно поделиться с этой женщиной всеми странностями, которые происходили с ним, а после умолять помочь ему избавиться от того кошмара, с которым он столкнулся. И Мин уже почти встал с койки, весь горя желанием тот час же начать лечить свою болезнь, но чужая рука требовательно сдавила его горло, буквально вжимая в твердую поверхность и лишая дыхания. Мин испуганно перевел взгляд на перекошенное от ненависти лицо Хвана и с ужасом понял, что не может пошевелиться, не может поднять руку и вернуть себе способность дышать, не может, в конце концов, издать ни звука, чтобы обратить на себя внимание и тем самым спасти.

Взгляд затуманился из-за слез боли.

— Не смей, — зашипел Хенджин, склоняясь над ним и выдыхая эти слова прямо ему в губы. — Не смей ничего говорить. Не смей рассказывать, что я есть.

Хватка на горле усилилась, и Чимин ощутил, как начинает терять сознание от недостатка кислорода. Легкие горели, как будто в них насыпали угля, и лившиеся градом из глаз слезы лишь делали хуже.

— Меня не существует, ты понял? Для всех меня не существует. И если ты хоть слово кому-то скажешь, я... — чужие губы слишком реально — невыносимо реально! — скользнули к уху Пака, опаляя его дыханием. — Я убью всех, кто тебе дорог. Твоими руками.

— Нет! — голос, как и контроль над телом, вернулись к Мину тогда же, когда исчезла хватка на горле, и он закашлялся, переворачиваясь на бок и обеими руками закрывая шею. Его мелко потряхивало, и даже появившийся из-за ширмы Чонгук никак не мог смягчить это состояние.

Все оказалось куда серьезнее, чем он даже мог предположить.