Глава четвертая
-Вроде бы танцор, а пиздец какой тяжелый, - в который раз проворчал Юнги, пытаясь дотащить своего друга до кровати.
- Хен, я тебя так люблю! – услышал репер ответ, который заставил его закатить глаза.
-Ты сейчас обо мне или о Джине? – ради интереса спросил Мин, кряхтя под весом друга.
- О тебе. Я теперь не могу говорить так ему, у него соулмейт, - Чон пьяно помотал головой из стороны в сторону, будто пытаясь отогнать какие-то мысли.
- Ну что поделать... И ты своего найдешь, не ной. Тяжело тебе, конечно, будет... - Юнги наконец-то дотащил пьяного в стельку друга до кровати и тот упал, кажется, даже плашмя, однако вообще не среагировал никак.
Некоторое время они молчали, пока Чон задумчиво смотрел в потолок.
- Знаешь, я почему-то даже не сильно волнуюсь или же страдаю, - вдруг почти шепотом произнес танцор.
-М?
- Сейчас мне почти все равно на Джин-хена.
- Но тебя что-то интересует? – предположил Юнги.
Хосок повернул голову так, чтобы видеть старшего и слегка улыбнулся.
- Ты хорошо меня знаешь.
- И что же это?
Чон тихо и долго выдохнул, прикусив губу и задумавшись на минуту.
- Сегодня, после того как они ушли, а я остался один в тренировочной комнате, я не смог сдержаться и заплакал, - Хосок знал, что Юнги не будет смеяться над чужими мужскими слезами и поэтому рассказывал спокойно. Все же, боль испытывает каждый, и не важно, какого человек пола. – И тут передо мной появляется девчонка.
Мин удивленно приподнял брови, но перебивать не стал. Хосок и сам все расскажет, но история стала гораздо интереснее, чем была в начале.
- Она была одета в пижаму, растрепанная, прижимала к себе игрушку-кота, невероятно старую, такие лет десять назад продавались и сейчас их почти не найдешь в продаже. Она была невероятно наглой и нахамила мне, при этом сказав, что невероятно восхищается моим лицом... То ли шизанутая какая-то, то ли я не знаю, что с ней не так. И потом, стоило мне отвернуться, она исчезла.
- Вообще?
- Да.
- Может ты на эмоциях глюк словил?
- Дай мне рюкзак.
Мин с интересом осмотрел друга и направился в коридор, где Чон оставил сумку с запасной одеждой и нужными вещами.
-Смотри, - Хосок расстегнул молнию и вытащил оттуда мягкую плюшевую игрушку.
Мин с интересом осмотрел предмет и фыркнул. Игрушка действительно была старая, с заплаткой. Значит все, что Хосок видел было правдой, потому что во всем агентстве такого ни у кого не найдешь, даже если пройтись по младшим и трейни.
- Но пижама и ее внезапное появление... Это очень сильно сбивает меня с толку. И я очень хочу знать, кто она и что тут делала, как попала. Она иностранка, но прекрасно говорит на корейском, будто с рождения, и это действительно сбивает с толку, - парень забрал игрушку из рук друга и прижал к себе. – Сними пожалуйста ботинки, ноги горят от усталости, хен.
Юнги закатил глаза и глубоко вздохнул. Завтра у Хо явно будет сильное похмелье, надо будет встать пораньше и сварить суп. Хорошо, что это выходной и не надо никуда торопиться и идти.
Однако снять кроссовки до конца у него не получилось из-за немого шока, появившегося после снятия первого ботинка.
- Ты чего там такое увидел? – со странным взглядом посмотрел на него Хосок.
- У тебя... - начал хриплым голосом Юнги, но затем прокашлялся и проморгался, провел пальцами по щиколотке, не скрытой коротким белым носком. – У тебя тату.
Чон некоторое время лежал, немигающим взглядом смотря на друга, а затем резко поднялся до сидячего положения и посмотрел на собственную ногу.
На довольно тонкой мужской щиколотке был нарисован черной аккуратной кистью расцветающий лотос нежно-розового цвета с холодным голубым окрасом около кончиков лепестков. Хосок несколько раз провел пальцами по собственной ноге, внимательно разглядывая рисунок.
- У нее интересный характер, - прокомментировал так же рассматривающий цветок Юнги.
- У Джина был яркий розовый, светящийся энергией. У моего соулмейта, - эти слова дались Хосоку нелегко, - нежный и спокойный, с легким холодком. Знаешь, будто пальцы прохладные, - Чон никак не мог отпустить взглядом татуировку.
Соулмейт. Мой соулмейт.
Он долго ждал, чтобы произнести это для себя, не решался даже говорить об этом с Джином, прекрасно осознавая, что они не родственные души, однако...
- С кем ты сегодня впервые встретился? – уточнил Мин, перестав рассматривать чужую ногу и вернувшись ко второму ботинку.
Хосок замер. Новых людей на работе он сегодня не встречал, а вчера татуировки не было. Сильный эмоциональный всплеск тоже не мог пробудить связь...
- О нет, - выдохнул парень.
- Что такое?
- Единственная новая личность в моем окружении – та шизанутая, - Чон откинулся на подушки широкой гостевой кровати и чуть не разрыдался от невезения, слушая тихий вредный смех хена.
-Остается надеяться, что не такая уж она и шизанутая, - пожал плечами старший и встал, направляясь к выходу.