-29-
Проснувшись, Антон чувствовал как все тело ужасно ломило от боли.
Ему казалось, что он даже руку не может поднять. Боль ощущалась по всему телу, прокатываясь то сильными, то слабыми волнами и отдавала в голову, заставляя шатена поморщится.
Поворочавшись, он кое-как встал с пустой постели и пошёл в гостиную из которой доносился шорох.
Арсений перекладывал несколько пледов с одного места на другое, не понимая, где им лучше висеть. Шастун случайно шаркнул ногой по полу и Арс поднял голову, замечая в проеме помятое существо, еле стоящее на ногах.
— Я не понял. Ты почему встал?
— Я устал спать.
— Что?
— Да, такое возможно, Арсений Сергеевич, — Антон улыбнулся, потирая синяки на шее, сам усмехнувшись с этой фразы.
Действительно, такое выражение он говорил в первый раз в жизни. И оно до чёртиков ему нравилось.
— Тогда я могу с тобой поговорить? — осторожно спросил брюнет, наконец кладя пледы на нужное место и делая шаг вперёд, пытаясь ментально быть ближе.
Шастун обхватил себя руками и опустил голову на босые ноги, всем своим видом показывая, что не готов сейчас беседовать. Он и в правду не хотел сейчас разговаривать, а особенно на такие темы.
— Хорошо. Я не заставляю. Просто давай договоримся о единственном и простом. Если я спрашиваю у тебя «Как ты себя чувствуешь?» — ты не врешь мне. Хорошо?
— Хорошо.
— Славно. Итак, как ты себя чувствуешь? — Антон повёл плечами, пытаясь ощутить себя, понять насколько ему плохо.
— Плохо.
— Что болит?
— Все.
— Прекрасно. Я сейчас принесу лекарства и мази, посиди в спальне.
Арсений принёс на тумбу несколько порошков обезболивающего и кучу мазей, пластырей и бинтов.
Дождавшись, пока шатен выпьет порошок, Попов принялся мазать огромные гематомы на спине и ногах младшего, стараясь касаться чувствительной кожи как можно нежнее, чтобы не сделать больно. Но шатен все равно шикал и шипел, зажмуривая свои зелёные глазёнки.
Перемотав разодранное предплечье зеленоглазого, он наконец-то закончил обрабатывать раны и унёс все медикаменты.
Вдруг, на всю квартиру раздался звонок в дверь.
Попов посмотрел на часы, «19:37». Он никого не ждал сегодня. Вымыв руки от мазей, он подошёл к входной двери, заглядывая в глазок.
Он не разобрал, кто это стоял за дверью и осторожно открыл ее, тут же понимая, что зря.
— И снова привет, — ослепительно-гадкая улыбка Эда не предвещала ничего хорошего.
«Что тебе нужно, дьявол ты воплоти. Сукин сын ещё и улыбается во все тридцать два. Твое последнее появление в моем доме закончилось плачевно. Для меня»
— Что тебе нужно? — холодно и не открывая до конца дверь, спросил офицер, почти озвучивая свои мысли.
— Ох, как грубо. А тебя мама не учила, что хамить взрослым дядям нельзя? — Скруджи схватился рукой за приоткрытую дверь, резко распахивая ее, из-за чего голубоглазый чуть не вывалился в подъезд.
— Осторожнее, ты мне нужен целый и красивый, малыш, — воспользовавшись замешательством Арсения, татуированный нырнул в квартиру, захлопывая за собой дверь.
Он тут же схватил Попова за горло, притаскивая к стене и ставя колено между раздвинутых ног.
— Извини, я снова забыл написать, что соскучился.
Он с силой впился в Арсеньевские губы, сжимая чужое горло до побеления и довольно усмехаясь.
Его ужасное дыхание, смешанное из арахиса и какой-то пиццы тут же прошло через глотку и залезло в нос офицера. Арсений когда-то в детстве на спор выпил целый таз мыльной, грязной воды, после чего плевался ещё несколько дней. Но этот запах и привкус перебил абсолютно все рекорды его жизненного опыта.
Он пытался брыкаться, цепляясь руками за чужие рукава и локти, отпихивал насильника в живот и бил по ногам, но тщетно. Скруджи слишком быстро действовал.
Он уже расстегнул ремень на голубоглазом и потянулся к ширинке, как вдруг, слева что-то метнулось.
Эд приостановил своё занятие, пытаясь понять, показалось ему или нет. Но через несколько секунд, его правого виска коснулось что-то холодное и железное, а затем прорычал грубый и властный голос:
— Убрал от него свои руки. Быстро, — железка ткнулась в висок, заставляя Эда разжать руку на чужой шее и замереть.
— К стене, живо.
Но Выграновский сдаваться не собирался. Схватив дуло, угрожавшее ему, он выдернул его из чужой руки, целясь Антону в лоб.
Зеленоглазый поднял обе руки вверх, чуть приседая. Откуда-то сбоку послышалось:
— Антон!
Но Шастун не обратил на это внимание, он резко двинулся вперед, сбивая с ног Эда и наваливаясь на него всем телом.
Пистолет отлетел в угол прихожей, не оставляя Выграновскому шанса убить шатена. Скруджи тяжело дышал под весом шатена и пытался вырваться, извиваясь как змея и стараясь укусить.
Светловолосый профессионально заломил обе руки татуированному, медленно проговаривая:
— Я не сломаю тебе их сейчас только потому, что я не убиваю и не калечу людей. Хотя ты мог бы стать исключением.
— Антон! Не нужно, ты тратишь время впустую. Есть кое-что получше.
Словно по заказу (хотя так и было) дверь распахнулась и в прихожую влетело трое ребят в форме, тут же забрав брыкавшегося Выграновского и выведя его из квартиры.
Антон тяжело выдохнул и посмотрел на Арсения.
Тот сидел на полу, тяжело дыша. Волосы превратились в поломанное гнездо, рубашка сбилась на бок, шея была все ещё красная, а ремень на брюках расстегнут. Шатен подполз к нему, беря лицо в свои холодные от стресса ладони.
— Арс? Он тронул тебя? Что он хотел? Кто это?
Попов смотрел в мечущиеся по лицу зелёные глаза и в этот момент понял, что о нем реально беспокоятся. За него волнуются. Из-за него испугались. Офицер слабо улыбнулся и позволил первой слезинке упасть из глаза и покатится по сухой щеке, оставляя мокрую, соленую дорожку.
«Мужики не плачут? Ха»
— Он хотел снова меня изнасиловать.
— Снова? О Боже, Арс.
Шастун прижал к себе брюнета, крепко и бережно обнимая дрожащее от слез и эмоций тело, запуская руку в тёмные волосы.
— Он бы не сделал это, Арс. Я бы ему не позволил. Слышишь? Я бы не позволил.
Шатен гладил голубоглазого по мягким, тёмным волосам, по спине и плечам, прижимал сильнее к себе, стараясь забрать себе сейчас все, что чувствовал Попов.
Арсений просто тихо плакал, вцепившись руками в чужую рубашку и часто вздыхая, пытаясь унять накатившую истерику.
Затем зеленоглазый медленно отстранился от утихающего тела. Поправив сбившуюся рубашку, он застегнул чужой ремень, ловко перебирая пальцами. Большими пальцами он вытер чужие струйки слез, которые не могли никак остановиться. И всмотрелся в покрасневшие от слез омуты.
Сейчас пучина казалась болезненно голубой, словно из настоящего её цвета высосали все пигменты и осталась лишь еле заметная оболочка, намекающая на свой естественный цвет. Пучина не затягивала, как раньше, она скорее просила о помощи.
— Твоё дело рассказывать мне или нет, но я хочу чтобы ты знал, что я всегда заступлюсь за тебя, Арс. Ты не один раз спас мне жизнь и я обязан спасти твою. Ну или хотя бы попытаться. — он увидел в глазах напротив намёк на улыбку и снова притянул к себе, осторожно обнимая за плечи и чувствуя на своей спине чужие руки, прижавшие ещё крепче.
Они сидели так, пока у Арсения не перестали течь чертовы слёзы, которые затмили ему все перед глазами и он не видя ничего перед собой, ощущал только запах Шастуна, который потихоньку и привёл его в чувства.
— Куда они увели его? — тихо спросил парень, когда брюнет перестал всхлипывать.
— Статья за изнасилование в своде законов имеется. Он пройдёт по ней полностью. Тем более, что у меня очень много показаний на него.
— Хорошо. А что с делом?
— Это я у тебя спросить должен. Расскажи мне про своё исчезновение. Если ты сможешь поэтапно восстановить картину, мне будет легче найти их.
Антон чуть отодвинулся от голубоглазого, садясь напротив и обхватывая руками согнутые в коленях ноги.
— Мы тогда разошлись и я пришёл домой. Уже хотел лечь спать, как вдруг в дверь позвонили. Я почему-то подумал, что это ты и открыл не заглядывая в глазок. Я не успел даже ничего увидеть, как мне что-то надели на голову и я вырубился. Очнулся я уже в той комнате, связанный. Их было четверо, но рожи закрыты плотными масками. Они избили меня, порвав одежду и… ну ты видел. Угрожали, что убьют всех моих близких и меня в том числе. И все, потом они приходили ещё несколько раз, а затем пришёл ты.
Попов внимательно слушал, облокотившись на руки и вытянув ноги вперёд. Покусав губы он задумчиво произнёс:
— Ты видел их раньше?
— Нет, — Антон не соврал.
— Ты знаешь что им от тебя было нужно?
— Нет, — Антон соврал.
— Интересно. Ты их визуально запомнил?
— Да.
Антон не мог рассказать Попову всего, потому что нужно было переждать.
Чуть-чуть переждать и он все ему расскажет. Шастуну самому было тошно от себя. Он ненавидел врать, но сейчас другого выхода не было. Он надеялся, что Арсений потом его поймёт и простит.
— Тогда нужно составить фоторобот и сравнить с теми, кого задержали наши ребята… Ты в состоянии передвигаться самостоятельно?
— Наверное… Ты ведь рядом? — зеленоглазый почувствовал ужасную боль в костях и на месте гематом, которые рассыпались на теле шатена в виде южного неба и сморщился.
— Я рядом. Едем.
Примечания:
если вам что-то непонятно - это нормально,
если ваш левый глаз начал дёргаться - это тоже нормально!
пишите, пожалуйста, отзывы ;)