-23-
Перед Шастуном снова была раскрытая дверь машины.
Он просто стоял и смотрел на эти шикарные бёдра, которым снова придётся страдать целых три часа. Нельзя сказать, что ему не нравилось кататься на коленках. Он и в детстве очень любил чужие колени и когда предоставлялась возможность, всегда залазил на это удобное «кресло».
Тут на ляжках появилась рука и похлопала в приглашающем жесте. Антон чуть наклонился и увидел нахальную улыбку в темном салоне авто.
- Приглашения ждёшь? Мне устроить? Я могу, - Антон верил, а потому поспешил сесть.
Узнайте, как нацпроект меняет систему здравоохранения
национальныепроекты.рф
Медицинская помощь становится качественнее и доступнее по всей стране.
Читайте на сайте
Таким же жестом как и прежде, зеленоглазый аккуратно шагнув в салон, уместился на самый край ног Попова. Но не успел он даже и выдохнуть, как его обхватили за бока сильные руки и чуть приподняв, усадили ближе к чужому животу.
Ему стало неудобно, из-за чего он немного поерзал, ощущая под собой чужую напрягшуюся плоть и последовавший на ухо тихий мат:
- Сука, Шастун. Не ерзай, блять, пожалуйста, - руки снова обхватили низ живота, словно ремень безопасности, отрезая все пути к побегу.
Хотя какой там побег, когда двери уже заблокированы и машина тронулась с места.
- Простите, Сэр, - пробормотал зеленоглазый, откидываясь на грудь позади.
Они мчали по шоссе. Антон, повернув голову влево, наблюдал за ночным городом и краем глаза видел голубоглазого, который не спускал с него глаз, находясь в сантиметрах от его лица.
Опьянение ещё не прошло, из-за чего у Шастуна от множества видов за окном закружилась голова и он откинул ее на чужое плечо, приоткрывая рот.
Глаза закрылись сами собой, но спать парень не хотел. Он уже давно начал чувствовать кожей ягодиц, как чужая плоть настырно упирается в него, сквозь довольно тонкие, эластичные штаны.
Алкоголь в крови не давал оценивать ситуацию трезво, как и не давал придумать выход.
«Что там Паша говорил про стояки?»
Даже закрыв глаза, Шастун ощущал взгляд на своих полуоткрытых губах и специально медленно провёл по ним языком, ожидая какой-то реакции. И он ее получил.
Упирающийся орган Попова, стал ещё больше давить и подкидывать зеленоглазому разные интересные картинки.
«Странные ощущения»
Дыхание участилось. Уже просто открыв рот, Антон глотал воздух, не заботясь о том, что на него упёрто продолжают смотреть.
Тут он услышал, что у находившегося сзади, дыхание тоже стало сбиваться и слышаться все отчетливее. Антон приоткрыл покрасневшие глаза и повернул голову к офицеру, смотря из-под ресниц:
- Так вы вроде не гей, Сэр? - он нацепил легкую улыбку на пухлые, раскрасневшиеся от частых покусываний губы.
Арсений ничего не сказав, продолжая смотреть то на чужие губы, то в глаза, сделал лёгкий толчок бёдрами, из-за чего уже вовсю вставший орган упёрся четко между ягодиц зеленоглазого.
Антон закрыл глаза и закусив губу, изогнул брови, давясь воздухом.
Арсений, тихо рыкнув, сделал ещё один толчок, не переставая смотреть на эмоции мальчишки. Тот продолжал кусать губу и снова приоткрыв глаза, тихо прошептал:
- Арсений. Не надо, - вопреки словам, последовал еще толчок, а потом ещё и ещё, - А... Арс... - чуть не простонав в слух, тихо просил светловолосый.
- Нравится, Антон? - брюнет приблизился к чужой голове и ткнулся носом куда-то за ухом, ведя носом и губами по пшеничным волосам.
Ещё движение бёдрами и сильные руки чуть сжали и разжали одежду на торсе.
Антон повернул голову к Димке, но тот, столкнувшись лбами с Серёжей, спал.
Как и Ира, которая развалилась безвольной куклой на Матвиенко. Метнув взгляд на Пашу, который тоже, скрючившись на переднем, сладко посапывал под негромкую мелодию из колонок машины.
Стас, сидящий рядом, одной рукой пытался что-то напечатать в телефоне, будто бы специально делая музыку чуть громче.
Повернувшись обратно из-за ещё нескольких настоятельных толчков, Антон почувствовал как в его животе зарождается ком возбуждения, который опускался все ниже и ниже, доходя до своей нужной точки.
«Это приятно?»
- С чего ты взял? - прошептал шатен, хватаясь за ноги под собой из-за новых движений бёдрами.
Наконец, и возбуждение Антона стало видно. Тонкие брюки никак не закрывали и не прикрывали вставшую внушительных размеров плоть.
Арсений толкнулся ещё раз, шумно втягивая воздух около чужого уха.
- У тебя встал, - движение, - Или этого не достаточно? - ещё движение.
Шастун чувствовал, что от возбуждения у него начала вытекать естественная смазка, пачкая одежду. Он снова откинул голову на плечо позади и раскрыв рот, начал часто дышать, сбиваясь и сглатывая накопившуюся вязкую слюну.
- Ар... сеений, мы в машине, не одни... Что ты делаешь? - с запинками из-за непрекращающихся толчков, все так же тихо пролепетал Антон, чувствуя, как ему становится невыносимо жарко.
Этот жар опьянял и дурманил мысли и понимание ситуации, из-за чего Антон не отдавал трезвый отчёт чему либо.
Жар поднялся к голове, забирая с собой и возбуждение. Он почувствовал, словно на него накатил прилив чувств и ощущений. Жарко, мокро, дурно.
Голубоглазый ничего не ответил ему. Не прекращая плавные движения бёдрами, он спустил одну руку ниже, задевая возбуждённое место зеленоглазого, но опуская ее еще ниже, хватаясь за ляжку с внутренней стороны и сжимая ее в ладони.
У Шастуна вышибло воздух из легких. Он перестал контролировать себя и тихо начал постанывать, сам уже ерзая на бёдрах брюнета.
- Тише, тише, тише, - прошептал Попов, правой рукой зажимая рот светловолосому, потому что тот начал вести себя слишком громко, рискуя привлечь внимание Шеминова, который продолжал спокойно вести машину.
Потянув прижатую руку вправо, Арсений освободил себе вид на чувствительную шею шатена. Перестав толкаться в разгоряченное тело, он стал легонько тереться возбуждённой плотью о чужие мягкие ягодицы, снова слыша тихое мычание через ладонь.
Склонив голову, он высунул язык и мазнул им по чужой шее, пробуя ее на вкус. Небольшой привкус горькости из-за одеколона и вкус самой части тела зеленоглазого дурманил разум и сводил с ума.
- Мммм... - Антон почувствовал чужое желание.
Закрыв глаза и медленно припав к шее губами, голубоглазый стал посасывать и покусывать нежную кожу, оставляя бордовые метки-синяки.
Антон схватился правой рукой за руку, которая сжимала его рот, стараясь не застонать вслух от ощущений.
Арсений нещадно терзал шею Шастуна с диким желанием, не отрываясь ни на секунду, будто жаждал этого всю свою жизнь. Вылизав и искусав всю шею, брюнет с тихим звуком оторвался от Шастуна, облизывая опухшие от поцелуев и трения губы.
Он посмотрел на созвездие меток красного и где-то почти алого цветов со следами зубов, которое красовалось теперь на недавно белоснежной шее.
Пожалеет ли потом Попов о том что сделал? Нет. Он хотел это сделать и сделал. Жалел бы он только в одном случае - если бы не решился.
Убрав руку от лица светловолосого, он запустил ее в мягкие пряди, нарочно ероша их.
- Прости, - выдохнул голубоглазый.
Антон тяжело дышал, смотря в потолок авто и совсем не винил Арсения.
Он думал, что это все из-за него, ведь он начал первый. Но вслух Шастун ничего не сказал, просто сглотнул несколько раз, пытаясь выровнять дыхание.
Брюнет почувствовал как шатен поднял голову с его плеча, опуская себе на грудь. Офицер подался вперед и осторожно поцеловал светлый затылок, как бы ещё раз извиняясь. Затем он открыл окно, запуская прохладный воздух, который тут же начал выветривать опьянение и напущенное возбуждение.
Арсений снова бережно обхватил руками тощее тело, откидывая голову на свое сидение.
Зеленоглазый немного посидел с опущенной головой, а затем медленно опустил ее на грудь позади, оказываясь макушкой под чужим подбородком.
Сердце наконец забилось в прежнем ритме, а дыхание выровнялось, и Шастун, прикрыв глаза, расслабился, окунаясь в полудрему.
***
Машину начало покачивать на лежачих полицейских и Арсений проснулся. Посмотрев в окно, он понял, что они подъезжают.
Ребята, кроме Паши уже не спали, активно, но шепотом что-то обсуждая. Попов не стал вслушиваться в разговоры, найдя себе занятие посложнее.
Шастун мирно спал на голубоглазом, чуть дергая ногой во сне. Опустив голову прямо на макушку, которая находилась в сантиметрах, он прижался к ней губами.
Офицер сам до конца не понимал свою необоснованную нежность к этому мальчишке. Просто хотелось обнять его, уткнуться лицом в мягкую копну светлых волос и не вылезать никогда. Хотелось уберечь его от злого испорченного мира, закрыв собой или руками.
От парня веяло спокойствием и хорошим для Попова сном, который удавался только с этим чудиком.
Машина начала притормаживать и голубоглазый почувствовал шевеление под губами, поднимая голову. На него снизу уставились два зелёных щурящихся уголька.
Он не считал глупым сравнивать цвет глаз или в принципе глаза с чем-то из жизни. Наоборот, ему казалось, что это своего рода искусство.
Офицер изучал глазами немного заспанное лицо, не двигаясь и ничего не говоря. Шатен задрав голову посмотрел на спокойное лицо сверху, чуть приподнимая уголки губ и снова закрыв глаза, оставаясь в таком положении.
Машина затормозила и послышался голос Стаса:
- Ребята! Подъем! Приехали, Серёжа, Дима и Паша - выходим, - он метнул взгляд в зеркало заднего вида и увидев спящего Антона, повернулся назад, - Арсений, я щас прослежу за ребятами, чтобы они дошли до подъездов, а вы посидите пока пожалуйста, потом дальше к вам поедем.
Арс кивнул и перевёл взгляд на расслабленное лицо шатена.
Пушистые брови, вьющаяся кудрями челка, росшая мягкими, пшеничного цвета волосами, которые всегда хотелось потрогать, большие впалые веки с маленькими венками-прожилками, аккуратный острый нос с родинкой прям на кончике и пухлые, немного искусанные, розовые губы.
«Красивый»
С лёгкостью подумал брюнет, обводя глазами лицо напротив.
Наконец, Арсения довезли до его подъезда и он попрощавшись со Стасом, вылез из авто, пытаясь подвигать онемевшими ногами.
Антон вышел несколькими минутами ранее, хлопнув Стаса по плечу и шепнув голубоглазому короткое «пока», вылез из тачки, медленно шагая к дому.
Офицер видел немного пошатывающуюся походку, теперь прекрасно понимая из-за чего Шастуна штормило.
---------------------
Примечания:
амур тужур, амур тужур