«я врал»
Я ощутил, как будто каждое предложение нажимает на старый синяк, который давно перестал болеть, но так и не исчез.
Ты всё видела. Не до конца-но достаточно.
Самое странное: в моменте мне казалось, что со мной ничего не происходит. Не было ощущения падения. Не было точки, где я мог бы сказать: «вот здесь я свернул не туда». Всё выглядело мягче, проще, тише.
Я помню тот запах. Ты описала его точно. Сладкий, тяжёлый, не алкоголь. Тогда я сказал тебе, что это просто чужие духи, что я устал, что в клубе всегда мешается всё подряд. Я вообще много чего тебе говорил. Не говорил-врал.
Омели не называл это наркотиками. Никогда. Он вообще редко что-то называл прямо. У него всё было формулами: «чтобы не так резко», «чтобы снять шум», «ты и так слишком много на себе держишь».
Первый раз я отказался. Это важно сказать. Я правда отказался. Он кивнул, не стал настаивать, даже извинился-как будто предложил что-то слишком личное. И именно поэтому я согласился во второй. Потому что не было давления. Потому что он умел ждать. Умел выслушать. Я не думал, что меня подсаживают. Я думал, что мне помогают.
Становилось легче. Я перестал цепляться за острые углы, за споры, за вещи, которые раньше злили. Мир как будто перестал орать на меня. Я называл это взрослением, спокойствием. Сейчас это смешно читать, но тогда мне правда казалось, что я стал лучше.
Когда ты спрашивала, всё ли со мной нормально, я отвечал слишком быстро. Ты это заметила-и это страшно. Я не врал тебе сознательно. Я просто повторял то, во что сам хотел верить. Хуже всего-я стал делать это каждый день.
Я читаю строчку про «конечно» и останавливаюсь. Я правда всегда говорил «конечно». Это было универсальное слово. Оно ничего не требовало, просто закрывало вопрос.
Омели говорил, что мир можно приглушить.
Я не заметил, как вместе с миром приглушил себя. Он ничего у меня не отбирал резко. Он просто оказался рядом в моменты, когда мне было легче согласиться, чем чувствовать. И да-это моя ответственность. Я это признаю. Но если честно до конца, он знал, куда нажимать.
Я не хотел грузить тебя своими проблемами. Не хотел давить. Требовать слова поддержки. Ты говорила, что устаешь.
В этом и была моя главная ошибка. Я должны был говорить о том, что меня беспокоит. Тогда и ты бы открылась в ответ. Мы бы решили все вместе. Я знаю, что мы бы сумели пройти через это, но выбрали молчание.
Я читаю финальные строки и понимаю: она потеряла меня раньше, чем я сам понял, что меня больше нет в прежнем виде. И самое болезненное-она была рядом, а я-нет.
Если бы я тогда признался. Если бы я сказал вслух, что мне «легче» не потому, что я справляюсь, а потому что меня медленно подсаживают, то возможно, всё было бы иначе.
Но одно я знаю точно: Омели не сломал меня. Он просто дал мне возможность не сопротивляться. И я ухватился за это обеими руками.