бессмертная лучница|Минхо/ОЖП

Ночь для Глэйдеров будто никогда не собиралась заканчиваться. Никто толком не спал. Кто-то сидел у самой стены, кто-то ходил из стороны в сторону, кто-то время от времени подходил к воротам и всматривался тупо в эти огромные плиты, надеясь увидеть хотя бы движение между каменными стенами. Но Лабиринт молчал. Ни Минхо, ни Томаса, ни Лирис, ни Алби не было видно.

Чак почти не отходил от ворот. Он сидел на земле, подтянув колени к груди, и всё время смотрел туда, где должен был появиться хоть кто-нибудь. Он не говорил, что волнуется, но это было видно и без слов. Каждый раз, когда в глубине Лабиринта что-то шевелилось, он резко поднимал голову, а потом снова опускал взгляд, когда понимал, что это всего лишь тень.

Ньют тоже не спал. Он стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и смотрел на закрытые ворота. С каждой минутой выражение его лица становилось всё тяжелее. Когда небо начало светлеть, многие Глэйдеры уже почти перестали надеяться.

Потом каменные стены дрогнули.

Раздался низкий гул, от которого по Глэйду прокатилось напряжение. Ворота начали медленно расходиться, открывая тёмный проход в Лабиринт. Все сразу поднялись. Чак сделал шаг вперёд. Он смотрел туда с такой надеждой, будто был уверен, что сейчас увидит знакомые фигуры. Но проход оставался пустым. Минуты шли, но никого.

Ньют медленно опустил голову и тяжело выдохнул.
— Я же говорил, Чак, они не вернутся.

Чак ничего не ответил. Он продолжал смотреть в Лабиринт, будто просто отказывался принять услышанное. Один за другим Глэйдеры начали расходиться. Кто-то молча опускал голову, кто-то бросал короткий взгляд на ворота и уходил. Никто не хотел говорить о том, что все они уже поняли. Чак остался стоять. Он ещё несколько секунд не двигался, а потом медленно развернулся.И тут за его спиной кто-то резко остановился.

— Не может быть...

Чак мгновенно обернулся. Из глубины Лабиринта показалась фигура. Сначала одна.
Потом вторая. Третья. Несколько секунд никто не мог поверить собственным глазам.

— Да! — закричал Чак, сорвавшись с места. — Да! Да! Да! Они вернулись!

Все Глэйдеры снова бросились к воротам. Минхо вышел первым. Он едва держался на ногах, весь в грязи и ссадинах. На руках он нёс Лирис. Её голова безвольно лежала у него на плече. За ним появился Томас, поддерживая Алби. На несколько секунд в Глэйде стало совершенно тихо. Все просто смотрели.

Минхо сделал ещё несколько шагов, после чего осторожно опустил Лирис на землю. Он сразу присел рядом, проверяя, дышит ли она.

Чак подлетел первым.
— Лирис! — он опустился рядом с ней и испуганно посмотрел на её лицо.
— Что с ней? Почему она не просыпается?

— Она ранена, — коротко ответил Минхо. — Нога. И рука снова открылась.

Чак посмотрел на окровавленную руку, и на опухшую ногу и побледнел.
— Она... она будет в порядке?

— Будет, — сказал Минхо, хотя сам звучал не слишком уверенно.

Вокруг уже собрались остальные. Кто-то помог Томасу уложить Алби, кто-то пытался понять, что вообще произошло. Все говорили одновременно, задавали вопросы, перебивали друг друга.

— Где вы были?

— Что случилось с Алби?

— Почему Лирис без сознания?

— Вы вообще смогли пройти через Лабиринт ночью?

Наконец кто-то выкрикнул:
— Вы видели гривера?

Все разговоры моментально стихли. Минхо медленно поднял голову. Несколько секунд он просто смотрел на Глэйдеров.

— Да, — ответил он. — Мы видели. Он тяжело выдохнул и посмотрел в сторону ворот.
— И я не просто его видел. Я видел то, как они убили его.

По Глэйду прокатился ошеломлённый шёпот. Томас поднял взгляд на Минхо. Ньют нахмурился. Чак даже перестал смотреть на Лирис.

— Что ты сказал? — переспросил Ньют.

Минхо поднялся на ноги.
— Они нашли способ убить гривера.

Никто не ответил. После всего, что они слышали о Лабиринте, после месяцев страха и попыток выжить, эти слова казались почти невозможными. Но Минхо стоял перед ними живой. Томас был рядом. Алби тоже вернулся. А Лирис лежала на земле, всё ещё без сознания, но дышала. И впервые за всю эту ночь Глэйдеры поняли, что правила Лабиринта, возможно, больше не были такими непоколебимыми, как они думали.

Глэйдеры собрались у Дома Совета почти сразу после того, как Лирис и Алби унесли к лекарям. Никто уже не думал о завтраке или работе. Все хотели одного — услышать, что произошло в Лабиринте. Галли стоял впереди, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто ещё несколько минут назад готов был разнести половину Глэйда.

Минхо сидел напротив него, всё ещё покрытый грязью и засохшей кровью. Томас стоял рядом. Ньют находился чуть сбоку, наблюдая за обоими. Остальные Глэйдеры окружили их полукругом.

— Значит, вы провели ночь в Лабиринте, — начал Галли. — И вернулись живыми.

Никто ничего не ответил.

— Вы понимаете, что это значит? — продолжил Галли. — Вы должны были быть мёртвы.

— Но мы не мертвы, — спокойно сказал Томас.

По толпе прошёл гул. Галли шагнул ближе.
— Ты вообще понимаешь, что сделал? — Галли ткнул пальцем в его сторону. — Ты нарушил главное правило. Никто не остаётся в Лабиринте после закрытия ворот, так вы еще и не бегуны!

— Если бы мы не забежали, Алби с Минхо были бы мертвы.

На несколько секунд стало тихо. Галли тяжело дышал, но отступил.

Ньют посмотрел на Минхо.
— Расскажи всё с самого начала. Ничего не пропускай.

Минхо медленно поднялся.
— Мы несли Алби. Он был в плохом состоянии. Потом появился гривер. Мы пытались уйти, но он загнал нас глубже в Лабиринт, после чего лабиринт изменился прямо перед нами, когда Лирис была на другой стороне. И нас буквально разделила огромная глыба, и нам пришлось разделиться. Мы долго шли...— говорил Минхо.

— А Лирис? — спросил Чак, перебив.

Минхо на мгновение замолчал.
— Она нашла нас сама.

Чак облегчённо выдохнул.
— И что потом?

— Мы бежали. Наткнулись на обрыв. Внизу были лианы. Перебрались через него. Потом Лирис придумала, как использовать закрывающуюся секцию.

Галли нахмурился.
— Она?

— Да.

Минхо посмотрел на него.
— Она поняла, что если заманить гривера внутрь и успеть выбежать до закрытия секции, стены зажмут его.

По толпе прошёл шёпот. Галли молчал.

— Три года, — процедил он. — Три чёртовых года мы жили с этими тварями. Три гола мы не могли найти выход от сюда из-за них. Но тут, пришли эти двое салаг, и завалили гривера?

По толпе прошёл гул. Кто-то согласно кивнул, кто-то, наоборот, нахмурился.

Галли продолжил, уже почти крича:
— Вы хоть понимаете, что натворили? Эти правила существуют не просто так! Каждый человек здесь знает, что происходит, когда нарушаешь порядок!

Ньют спокойно посмотрел на него.
— И что же ты предлагаешь?

Галли перевёл взгляд на Томаса.
— Наказать их.

Глэйдеры тут же зашумели.

— Нет!

— За что?

— Он спас Алби!

— Что происходит?

Галли попытался перекричать толпу, но Ньют поднял руку.
— Тише.

Шум постепенно стих.

Ньют повернулся к Минхо.
— А ты что думаешь?

Минхо несколько секунд молчал. Он посмотрел на Томаса, потом на остальных Глэйдеров.
— Я думаю, что за всё время, что мы здесь, ещё никто ни разу не убивал гривера.

В Доме Совета стало тихо.

— И я не собираюсь делать вид, будто это ничего не значит. — Минхо провёл рукой по лицу.
— Когда всё началось, я хотел просто выбраться оттуда как можно быстрее. Я струсил. Я хотел добраться до выхода, пока секция не закрылась окончательно.— он ненадолго замолчал.— А Лирис осталась.
— Она осталась в Лабиринте, который уже начал меняться, хотя прекрасно понимала, что может не успеть. А Томас, когда я хотел сбежать, он был готов остаться с Алби, и помочь ему.— Минхо посмотрел прямо на Галли.

— Не знаю, что это было — храбрость или чистая глупость. Возможно, и то и другое. Но раньше нам этого точно не хватало.
— Я думаю, он может стать Бегуном, а Лирис моей правой рукой. — Минхо пытался не подавать виду, что не хочет, чтобы Лирис была бегуном, ведь он переживает за неё больше, чем за свою шкуру.

На несколько секунд повисла тишина. А потом Дом Совета взорвался голосами.

— Нет!

— Ни за что!

— Они здесь всего ничего!

— Девчонку на руководство?!

— Это безумие!

Галли открыл рот, собираясь возмутиться, но в этот момент над Глэйдом раздался пронзительный звук.

Сирена.

Все мгновенно замолчали.

Гул был настолько громким, что разговоры оборвались сами собой. Галли медленно повернул голову к лифту.

Ньют нахмурился.
— Что за чёрт?