1.4
В этот момент открылась дверь морга. Я было обрадовался тому, что вернулся Догер или может это Даг, который почему-то до сих пор не вышел со мной на связь. Я ошибся. Это была епархиальный администратор, в красной мантии, опоясанная золотым перехватом. Низкого роста чернокожая женщина-дьяконисса, со слегка выпученными глазами удивленно посмотрела на меня из коридора, после чего решительно вошла в морг и оглядевшись по сторонам, суровым голосом произнесла:
- Ты новый практикант?
- Да, верно... – нехотя ответил я.
- И почему мне не доложили что у нас новый работник в морге? Покажи мне свой формуляр! – Нездорово перекатив на бок голову, недовольно приказала она, смотря на брошенный рядом со мной фартук Догера.
- Похоже, вы меня не правильно поняли, мэм.
- В каком это смысле?
- Я не работаю здесь. Вернее да, я стажер на фабрике, но работаю с Дагласом Хьюзом, в отделе сборщиков трупов. Сюда привез четырех пентаморфов на осмотр. Сейчас заполняю отчет и собираюсь уходить – сказал я, пытаясь прикрыть, небрежно брошенный Догером, окровавленный фартук.
- Четырех? Каким еще Хьюзом? Где этот Догер!!!? – снова оглядывая весь морг, произнесла дьяконисса с таким видом, что казалось сейчас она собирается связаться с департаментом и доложить о чем-то.
- Вышел исполнять поручение начальства... - пытаясь хоть как-то избавить этого бедолагу от неприятностей, ответил я.
- Быстро покинь помещение, тебе запрещено одному находиться здесь! И этот ненормальный прекрасно знает об этом, расхаживая неизвестно зачем по фабрике.
- Да, но мне нужно заполнить еще...
- Это приказ стажер и не перечь мне! Либо ты выносишь отсюда свои кости, немедленно, либо я приглашаю охрану и они сами отводят тебя сразу в департамент для наказания. Я прослежу, чтобы ты запомнил его надолго!
Мне не хотелось продолжать доводить эту гневную женщину. Тем более, у нее действительно был повод не оставлять меня здесь одного в отсутствии Догера. Все таки это был объект с третьей степенью информационной безопасности, а Догер как бы являлся его единственным оператором.
Ничего не поделаешь, я поправил фартук, который почти уже сполз на пол, того и глядишь упал бы через секунду и пошел к выходу. Приближаясь к дьякониссе, я почувствовал странный запах, похожий на тот, которым пахнут роботы только что сошедшие с конвейера, наверное у нее было много новых или недавно отремонтированных имплантов, которые поддерживали ее в столь преклонном возрасте. Уже подходя к открытой двери, я ощутил на спине ее презрительно-недовольный взгляд:
- Постой стажер... - остановил меня громкий, суровый голос.
- Да, ваше преподобие!? – спокойно произнес я остановившись.
- Как твое имя? – после небольшой паузы спросила она, как будто пыталась сдержаться от очередного выпада в мою сторону
- Дэвид.
- Где четыре пентаморфа, которых ты привез? Куда ты их положил?
- Там, на столе в углу, сидят и ждут Догера – посмотрев в их сторону, ответил я.
Бегло осмотрев сидящих там роботов, она снова наклонила голову, как будто бы от этого ей стало лучше их видно. Я даже услышал как хрустнула ее шея. Возможно она немного перестаралась, либо у нее барахлил какой-то костный имплант от перенапряжения в нервной системе. В любом случае я не стал бы переживать, если бы она упала прямо здесь, свернув себе шею.
- Это... это слуги нашей Богини-матери? – чуть ли не заикаясь, спросила она.
- Как и все мы, мадам...
- Хватит! Урод! Ты хоть понимаешь, что наша Мать держит их возле себя как родных сестер, а ты трогаешь их своими грязными пальцами вонючего сборщика.
- Но у меня чистые пальцы! Мадам, посмотрите сами – достав руки из карманов, я протянул их ей под нос.
Дьяконисса быстро и с презрением отвернулась от меня, от чего ее красная мантия вздулась словно красный купол, демонстрируя молчаливую вспышку гнева своей хозяйки. Затем она пошла в сторону пентаморфов, которых мы рассадили с Догером на столе.
Можешь идти выполнять свою работу. Не забудь Сказать Догеру, если его встретишь, чтобы немедленно тащился на свое место – сказала она, не поворачиваясь в мою сторону.
- Да, мадам.
Выйдя в коридор, я увидел, перед тем как закрылись двери, как дьяконисса стояла над телами пентаморфов и пристально изучала их. В голове мелькнула мысль, что она может захотеть взглянуть мой отчет оставленный в базе. В любом случае я был уверен, что невольно возбудил ее интерес и она намеревается что-то проверить. Надеюсь, Догер сможет с этим разобраться...
Когда я шел обратно к выходу из фабрики, Даглас прислал сообщение о том, что отъехал по какому-то важному делу и будет ждать меня на парковке через двадцать минут. Еще прикрепил фотографии пельменей к сообщению и несколько подбадривающих смайликов. Мне кажется, что интересные люди не хотят никому доказывать свою уникальность, а скорее наоборот, стараются ее никому не демонстрировать, раскрываясь только при личном общении. Даглас был именно такой. С виду неприветливый, чопорный и даже склонный к агрессии, но при ближайшем рассмотрении, его своего рода добродушная открытость, делала отношения к Дагласу чрезвычайно легкими и приятными. Пожалуй, это было его главным отличием от большинства современных людей, склонных импульсивно и сиюминутно, проявлять в своей внешности и поведении последние остатки индивидуальности.
Я поймал себя на мысли, что торопиться сейчас некуда и мне тут же захотелось пройтись по фабрике и осмотреться.
Гуляя по длинным коридорам, я старался не замечать никого вокруг. В голову снова лезли мысли об отце. Должен признаться, я добровольно пускал их в себя именно здесь, в этих мрачных коридорах пусть и не церкви, но все же ее части. Мы никогда не были с ним близки, как бы мне этого не хотелось и как бы он не убеждал себя в обратном. Человеку было уже далеко за пятьдесят, но он непреклонно не желал видеть, что его сын давно перерос его убеждения. В наших жилах текла одна кровь и именно здесь я ощутил, как мне от этого больно.
Проходя мимо очередной двери я обратил внимание, как возле нее скопилось довольно внушительное количество тележек набитых доверху высушенными человеческими трупами, заламинированными в плотную прозрачную пленку. Обескровленные и обезображенные, они напоминали использованный пакет от мясного коктейля, скукоженные ровно настолько, насколько еще способны принести пользу при финишной переработке. Вокруг было по-захолустному грязно. Недалеко стояло несколько санитаров, увлеченно разговаривающих между собой и периодически поглядывающих на часы. Эти «рудокопы» не обращали на меня никакого внимания и я, воспользовавшись этим, подошел к приоткрытой двери, чтобы заглянуть внутрь.
Я увидел довольно большой, хорошо освещенный цех, где в несколько рядов были расставлены операционные столы, над которыми, склонившись, орудовали «серые балахоны», в основном люди, насколько я смог это увидеть. Оснащенные всеми необходимыми инструментами, с нацепленными на потные шеи фартуками, они непринужденно ковырялись в трупах лежащих перед ними. Они извлекали из них все, что только можно было отрезать и сортировали человеческие внутренности на перфорированные подносы, с которых в специальную емкость стекали последние остатки не откачанной крови.
На большинстве санитаров капюшоны были сняты. Должно быть они закрывали им свет и мешали работать. Я невольно задержал взгляд на одном из них, том что стоял неподалеку от входа. Глаза его горели а щеки были натянуты гримасой старателя. Увидев, как я наблюдаю из коридора, один из этих «мастеров» оторвался от трупа и свирепо задернул небольшую занавеску, прикрыв себя от чьих-либо взглядов. Не долго заставил себя ждать и угрюмый смотритель, появившийся откуда-то из глубин этого цеха. Подойдя ближе ко мне, он молча протянул руку к терминалу на стене. Передо мной тут же задвинулись двери, скрыли этот вертеп, бесстыдно отблескивая черным глянцем.
Отправившись дальше по коридору, уже в сторону выхода, я не желал принимать все это близко к сердцу. Тем более что-то подобное я уже видел на своей практике, пусть и не в таких масштабах. Не могу сказать, что привыкну к этому месту за день или два. Со временем что-то определенно перестанет вызывать гнетущее отторжение. Мне остается надеяться, что я не превращусь в тех, кому любая оплачиваемая работа закрывает на все глаза.
Пройдя еще немного, я услышал знакомый гул, где-то вдалеке, говорящий о том, что я приближаюсь к центральному распределительному залу. Ожидая скорую встречу с Дагом и что на сегодня моя работа закончена, я не торопясь направился в его сторону.
Вдруг, вдоль всего пола коридора, там где периодически мелькали путеводные линии под тележками, загорелись три полосы по центру, переливающиеся волной красного света в направлении центрального зала. Остальные же полосы в мгновение погасли. Свет вокруг стал чуть-чуть ярче, как будто зажглось дополнительное освещение. Я не понимал что происходит. Разве что, этот сигнал означал нештатную ситуацию или что-то в этом роде. Некоторые сотрудники фабрики лениво двинулись в сторону выхода, кто-то даже беспечно бросил свою тележку в коридоре. Многие просто остановились, чтобы связаться с диспетчером.
Я был уверен, что ничего серьезного не случилось. По крайней мере реакция большинства, тех кто находился рядом, говорила именно об этом. Тут же я услышал, как рядом со мной разъехались двери и не желая примыкать к толпе и толкаться со всеми у входа, я метнулся внутрь какого-то помещения, чтобы переждать там и заодно связаться с Дагом. Может он зашел на фабрику, чтобы найти меня в морге?...
Я оказался в начале протяженного криосклада, доверху наполненного одинаковыми герметичными биоконтейнерами. Они были аккуратно и заботливо уложены на огромных, высоких стеллажах, которые занимали большую часть всего помещения, оставляя между собой лишь небольшие узкие коридорчики для прохода персонала. Вокруг было светло как днем, немного холодно и совсем безлюдно. Мне захотелось узнать, что хранят здесь, в этих небольших белых кейсах. Подойдя к пульту управления, я закрыл за собой дверь. Еще раз убедившись в том, что рядом нет ни души я направился к ближайшему стеллажу и достал один из контейнеров, лежавший у самого края. Положив его на пол и едва открыв плотно припечатанную крышку, я заметил как оттуда вывалился небольшой серый овальчик, который как выяснилось оказался чьим-то бывшим языком. Серый, сморщенный, высушенный до размера разве что пальца он напоминал старый, засохший кусок клея. Я осторожно поднял его и положил обратно в контейнер, до верху набитый его молчаливыми собратьями. Неужели им не хватает места для того чтобы хранить все эти органы, подумал я и закрыв крышку, вернул контейнер на место.