Порождение бездны

Шестой ближе подошёл ко мне, крепко держа в руках разорванный тканевый мешок, издалека походивший на тот, что мы взяли с собой поход. Мы не жалели еды, поэтому он становился всё легче и легче с каждым днём. Однако мы продолжали носить его по очереди, оберегая наш единственный источник пропитания.

Сначала я даже и не понял, почему мой товарищ держит эту тряпку так демонстративно, он выставил сумку вперёд и указывал на неё взглядом. Присмотревшись к ней, я наконец всё осознал и резко вскочил, хватаясь за голову. Вместе с беглецами из временного лагеря исчезли все наши вещи, мужчины забрали в небытие еду и лекарственные травы. Мы остались ни с чем посреди безжизненной равнины. Я судорожно выхватил мешок из рук Шестого и стал вглядываться внутрь, но через рваное дно я смог увидеть только пыльную землю.

— Они хоть что-нибудь оставили? — на моём лице появилось отвращение, которое превратило его в гадкую гримасу, — у меня остался при себе только кинжал.

Признаться, мы были в полном восторге от даров, полученных от аборигенов. Я уж слишком часто хлопал себя по карманам, чтобы убедиться в том, что не выронил оружие и не потерял его, пока не стало слишком поздно. Часто я доставал его и рассматривал на солнце, наблюдая за металлическими переливами от ярких лучей.

— Как видишь, мы достойны только равного мешка, — Шестой достал из кармана карту и гордо показал её мне, приподняв уголки губ, — ещё осталась карта и пустой сосуд для воды.

Мне уже начало казаться, что мой проводник запомнил план местности наизусть, настолько часто он смотрел на карту. То и дело мой товарищ сравнивал начертанный маршрут с нашим, а я поражался той легкости, с которой он умел определять верное направление. Шестой мог не отрываясь вглядываться в кусок пергамента, постоянно что-то вписывая в него и делая пометки по бокам. Я ничего не понимал в этом увлечении и только мог удивляться тому, насколько Шестому нравилось это занятие.

Недолго думая, мы решили вернуться в деревню, чтобы позаимствовать нужные нам вещи у местных. Подыскивая всевозможные оправдания нашим действиям, мы сошлись на том, что нашей компании еда нужнее, да и вообще, чувство обиды взяло верх над здравым смыслом. Не дожидаясь темноты, мы отправились в путь, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, постепенно заполняющих наши головы.

Тяжёлая дорога под раскалённым солнцем всегда плохо на мне сказывалась, я ничего не соображал и видел только ускользающие из-под ног камни. Методичное переставление онемевших конечностей, наконец, привело нас к краю пугающей деревни. Нас встретил всё тот же подрагивающий в высоте дымок, который теперь не казался таким дружелюбным. Наоборот, он заставил нас вздрогнуть, словно вокруг было невообразимо холодно.

В этих краях смеркалось довольно быстро, и мы решили дождаться темноты, сидя у подножья пологого холма. Над головой с громкими воплями изредка пролетали мелкие птицы, больше похожие на чёрные точки. Где-то в колючих зарослях трещали насекомые, потирая своими мохнатыми лапками. Хоть мне и казалось, что вокруг нас кто-то ходит, я не стал говорить Шестому о своих догадках. Нам было нечем развести огонь, и мы сидели в кромешной темноте и слушали таинственные звуки, отзывающиеся громкими толчками в ушах.

Поход сильно нас утомил, хоть деревня и находитесь от нашего лагеря не так уж и далеко. Мы не привыкли обходиться без еды и было неприятно ощущать тянущие боли в животе. До заката оставалось совсем недолго, об этом твердили облака в далёком небе, стремительно надвигающиеся на нас, и лёгкая дымка на горизонте, уже готовая закрыть солнце своей тягучей белой пеленой. Мы сразу поняли, что готовы действовать.

На этот раз мы решили обойти вход в деревню с другой стороны, чтобы случайно не наткнуться на тело неудачливого беглеца. Идти мне не хотелось, а уж тем более, я не горел желанием отправляться в поселение в полном одиночестве. Однако нам пришлось разделиться, чтобы не делать лишнего шума и не привлекать ненужного к нам внимания.

Как только вы прошли сквозь плетёный забор, похожий на птичье гнездо, Шестой сразу начал озираться по сторонам и выискивать место, откуда можно было бы тихо наблюдать за странной деревней. Казалось, что она была совершенно пустой и безлюдной, хоть над ней и висел густой дым, выходящий из домов и разносимый ветром по всей округе.

Сидя в траве, я пытался оставаться равнодушным к маленьким тварям, ползающим по мне. Насекомые залезали под рубашку и я чувствовал, как они перебирали цепкими лапами по моей коже. Хотелось встать и отряхнуться, но я не мог этого сделать, мне оставалось только безмолвно наблюдать за тем, как я превращаюсь в их логово. Неподалёку протекал ручей, и я слышал, как мои ноги тихо погружались в топкий ил, издавая неприятные звуки, напоминавшие лопающиеся пузыри, наполненные чем-то жидким.

Шестой почти бесшумно прошептал мне, что отправляется в центр поселения. Я с одобрением посмотрел на него, но не стал расспрашивать своего товарища, что именно он хочет там найти. Видимо, Шестой думал, что справится с этой задачей лучше, чем я. Однако мне тоже хотелось чем-то заняться, и я не мог больше терпеть полчище жуков под своими ногами, поэтому ползком принялся передвигаться к тропинке, усыпанной острыми камушками.

Я слишком долго пробирался между далеко построенными друг от друга каменными домами пыльно-жёлтого цвета, покрытыми плесенью и белой известью. Я старался оставаться незамеченным, попутно запихивая в карманы всё, что попадалось под руку. Я узлом связал вывешенную на улице ткань и заталкивал в неё посуду, стоящую на уличном столе, всё складывалось чрезвычайно удачно. В общем, я делал поистине кошмарные вещи, но старался не думать об этом.

Тихо отложив найденные вещи в сторону, я с радостью осознал, что идти становилось всё легче, и теперь я мог смотреть по сторонам, оставаясь совершенно незамеченным. Набравшись храбрости, я быстро перебежал тропинку и по ту сторону вышел к воде. Она казалась ещё причудливее от тех ярких бликов, которые роняли на неё отблески звёзд. Смягчённая зеленью у берегов водная гладь сверкала, отбрасывая свет мне прямо в лицо. Чистая, как хрусталь, вода быстро переместилась ко мне в флягу, и я уже был готов возвращаться к Шестому.

— Ах ты, хмыстень! — вдруг до меня вместе с ветром долетел оглушительный женский крик, который, казалось, переполошил всю деревню, — руки бы тебе оторвать да выкинуть!

Я пригляделся и увидел вдалеке Шестого, который со всех ног летел ко мне. Он тащил в руках целую кучу непонятных съестных продуктов, которые то и дело сыпались на землю, оставляя за собой грязный след. Мой проводник со страхом в глазах оборачивался на крики и вдруг громко засмеялся. Он чуть не врезался в меня, и мы неслись по деревне мимо зажигающихся окон, не успевая дышать.

Когда поселение было уже позади, мы сложили найденные вещи в походный мешок. Я пытался отдышаться, но никак не мог успокоиться и привести ритм своего сердца в порядок. Я посмотрел на Шестого, который с глупой улыбкой на лице громко дышал, скрестив руки на груди.

— Та женщина сидела с открытыми глазами и не шевелилась, словно она спит, я просто хотел... Я видел, как у неё блестело что-то за ухом, — сказал Шестой, жадно глотая воздух, и приложил руку к волосам, прямо в том месте, откуда, по его словам, исходил таинственный свет.

— Зачем же ты залез к ней в дом? — с изумлением спросил я и нахмурил брови, отведя взгляд куда-то вдаль, — и откуда все эти припасы?

— Уже не важно, но у неё я ничего не брал, просто стало любопытно, всё ли с ней хорошо, — Шестой вдруг понял, насколько глупо выглядел его поступок. Хотя и мне тоже стало интересно происхождение блеска в волосах женщины.

— Как видишь, она очень даже в порядке. Так куда отправимся теперь? — подпрыгнув, я услышал, как у меня за спиной весело бренчали и позвякивали лёгкие тары с едой. Я довольно улыбнулся и поправил сумку.

Теперь мы полностью были готовы продолжить своё путешествие, не зная, куда нас приведёт эта дорога. Уже больше месяца мы находились за пределами нашей деревни, когда-то мы не могли и представить, что окажемся так далеко от знакомых до тошноты мест.

— Мне не даёт покоя это место, — Шестой указал пальцем на непонятное очертание на карте, которое больше подходило на глубокую чёрную яму, — я хочу проверить, что там находится.

Мы опять шли, наблюдая за однообразными пейзажами, которые уже не так радовали глаз, как раньше. Мне больше не хотелось с изумлением рассматривать все детали и мельчайшие подробности живого мира, окружающего нас. Ко всему со временем привыкаешь, и уже хотелось поскорее выбраться из засохшей комьями равнины. Впереди нас ждал очередной рисунок на карте. Мы всё гадали, чем может оказаться эта чёрная точка, обведённая несколько раз. Даже придумали название для этого места и шутливо говорили, что направляемся к Бездне.