Теневое прошлое

   «Иногда ты не понимаешь, что твои мечты — это не просто мечты. Это твоя душа, твоя сущность, твой единственный способ быть настоящим. И когда ты видишь, как они рушатся на глазах, тебе кажется, что с ними исчезает часть
тебя...
Я

вышла из машины, и вдруг споткнулась, упав прямо на глазах у охраны. Я почувствовала, как на моих коленях появляется боль, но не обращала на это внимания. Я хотела встать и пойти к дому, но услышала голос матери, которая начала кричать на меня, обвиняя в том, что я позорю её перед людьми. Она не могла понять, что для меня эти люди не имели значения. Мать продолжала орать на меня за мои рисунки, не давая мне шанса спокойно высказаться. Я пыталась скрыть свою боль, но, понимая, что так будет всегда, просто молча встала, вытирая окровавленные колени. Мы снова начали идти к дому, и я споткнулась ещё раз. Мать схватила меня за руку и потащила, не обращая внимания на мои страдания.

Когда мы поднялись в мою комнату, она жестоко бросила меня на кровать и продолжила кричать, что мои рисунки — пустая трата времени. Это был мой мир, и каждый рисунок для меня был важен, но для неё это было ничто. Когда она разорвала мой рисунок, сердце сжалось. Я не могла поверить, что она так поступила.

«Почему ты это делаешь?» — закричала я, но мать лишь пожала плечами и ушла, хлопнув дверью. Я осталась одна, стоя среди осколков моего мира. Мои руки дрожали, и я пыталась собрать их обратно, но ничего не получилось. Беспомощно смотрела на порванные куски бумаги, не в силах собрать их в одну целую картину. Слёзы катились по моим щекам, и я почувствовала, как постепенно теряю всё, что было моим.
Я долго сидела на полу, сжимая в кулаке свои рисунки. Листки стали помятыми, края загибались, но я не могла заставить себя разжать пальцы. Чувствовала, как боль от поступка матери пронзают меня насквозь, а её слова крутятся в голове. Это было слишком. Я встала, с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как ноги немного подкашиваются от усталости, и пошла к шкафу. Взяла чёрную пижаму, одну из тех, которые приносили мне хоть малую долю уюта и спокойствия. Находясь в этом доме, такие моменты были редкими.

Сняв свою привычную одежду, я надела мягкую, тёмную пижаму, из которой редко выходила. Косы, которые я носила, снова болели, и я осторожно распустила их. Так было лучше. Уложила волосы, вздохнула, и в эту минуту я почувствовала слабость. Мне хотелось просто лечь и забыть обо всём. Но, как только я почувствовала голод, мне стало трудно игнорировать его. Я решила пойти вниз и попытаться перекусить. Как только я услышала вкусный запах еды, что-то внутри меня пошевелилось.

Я начала спускаться по лестнице, но не успела дойти до кухни, как услышала голос матери. Она кричала, требуя, чтобы я встала. С этими словами я сразу же остановилась. Моё тело снова наполнилось усталостью, а на глазах проступили слёзы. Я устала от постоянных оскорблений и давления, но не имела силы противостоять. На её голос было невозможно не отреагировать.

— Встань на весы, — приказала она с уверенным тоном, который мне уже давно был знаком.

Словно по команде, я послушно встала на весы. Цифры, которые я увидела, вызвали странное чувство внутри. 57 килограммов. Мать не удосужилась даже взглянуть на меня с сочувствием, она просто закричала:

— В конце месяца ты должна весить 50 кг. Никаких разговоров!

Я смотрела на неё, не веря своим глазам. Все эти бессмысленные требования. И как будто этого было недостаточно, она вручила мне стакан воды и сухофрукты. У меня не было ни сил, ни желания спорить с ней. Я взяла стакан, но не чувствовала ни голода, ни желания есть.

— Ты должна заняться делами. Не трать время на эти глупости с рисунками, — сказала мать, продолжая давить на меня.

Я повернулась и пошла в свою комнату. Мать была права в одном: мне было трудно заниматься чем-то кроме учёбы. Но она не могла понять, как много для меня значат мои рисунки. Это была моя вселенная, моя маленькая свобода, которую она разрушала своими словами. Я пыталась не думать об этом, но сердце сжималось от боли.

В комнате я снова легла на кровать, пытаясь забыться. Моя голова была забита мыслями о том, что я не могу оправдать ожидания матери, о том, как мне не хватает поддержки и понимания. В какой-то момент я почувствовала себя совершенно опустошённой. Но через несколько минут я встала и подошла к окну. Холодный воздух снаружи казался более живым, чем я чувствовала себя в этот момент.

Я смотрела через стекло, пытаясь найти утешение в простых вещах. Снаружи, под деревом, стоял парень с сигаретой. Его волосы были растрёпаны ветром, дым от сигареты окутывал его лицо, а взгляд был сосредоточен. Я наблюдала за ним некоторое время, замечая, как он, казалось, тоже находился в своих мыслях. Его взгляд в мою сторону застал меня врасплох, и наши глаза встретились.

В этот момент я почувствовала что-то странное — смесь боли и какого-то странного облегчения. Мы просто смотрели друг на друга, и я не знала, что думать. Я искала в его взгляде нечто хорошее, что-то, что напомнило бы мне, что в этом мире ещё есть что-то значимое, хотя бы на мгновение. Но не могла найти ничего, кроме боли, что заполняло мои мысли.

Я отвела взгляд, глубоко вздохнула и вернулась к своим мыслям, все ещё стоя у окна. Внутри меня была борьба, непрекращающийся внутренний конфликт между тем, кем я должна быть, и тем, кем я на самом деле являюсь. И этот парень с сигаретой, казалось, был единственным человеком, кто хоть на миг был способен отвлечь меня от этой бездны, в которой я застряла.