Глава 12
Тишина на кухне стала невыносимой. Майя медленно поставила чашку на стол — пальцы всё ещё дрожали, и фарфор жалобно звякнул. Она попыталась встать, чтобы уйти, скрыться в своей броне, но Адель преградила ей путь, упёршись руками в стол.
— Нет, — отрезала Адель. Голос её был твёрдым, как сталь. — Не смей уходить. Ты постоянно прячешься за своими правилами и этикетом. Но я видела ту анкету. Я видела девочку, которая хотела просто «жить». Куда она делась, Майя?
— Это не твоё дело, Адель! — Майя внезапно сорвалась на крик, и её голос эхом ударился о кафельные стены. В глазах блеснули слёзы ярости. — Ты не понимаешь... Ты думаешь, это просто история из книжки? Это моя жизнь, которую я по кусочкам собирала заново! Я не хочу, чтобы ты знала меня такой. Не хочу, чтобы ты видела во мне ту слабую, раздавленную девчонку!
— Ты не слабая! — Адель схватила её за плечи, заставляя смотреть на себя. — Ты выжила. Но ты до сих пор бежишь. Ты пьешь по ночам, потому что тени из прошлого всё ещё здесь. Расскажи мне. Настало время.
Майя обессиленно опустилась обратно на стул. Её плечи поникли, и вся её «леди-выправка» исчезла. Она смотрела в окно, где в темноте отражался её собственный бледный силуэт.
— Меня не взяли в проект, потому что сказали, что я еще маленькая, — начала Майя, и её голос стал пугающе тихим. — Слишком высокий риск суицида. Слишком много наркотиков в крови. Они побоялись ответственности. МАРИЯ тогда была лишь ассистенткой, она единственная дала мне свой номер телефона и сказала: «Попробуй сама. Если выживешь — я помогу».
Майя сглотнула, её пальцы судорожно перебирали край скатерти.
— Я вернулась домой. В тот самый ад. Отец тогда не просыхал неделю. Он... он не любил, когда я мешала ему пить. В тот вечер он нашел мою анкету, которую я прятала. Он смеялся. Смеялся над тем, что я хотела стать нормальной. А потом начал бить. Бабушка стояла в дверях и просто смотрела. Она сказала: «Так тебе и надо, дрянь».
Адель замерла, боясь даже вздохнуть. Она видела, как Майя медленно расстегивает пуговицу на манжете своей дорогой блузки и закатывает рукав, обнажая предплечье выше той самой татуировки. Там, среди изящных узоров, виднелись старые, глубокие шрамы.
— В ту ночь я ушла на чердак. У меня была пачка таблеток и бутылка дешевого вина, украденная у отца. Я просто хотела, чтобы голоса в голове замолчали. Чтобы бабушка перестала говорить, что я ошибка. Чтобы отец перестал бить маму... — Майя закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — Я отключилась. Но мама нашла меня. Она вызвала скорую, хотя отец запрещал, боялся полиции. Она спасла меня ценой своего здоровья... он избил её за это так, что она месяц не вставала.
Майя закрыла лицо руками.
— Лаура вытащила меня через полгода. Она помогла мне лечь в клинику, оплатила учёбу на психолога. Я поклялась, что стану идеальной. Что никто и никогда больше не увидит во мне ту «удобную» девочку, об которую можно вытирать ноги. Я создала эту Майю — холодную, женственную, безупречную. Но внутри... внутри я всё та же семнадцатилетняя Майя, которая сидит на чердаке и ждёт, когда всё закончится.
Адель слушала, и её сердце разрывалось. Вся её ревность к Саше, всё её раздражение из-за «масок» Майи — всё это казалось таким мелким по сравнению с этой бездной.
— Вот почему ты пьешь, — прошептала Адель, подходя ближе и осторожно накрывая ладонью дрожащую руку Майи. — Ты пытаешься заглушить крик того чердака.
— Да, — Майя подняла на неё глаза, полные боли. — Каждый раз, когда Лаура ругает меня, каждый раз, когда я вижу, как вы ссоритесь, я возвращаюсь туда. Эта татуировка... она закрывает самые страшные шрамы, но она не закрывает память.
Адель не выдержала. Она притянула Майю к себе, обнимая так крепко, как только могла. Настоящая пацанка — резкая, грубоватая, но сейчас она была единственным щитом для этой хрупкой «леди».
— Ты больше не на том чердаке, — тихо сказала Адель в самое ухо Майи. — И ты не безнадёжна. Слышишь меня? Ты самая сильная из всех, кого я знаю. И я не позволю тебе снова туда вернуться.
Майя уткнулась лицом в плечо Адель и впервые за много лет разрыдалась. Это не были тихие слёзы — это был надрывный, страшный плач человека, который слишком долго держал всё в себе.
⸻
Прошёл час. На кухне всё так же горел тусклый свет. Майя понемногу успокоилась, хотя её лицо всё ещё было припухшим от слёз. Она сидела, прижавшись к Адель, и та медленно поглаживала её по плечу.
— Что теперь? — спросила Майя, вытирая глаза. — Ты теперь знаешь всё. Ты будешь смотреть на меня с жалостью, как все те врачи в клинике?
— С жалостью? — Адель дерзко ухмыльнулась, хотя в её глазах всё ещё стояли слёзы. — Нет, ангелочек. Теперь я буду смотреть на тебя с еще большим интересом. Потому что теперь я знаю, что за этим шёлком прячется настоящий боец.
Адель помедлила, а потом добавила тише:
— И Сашу я больше к себе не подпущу. Я теперь понимаю, почему тебя это злило. Ты боялась, что я... как те люди из твоей анкеты? Которые просто «проводят время»?
Майя слабо улыбнулась и кивнула.
— Я боялась, что ты станешь для меня кем-то важным, а потом уйдешь, как только увидишь мою тьму.
— Твоя тьма меня не пугает, — Адель коснулась пальцами подбородка Майи, заставляя её поднять голову. — Мы обе из этой тьмы вышли. Значит, вместе и будем свет искать.
В эту ночь в доме «Пацанок» что-то изменилось навсегда. Секрет, который должен был их разрушить, стал их самой крепкой связью. Но они обе понимали: впереди финал шоу, и Лаура Альбертовна не спустит глаз с Майи, а Саша не простит Адель того, что её так легко «отодвинули».