Совсем одна

Несколько дней после отъезда сестры Алина думала. На работе, дома, на улице, в магазине. Готовила она или рисовала, говорила или смотрела в телефон. Думала о Кристине. Даже не совсем о ней, а о чувствах, которые просыпались, когда её образ всплывал в голове или когда та стояла перед Алиной.

Что это? Сначала казалось, что это просто благодарность. Мол, она выросла из-за Лукиной, которая и поставила Алину на ноги после такого ужасного случая. Однако нет, это не были детские или сестринские чувства, а нечто большее. Сказать, что дружеские, тоже не выходило: Алина ощущала жар в груди, иногда её руки хотели потянуться к телу Кристины. Она хотела держать её за руку, гладить по голове, лежать с ней в обнимку, спать с ней в одной постели. Щёки пылали, когда Алина как-то случайно представляла свою соседку без одежды или видела её в одном лишь белье. Она горела желанием прикоснуться, рассказать обо всём самом сокровенном и жить вместе всегда.

Поняв наконец, что она влюбилась, Алина долго кричала в подушку. Она вспомнила, что и раньше девочки вызывали у неё не восхищение, не ревность, не что-либо похожее, а именно близкое чувство, что одолевало её сейчас. Но тогда казалось, что в этом нет ничего такого. Казалось, Алина придумала эти чувства. Но теперь, сидя на кровати Кристины и обнимая подушку, на которой та спала, Алина всё поняла.

Однако сейчас, когда чувства были поняты, Манн захотела узнать одну вещь, о которой возлюбленная не говорила. Каждый раз, как кто-то упомянал об этом, Крис переводила тему и хмурилась.

По приходе с работы Кристина сразу же зашла на кухню, однако там сидела Алина. Вид она имела серьёзный, но в ту же минуту взволнованный. Из-за этого Кристина смутилась, но прошла к столу, села и уставилась на Алину, кивнув.

- Привет, я хочу узнать кое-что о тебе. Просто ты как будто не хочешь об этом разговаривать, но я хочу знать, ведь мы вроде как уже более близки с тобой, да? - покраснела Манн, произнося эти слова, но всё ещё взгляд был устремлён на собеседницу.

Та заволновалась, хотя Алина этого не видела. Кристина смотрела на неё с удивлением и вниманием.

- Короче, я всё хотела узнать про твой этот шрам на щеке. Откуда он у тебя? И почему ты так не любишь вспоминать про него или типа того?

Повисла тишина. Над кухней словно сгустились тучи, то ли грустные, то ли злые. Но погода за окном светилась и не предвещала дождь. Лицо Крис засияло жёлтыми бликами от солнца из окна напротив неё. Пусть это лицо явно отражало смущение и некоторую раздражённость, Манн и не думала, что её фраза сильно задела собеседницу, не было ощущения, что сейчас Кристина встанет и уйдёт. И правда, лицо приобрело более мягкое выражение, Кристина подумала, потёрла щёку и заговорила:

- Ладно, Алина, я расскажу. Хотя знают об этом очень немногие, но я тебе доверяю, - после этих слов Алина словно расцвела и придвинулась ближе к столу. - В общем-то, было мне лет четырнадцать, и нравился мне один мальчик, он учился со мной в одной школе. Знаешь, высокий такой, кудрявый, улыбка красивая, все дела... Только вот характер у него оказался так себе, а узнала я это тогда, когда намекнула ему о своих чувствах... И сказал он, что у меня щёки большие, хомяком обозвал, представь!

Алина, услышав это, нахмурилась. Сейчас она видела перед собой девушку с очерченными скулами, щёк не было. Поэтому Манн стала догадываться, что произошло дальше.

- Так как подростки чаще всего немного глупые и слабые, меня задели его слова, но я не разлюбила его! Мне казалось тогда, что он прав, поэтому начала сидеть на диетах, голодала по три дня, а потом объедалась до отвала, после чего хотела умереть или выблевать из себя даже воду, - при этом Кристина перебирала пальцы на руках и словно сдерживала слёзы, но потом вздохнула и решила остановиться на пару мгновений.

В Алине в этот момент проснулась такая невообразимая жалость. Ей хотелось убить того идиота, который так расстроил Кристину. Хотелось её крепко-крепко обнять и поцеловать. Хотелось, чтобы никто не трогал эту прекрасную девушку больше никогда, чтобы она никогда себя не терзала и не ненавидела.

- Тренировками себя мучила, каждый день, - с расстановкой продолжала Крис, - плакала постоянно. А в один момент не выдержала... Как сейчас помню: стою перед зеркалом в ванной, смотрю на себя, прищуриваюсь, за щёки себя тискаю, но с ненавистью... Потом у меня глаза на раковину скользнули, а там лезвия лежали, для бритвы папиной, - на этих словах рука дёрнулась, а Алина привстала, - ну, и порезала я себе щёку на адреналине каком-то! Так порезала, что чуть сознание не потеряла, кровь текла, у меня в глазах потемнело, на раковину капало, а я почти задыхалась и впала в истерику.

На этом моменте Кристина сглотнула и заёрзала на стуле. Видно стало, насколько это больная для неё. Алина обошла стол и подошла поближе.

- Мама прибежала тогда, но она не успокаивала меня. Накричала, сказала, что я дура ещё та и приказала промывать рану и подзатыльник дала. Да, она потом, конечно, успокоилась и помазала чем-то, но первые несколько минут самые сильные. С тех пор у меня вот этот шрам остался, а я думала, что исчезнет... И с тех пор мне сложно принимать чувства, я отношусь к ним с осторожностью, особенно к чувству влюблённости. А знают об этом только семья, психолог, Витя и... Теперь ты, - с удивительной искрой улыбнулась Кристина, глядя на Алину, что стояла уже почти впритык и готова была заплакать, но сдержалась.

Обе осознали, что у них с мужиками не сложилось. Что один, что другой нанесли неизгладимые травмы. Не только физические. Поэтому они потянулись друг к другу и обнялись.

- Тебе не надо расстраиваться из-за одного мудака. Не надо осторожничать так со своими чувствами... а то я тоже такой могла стать, но именно ты мне показала какую-то значимость моих чувств, что ли, - шептала Алина, почти касаясь губами шеи Кристины. - Ты такая замечательная, я так тебя люблю, и не хочется, чтобы ты грустила, - сорвалось с губ то, что сидело в голове, но Кристина не обратила внимание на формулировку и прижалась крепче, встав со стула. - Мы обе получили шрамы, а они нас научат тому, что мы должны себя щадить, а не мучить. Спасибо тебе, что открылась мне, я ценю это, очень сильно, правда ценю.

Лукина медленно отстранилась и поблагодарила Алину за то, что выслушала. За то, что она снова смогла об этом сказать, в этот раз проще и с принятием. Снова они обнялись, а Алина окончательно поняла, что любит Кристину и никому её в обиду не даст, всегда выслушает и поддержит. Хотелось никогда её не отпускать.