Глава четвёртая: Холодные объятья отчаянья
Имя её болезни для него было не то, что неожиданно - немного удивительно. Он знал, что подростковый фанатизм, который она именовала любовью, уже прошёл - Саске для неё не больше бывшего сокомандника, пусть она и страдала, утирая горькие слёзы, когда он привёл с собой Узумаки с волосами цвета крови. Но её почти безумная привязанность к нему - пугает. Она держится за него, и живёт благодаря ему - другого смысла нет, ведь даже так она - измученная жизнью женщина с усталым взглядом зелёных глаз, почти изгой для жителей селения, чью фигуру провожают недовольными, осуждающими взглядами.
Хината роняет слёзы на шелковое кимоно, каждая капля которых въедается в драгоценную ткань. Её больно, горько от того, что Наруто, её драгоценный супруг, признал в Сакуре - возлюбленную, мать его детей, что носит под сердцем сына. Его сына.
Пусть когда-то, далёкие восемь с половиной лет назад, она пожалела её, гладя тонкой бледной ладонью по плече, когда она, сидя на кухне их, Наруто и Хинаты, особняка, плакала, роняя солёные слёзы в горячий чай.
Но сейчас она относится к ней со снисходительностью - не более, ведь та хрупкая дружба окончилась - сейчас они обе - матери детей Кагэ, а значит, тёплые отношения нашли свой конец там - в рождение первой дочери Сакуры, нежеланной Яиои.
С рождением малышки Эйко Хината поняла - назад пути нет, и теперь её счастливая жизнь - почти сказка со своими трудностями - окончена навсегда. Для Наруто теперь есть не только Боруто - удивительно способный и непоседливый сын, не только Химавари - тихая и милая дочь, но и нежданная Яиои и любимица Эйко, и ещё не рождённый, но столь желанный им сын. Сын, которого родит не она, Хината, а его давняя мечта с волосами цвета сакуры и изумрудно-зелёным глазами.
Госпожа Узумаки это понимает, и почти принимает - она знала, что жизнь с Наруто будет не из лёгких, понимала, на что шла, когда приняла его фамилию. Но от этого не становилось легче теми длинными ночами, проведёнными в одиночестве на большом и холодном ложе. Их семейном ложе.
Сакура молчит, упрямо не смотря на Узумаки - ей неприятны слова Карин, оскорбительны взгляды жителей, но она не в силах этого изменить, даже если захочет. Сейчас её положение гораздо выше, нежели будь она просто «Сакурой-сан» - ученицей Тсунаде Сенджу и непревзойдённым медиком. Сейчас у неё есть всё, о чём может мечтать женщина - любимая работа, желанный мужчина, дети, большой красивый дом. Но нет той особенной вещи, что сделала-бы её гораздо выше, нет статуса«жены», есть лишь горькое «любовница».
Сколько раз она, такая гордая и независимая, плакала и корила себя за ту обжигающую, мимолётную страсть? Сколько раз с завистью смотрела на Хинату, Госпожу Узумаки, что водила детей в парк и мило улыбалась приветствиям? Она не помнит. Для неё это происходило бесчисленное количество раз.
Но она не могла произнести Наруто «Уходи от неё», помня, что сама подтолкнула их друг к другу. Не могла, помня утешительный слова Хинаты и тихое «Ничего страшного, ты можешь остаться». Никогда Госпожа Узумаки не смотрела на неё с гневом, не упрекала в том, что она, Сакура, уводит её мужа - лишь молча опуская дымчатые глаза, говорила утешительные слова. Именно она, Хината, дала Сакуре смелость родить дочь, помогла и тогда, когда Сакура горько плакала и молила забрать нежеланное дитя - её вечное клеймо позора.
Ей было стыдно за те мысли, что иногда возникали в её голове... Но временами так хотелось быть Госпожой Узумаки - неоспоримой Госпожой для каждого жителя Конохи. И в таком порыве она была готова сломать хрупкой Хинате шейные позвонки одним точным ударом - она ведь не сможет защититься. Но потом её одолевало чувство стыда за такие мысли - беспочвенные, жестокие, неправильные. Но приходилось отгонять эти мысли, сжимая руки в кулаки, и думать о том, что и сейчас всё не плохо.
Но каждый раз, когда она наблюдала за Боруто и Химавари, что рисовали цветными мелками на шероховатой бумаге семью, даже самой себе Харуно начинала напоминать плотоядную птицу, что ждёт удачного момента, дабы напасть на своих жертв.
«Сакура-сан!..»
В глазах темнеет, и хрупкое тело, облачённое в красное кимоно, обмякает. Наруто не понимает, что случилось, но так и не отпускает её руку, приказывая тотчас доставить лучшего лекаря к ним.
***
- Наруто-сама, - безликая женщина в маске вздыхает, - как мы и предполагали - тело Сакуры-сан слишком слабо, и мы не можем быть полностью уверенны в том, что она сможет перенести эту беременность!
- Пожалуйста, постарайтесь помочь ей! Она... она сильная женщина! - его слова - отчаянный шёпот, что то и дело готов сорваться на крик. Он с болью смотрит на женщину, лежащую на кровати в маленькой светлой комнатушке.
- Конечно, мы постараемся, Хокагэ-сама, но никакого результата мы обещать не в силах - беременность проходит тяжело, как видите, и мы не можем гарантировать её полное выздоровление. Будет за счастье уже то, если она родит здорового ребёнка и сможет выжить... - женщина разводит руками, смотря на бессознательную Харуно.
- Но... как так?
- Понимаете, после рождения первой дочери Сакура-сан сильно ослабла - возможно, поэтому ни Яиои-чан, ни Эйко-чан не могут пользоваться чакрой. Ваш сын, которого под сердцем носит Госпожа Харуно, сможет пользоваться чакрой, но нет никакой уверенности, что Сакуре-сан хватит сил его родить! - голос женщины становится похож на голос учителя в Академии. Тот поучительный тон напомнил Узумаки саму Сакуру, что не раз именно так читала нравоучения и нотации - немного недовольно, чеканя каждое слово и поднимая вверх указательный палец.
- Хорошо... Я оставлю её под вашим наблюдением... - Кагэ вздыхает, бросая последний взгляд на Сакуру, и скрывается за дверью.
- До свидания, Хокагэ-сама! Как только появятся изменения - мы вам сообщим...
Наруто уходит, оставляя Сакуру на попечение врачам, и надеется, что ей станет лучше. За дверью его не ждёт ни Хината, ни дети - и от этого он испытывает почти недовольство - его жена даже не захотела узнать, как самочувствие Сакуры и его будущего малыша. Это, по его мнению - неприятно, но в голову закрадывается шальная мысль о том, что нынешняя Госпожа Узумаки не обязана заботиться о Харуно и поддерживать её, ведь, по сути, они борются за одного мужчину. И их борьба - немая, бессловесная, но от этого не менее жестокая.
Наруто замирает, смотря на пустой коридор немигающим взглядом. Его жена - не Сакура - Хината, и он об этом почти забыл. Синевласой Госпоже рода Узумаки должно быть неприятно, и сему виной он и его поведение, что опозорило её и её честь. Он так боялся за Сакуру и ребёнка, что совсем забыл о хрупкой и ранимой Хинате, что скорее промолчит, подобно тому, как она сделала, когда Сакура была беременна впервые, нежели устроит скандал. Хината, его Хината - тихая и спокойная женщина, но от этого она не перестала быть дочерью древнего рода и нынешней Госпожой не только для его клана и жителей селения, но и для него. Носительнице всевидящих глаз ничего не стоит свести счёты с жизнью - с подобием жизни, также как и клану Хьюга ничего не стоит забрать и её, и детей. Даже Карин может расценить Наруто, как угрозу для жизни бывшей химэ, и забрать в особняк Учиха - Саске точно не воспротивится воле жены.
Кагэ срывается с места, больше не видя препятствий на своём пути, глаза ему застилает ярость, что подобна сокрушительной чакре Курамы. Если-бы его образумили раньше, просто дали пощёчину и накричали - он не совершал бы ошибок, остановился и остепенился - но нет, столь смелого человека не нашлось, и все лишь с молчаливым недовольством взирали на него. С таким же недовольством во взгляде смотрела на него и Хината, а её он словно не видел - Сакура, она будто заполонила весь его маленький мирок - всё сознание, и он был не в силах ей противиться.
Постепенно супруга отошла для него на второй план, а вскоре каждую ночь он предпочитал проводить в объятьях Харуно, напрочь забывая о жене, которую он любил.
***
Он почти снёс дверь в дом, мигом забегая на кухню - та встретила его холодной, молчаливой тишиной - почти как Хината. Когда он осмелился выйти и направиться на второй этаж - к спальни, то замер перед дверью. Она была приоткрыта, но это не позволяло ему рассмотреть, что она скрывали. Тихий скрип - и она медленно отворяется, и он видит, ясно видит лежащую на постели Хинату - бледную даже больше, чем обычно. В своей руке она крепко сжимает небольшой прозрачный пузырёк, уже пустой, и, непременно, содержащий до этого нечто опасное. Он проходит в комнату, и поднимает лежащую на полу небольшую записку - витиеватые иероглифы, вне сомнений, ему знакомы - так пишет его горячо любимая Сакура.
«Пускай это облегчит твои страдания навек, Госпожа Узумаки Хината-химэ!» - он читает это, едва шепча, но в голове каждое слово отдаётся невыносимо громко. Паника возрастает, а кровь буквально закипает - ему страшно, страшно узнать, что это именно «Сакура-чан» оставила Хинате этот пузырёк, что намеренно вела её к смерти.
Он не помнил, как в комнату ворвалась разгневанная Ханаби, обещая ему убить его и плача, оседая на полу рядом с кроватью. Не помнил, как вошёл и Хиаши, с укором смотря на него и поднимая тело едва дышащей дочери.
Помнил лишь то, как вечно улыбчивая Яманака отпаивала его горячим отваром трав и тихо говорила, какой он глупец.