DreamCore

—  Выжить.

Резко раскрыв свои глаза, как ни в чем не бывало, я очутился на улице у подъезда своего дома, где моё тело и разум окутала подобная туману в поле тьма, в которой тускло и одиноко сверкали огни стоявших в дали фонарей. А передо мной стояла громоздкая металлическая дверь, ведущая внутрь моего дома. Медленно введя цифры в домофон и, слегка оглушенный противным звуком гудка, разнесшегося будто по всей улице, я вошел внутрь, пока мысли витали в пустоте. По очередным этажам подъезда разносились противные трески вечно мерцающих ламп и глухое эхо увесистых шагов, раздававшихся под моими ногами, пока я неторопливо преодолевал последние ступени.

Когда я поднялся на нужный этаж, меня встретила приоткрытая дверь, приглашавшая меня в ещё более кромешную тьму, из которой еле слышалось долгое тяжелое дыхание кого-то большого и жуткого, кого-то, кто явно поджидал меня в темноте. Дребезжащий скрип от открывающейся двери пронёсся вокруг меня, и тихие вздохи вдруг исчезли, будто существо, ожидающее меня изнутри, бесшумно исчезло вглубь предстоящего мрака.

Как я прошёл в квартиру, меня моментально окружила гробовая тишина, иногда прерываемая еле слышимым шорохом, издаваемым с кухни. Тогда мою голову не тужили размышления о том, что таится в моём доме, почему дверь была открыта и что ждёт меня в моей же квартире - мои ноги просто шагали вперёд без всякой на это причины.

Тихо зайдя на кухню, я увидел, как за столом неподвижно сидит тонкий силуэт человека, напоминающего девушку с кудрявыми тёмными волосами. Она закрывала своё лицо руками, будто скрывая его от стыда или страха. Всё это было едва видимо для моих глаз из-за тьмы, и лишь старые фонари, стоящие вдалеке, помогали мне своим кислотно-оранжевым светом в координации.

— Виолетта?.. — тихо произношу, аккуратно коснувшись пальцами её плеча. Девушка в свою очередь резко, но несильно дёрнулась с пугливым вздохом, однако скрывать своё лицо руками она не прекращала.

Немного осмыслив ситуацию, я повернулся к выключателю с надеждой получить больше света.

— Ты же не убьешь меня, верно?.. 

Не поняв мимолётно пронёсшийся за моей спиной вопрос, я нажал на выключатель и, резко зажмурив глаза от непривычно яркого света, неторопливо повернулся к девушке, которая уже стояла передо мной лицом к лицу. Внезапно она свалила меня на пол и стремительно накинулась на меня. Мое тело, казалось, перестало слушаться моих указаний, оставляя единственную возможность - беспомощно смотреть на её лицо, преобразившееся в непривычное для меня выражение.

Её кожа окрашена в серый оттенок, а на ней ломано проводились черные линии вроде трещин. Милые, выразительные глаза обратились в безжизненные зрачки, из которых, словно слёзы, текла некая жидкость тёмного оттенка. Не отводя от моих глаз её мертвый, но в тот же момент безумный взгляд и держа невыразительную улыбку, девушка скрестила обе ладони в один кулак и с беспощадной силой ударила меня точно по голове. С последующих секунд частота ударов увеличивалась, а белый шум всё ярче заполнялся в моих перепонках.

Дождавшись момента, когда мои глаза начали медленно закрываться, Виолетта резко взялась за мою руку, только что она хотела с ней сделать, я не узнал, ведь моё сознание резко очнулось, переместив меня в обыкновенную обстановку на кровати.

Быстро осмотревшись, я тихо вздохнул: проснулся, видимо, посреди ночи. Рядом со мной лежит спящая Полина, пока её рука прячется в моей ладони. Это приносило мне в какой-то мере умиротворение, но всё же обрывистые воспоминания о недавнем кошмаре резко вламывались в мой разум, и особенно вспоминается моя бывшая девушка в весьма необычном обличии.

Я долго ворочался в надежде уснуть, но так и не смог. В один момент агрессивно покряхтев, я спешно встал с кровати с намерением в очередной раз наполнится алкоголем, дабы разгрузить свои мысли. Стремительно пройдя на кухню, в темноте я полез за стаканом в верхнем шкафчике, но, как на зло, у самого края стояла одна из двух рамок с фотографиями: она упала на пол с громким треском, пронёсшимся по всей квартире. Тут же я резко напрягся, нецензурно выразившись, нервно зажмурив глаза и с силой прижав кулак к своему лбу.

Я стоял так несколько секунд, образовав полную тишину, дабы не разбудить Полину, после чего забил на стаканы, решившись наполниться алкоголем прямо с горла бутылки.

Аккуратно положив разбитую рамку на стол, я залез в ящик рядом с холодильником и достал полупустую бутылку недешёвого армянского коньяка, резким движением открутил крышку и начал беспрерывно глотать льющуюся в моё горло жидкость, до того момента. Внезапно моей спины аккуратно коснулась чья-то рука. От неожиданности я, раскрыв глаза, подавился и закашлял так сильно, будто кровью захаркаю.

— Жень? — девушка дёрнулась от моей реакции. — Ты как?..

—  Это ты?  — сквозь кашель я узнал голос Полины и обернулся назад. — Разбудил, да? Извини.

— Всё хорошо?..

— Иди спать, я скоро присоединюсь.

— Опять кошмары?

— Я же сказал, иди спать! Что непонятного? — не сдержавшись от глупых вопросов, случайно повысил тон.

После моих слов Полина тут же умолкла и словно с отчаянием прошла обратно в спальню, после чего я тяжело выдохнул, уселся на пол, уперевшись спиной об холодильник и погрузился в свои мысли.

Забавно получается: впервые новый кошмар где-то за полгода. Обычно мне повторяется то, что раньше уже многократно снилось, а сегодня что-то новенькое, так ещё и с бывшей в придачу. "Отмечаем в списке и празднуем, получается... "

Сидел я так на полу около пятнадцати минут, до того момента, как находящийся в моем теле коньяк не дал о себе знать: голова начала несильно кружиться, перед глазами маячило, будто плаваю в мутной воде. Тут-то разуму становится свободнее, а меня всё сильнее клонило в сон, значит, цель я свою выполнил, и это давало повод вернуться обратно в постель. Ухватившись за столешницу, я с трудом встал на ноги, слабо ковылял до кровати, старясь не упасть от потери равновесия.

На утро я протяжно открываю свои глаза под раздражающий телефонный рингтон будильника, почувствовав головную боль сказочного, мать его, похмелья, которое удосужилось одарить моё состояние кружением головы и лёгким звоном, расцветшим в моих ушах сразу после того, как я принял сидячее положение.

— Грёбанный... — Взявшись рукой за свою голову, я тяжело вздыхаю — рот...

Через усилия встав на ноги и выключив будильник, я медленно прошёл к выходу из комнаты и упёрся об дверную раму от нехватки сил. Слабо протёр лицо рукой и спустя пару секунд почувствовал, как на запястье что-то свисает. Бросив взгляд на руку, на ней я увидел знакомый браслет. Браслет, который подарила мне Виолетта несколько лет назад. Тут же меня кинуло в смятение, ведь в моей памяти не было ни одного воспоминания, как его надел. Этот браслет должен был лежать глубоко в тумбе с давних времён. "Мне так коньяк по мозгам мощно вдарил, что я зачем-то решил надеть его спустя столько лет?.." — думал я, стоя так, пока на кухне не послышался монотонный звук льющейся из крана воды и звон посуды.

Ещё раз вздохнув, я бросил браслет на кровать и, выстроив равновесие, начал неторопливо шагать в сторону кухни, подняв взгляд на Полину, сосредоточенную на бытовых делах.

— Доброе... — сонно говорю в сторону девушки.

Полина, нехотя отвечать, тихо угукнула, даже не делая вид, что заметила, как я стою около неё, откровенно давая понять, как она обижена на мою реакцию в тот момент, когда она хотела поддержать меня ночью. А я наорал на неё, и думаю, её не особо волнует, что нечаянно.

— Ты, это... Прости за сегодняшнее, я не хотел, чтобы ты... обиделась.

В ответ я получил лишь молчание, такое же равнодушное, но мельком заметив её отчаянную физиономию, было понятно, что она хочет услышать нечто иное, нежели банальное "прости" или же вовсе меня не слышать.

Я застопорился на одном месте и стоял так, пока в один момент не посмотрел на часы, вдруг вспомнив, что сегодня меня ожидает очередной рабочий день. Посмотрел и с тихим вздохом пошёл в ванную комнату с желанием привести себя в хоть какое-то подобие порядка.

Стоя под прохладным душем, мне приходилось уже готовить душещипательную извинительную речь, как бы мне не было лень.

В это же время я охотно задавался вопросом: "почему другие всё никак неспособны понять, что я не желаю никакой помощи; если у меня проблемы, то я сам их и должен решать. Однако нет", — думал я — "все ведь такие добрые, так из кожи вон лезут, дабы показать другим свою снисходительность. Бесит."

Но, несмотря на данные мысли, мне приходилось каким-то образом извиняться перед второй половинкой, причем не простыми словами.

— Полина. — закончив все нужные гигиенические процедуры и почувствовав себя намного более живым после краткого похмелья, я впопыхах зашёл в комнату, чтобы нормально поговорить со своей девушкой и параллельно собраться на работу. Девушка, пренебрегая моему зову, сидит на постели, либо вглубь погрузившись в свой телефон, либо делая такой вид, дабы показать, как я противен, что меня аж слушать и, тем более, слышать не желает.

— Поль, ну извини... Ты же сама видела, как мне хреново было. — я, достав из шкафа рубашку и накинув её на себя, стремительно застёгиваю каждую пуговицу, усевшись рядом с девушкой и уставив на неё взгляд.

— И ты понимаешь, что если было бы мне нормально, я бы так не наорал. Опять же, в обратную сторону от Полины пронеслось лишь молчание, которое сначала заставляло с каждой секундой чувствовать себя всё неуютнее, но уже через некоторое время у меня пропало всякое желание строить из себя жалкого осла.

— Знаешь, что ведешь себя как ребёнок, честно...

— Это я себя как ребёнок веду? — Моментально в глазах Полины зацвела жизнь, хоть и слегка агрессивная на вид. — Жень, это ты из себя ребёнка строишь.

— Да ну?

— Да ну! С Психологом ты нормально не идёшь на контакт, мне Катя уже всё рассказала. Вечно отстраняешься. Сам жалуешься, как у тебя всё трудно, но не хочешь ничего менять. Люди тебе пытаются помочь, а в ответ ты им спиной поворачиваешься. Мне Паша недавно звонил, просил переубедить тебя по поводу работы. И я думаю, что предложение будет весьма приятнее для тебя, чем нынешнее, а ты это и в грош не ставишь. Честно, я никак не могу тебя понять.

— Так он и не собирается останавливаться, да?

— Жень, пойми — Через тихий вдох и выдох в мою сторону Полина явно смягчила тон в своей речи. — Мы хотим помочь тебе не только ради личной выгоды. Прошу, просто позволь нам это.

— Единственное, чем ты и другие можете мне помочь – это не совать свой грёбанный нос.

Казалось, это была поворотная фраза за весь разговор. После неё Полина подавила всякое желание со мной разговаривать, лишь закончив это кратким и равнодушным "как скажешь". Почти сразу после этого я покинул квартиру с поникшим и раздражённым настроением. С одной стороны приятно, что дал ей всё ясно понять и, думаю, дальше таких разговоров больше не будет. А с другой стороны, Полина явно выставила меня эгоистичным придурком, что может быть и так. Сколько себя помню в подростковом возрасте, после потери брата я остался совершенно один, ни с кем не мог иметь каких-то совместных дел, поэтому и все проблемы оставалось решать самому, что вошло в привычку. Не могу я надеяться на других... да и попросту не хочу надеяться. Жаль, остальным это чувство чуждо, в том числе и Полине...

— Так, Евгений Анатольевич, приступим: мы, конечно, закроем глаза на то, что вы опоздали, ведь ваш вклад в нашу фирму и технические продукты практически не измерим, но лучше скажите, что послужило поводом?

— Извините ещё раз, со сном проблемы.

— Со сном значит... Вы должны помнить, что завтра нас навестит проверка свыше, и я бы сильно пожелал, чтобы из-за ваших проблем со сном у нас не было проблем; сегодня вы, помимо ваших рабочих обязанностей должны перепроверить всю систему энергоснабжения, охраны и безопасности.

— Так, в смысле?.. Как это, все три? Тут же перепроверять немереную кучу... Семён Артёмович, по плану это всё займет около трёх смен, если не больше. Как я один за одну смену всё успеть должен?

— А вы будете не одни, Виталий Олегович сегодня с вами.

— И всё же, за один день всё это успеть почти невозможно...

— Почти. — босс мигом выдавил на себе уверенную улыбку, тут же обернувшись и проходя в сторону лифта. — Вы же профессионалы, сделайте всё, как умеете. Удачи.

— Ну как?!.. — В тот момент лифт уже закрылся, оставляя меня наедине с предстоящей работой. — И вам удачи, жиросборник ходячий...  Через минуту, чуть напрягшись, я взял в руки телефон с целью сообщить Полине о неудобных обстоятельствах, но мои намерения мгновенно разбились, когда увидел на экране индикатор, говорящий о полном отсутствии связи.

— Да что за день такой убогий, а?!

— Дарова, Жень. Чё такое у тебя?  За моей спиной уже стоял Витя. Виталий Олегович – инженер, как я, и был взрослее меня лет на пять, если не больше. С рыжими волосами и бородой, высокий, слегка упитанный и имеющий довольно басовый, но бархатный голос, который, наверняка, смог бы с легкостью охмурить всякую женщину. Мы с ним довольно редко видимся, так как компания предпочитает держать одного инженера на весь день

—  Привет, Вить. — Слегка дёрнувшись, пожал ему руку. — Вот скажи мне, какого хрена в центре АйТи-корпорации связи нет?

— Я спрашивал уже. Сказали, что отключили из-за скорой проверки.

— А другие как без связи и интернета здесь работают?

— А другие и не работают, — Витя пожал плечами и развёл руками. — кому-то выходной поставили, кого-то на дистант, а кто-то вообще в отпуске.

— Превосходно, а нам двоим тут в этой куче кое-чего капаться...

— Ну, как двоим. Мне только что Артёмыч сказал, что у меня выходной и чтобы я шёл домой. Так что ты один тут давай.

— Чего?! Вы чё, совсем там омурлели? — Мигом мои глаза расширились на недовольном лице, а голос стал громче.

— Да ладно тебе, шучу. А то вид у тебя хмурее некуда, оживил тебя так. — Подождав немного времени, Витя легко засмеялся и хлопнул меня по спине своей тяжелой рукой, начав меня успокаивать.

— Придурок... — с глубоким облегчением я выдохнул.

— И всё же ты хмурее обычного. Чё случилось-то?

— Да ты прикинь, я с дамой своей поссорился, решил вот впервые за долгое время с ней в ресторан сходить, а тут этот жирный со своей проверкой...

— О, Боже, опять из-за бабы ты такой, получается. А тебе во сколько освободиться надо?

— Точного таймера нет. Думал, что после работы заберу её, а работы тут до задницы, так что домой, видимо, к ночи вернусь...

— Ну так пойдём. Мы-то к концу рабочего дня можем успеть закончить.

— Серьёзно?  Нам ж тут...

— Да харэ трепаться! Идём уже. — Витя толкнул меня вперёд, сам зашагав в сторону электроподстанции.

Мои стремительные шаги в стремительном ритме стучат по асфальту, а сердце бьется в груди так, что, кажется, скоро вылетит. Вокруг мелькают размытые фигуры одетых в громоздкие куртки людей и тут же исчезают из моего поля зрения, пока я бегу со всех сил в сторону моего дома, случайно роняя из-за рта нецензурные выражения и стараясь дозвониться до Полины.

«Пробежав ещё метров сто, я остановился, испытывая сильную одышку. Мда... накурил я свои лёгкие, и как раньше, как в универе, уже не побегу, когда несколько километров мог пробежать на одной дыхалке. Бросить бы... Ещё и Полина трубу не берёт, а ты, как назло, думай, игнорирует она тебя или же по серьёзной причине ответить не может.»

— Боже, если ты существуешь, подскажи: как мне успевать всё, а?.. — пробубнив себе это под нос, тяжело и громко вдохнул, дабы набрать как можно больше воздуха внутрь и побежать дальше, стараясь вернуться домой пораньше, чтобы хватило времени мою "выходку" с рестораном. Хотя надежда эта постепенно угасала, когда, добежав до дома, я увидел полностью тёмные окна. Хреново получится, если она уже спит, время уже как бы позднее.

— Полин! — негромко прокричав, зашёл в квартиру, держа в руках букет из пятнадцати белых роз и в очередной раз ощущая неловкость от ситуации.

Сняв уличные ботинки, я прошёлся по тёмной квартире, но Полину не нашёл. И лишь на кухонном столе, над которым белым светом тускло светила люстра, лежала записка:

" Досадно, что так всё получается, но сегодня я сплю у мамы. Думаю, нам стоит слегка отдохнуть друг от друга и кое-что переосмыслить в наших отношениях. Телефон пока держу выключенным, чтобы не мешал. Только не убивайся сильно. Пока... :( "

Косым взглядом прочитав надпись на листке бумаги, я небрежно кинул букет на стол, проговаривая про себя нецензурные выражения от слабой агрессии.

В глубокой задумчивости я стоял на балконе, уставши поглощая в себя сигаретный дым. Как люди любят говорить, ошибаться свойственно человеку, но досаду вызывает то, что моя жизнь кажется состоявшей из одних лишь глупых ошибок.

Депрессивная выходит у меня ситуация, а ещё хуже от того, что я намеренно себя в это закопал. Думал раньше, что огромной зарплатой я обойдусь, а на другое в жизни наплевать; хоть двадцать четыре на семь пахать буду, главное, чтоб на счету бабло было, и я понимал, что добровольно даю собой пользоваться. В этом я всё больше становлюсь похожим на эскортницу... Всё сильнее и сильнее давала мне о себе знать мысль о том, чтобы пойти на свои уступки и согласится с предложением, которое Павел Антонович предложил мне, и бросить тот адский, хоть и богатый, котёл, находившийся в большом здании корпорации, где мне приходится работать.

За то время, пока я стоял на балконе, на мою руку успела плавно упасть первая за столь долгое время снежинка. Я, даже, почему-то, удивился, увидев её. А за ней начали спускаться и другие её собратья, образовывая некую умиротворённую для меня картину, которая смогла погрузить меня в воспоминания...

"— Ой, смотрите! Снег пошёл! — Виолетта резко остановилась и также резко посмотрела на небо, полностью покрытое светло-серыми облаками, с которых начали медленно падать мелкие хлопья снега.

— М? — пройдя дальше, я оглянулся на неё. — Что тебя так удивило? Никогда снега не видела?    

— Почему ты вечно хмурый такой, не понимаю. — Девушка тут же закатила глаза, подойдя ко мне и слабо толкнув    

— Не твоё это дело. — Пробубнив это, резко отвёл от неё взгляд. 

— Да ну...   

— Реально, Жень, ты почти всё время загружен чем-то. Расслабься уже, а! — С другой стороны подошла ко мне другая одногруппница, пустив на меня свой осуждающий взгляд. — А то порой выглядишь как дед, который вечно чем-то недоволен.   

— Да отстаньте вы от него уже со своими претензиями дебильными. Раз загружен — значит есть чем.    

— Ой, нашёлся защитничек, сам он ответить не может? А, Паш?   

Тихо выдохнув, я оглянулся в сторону Виолетты, которая всё ещё пялилась на меня до тех пор, пока я не заметил её взгляд на себе. "

— Всё же кажется, что хоть полвека пройдёт, а забыть я её не смогу... — Выкинув последнюю сигарету из балкона, я не смог удержать лёгкую усмешку от такой жалкой ситуации. Эта улыбка плавно ушла с моего лица, когда в моей голове прошли секундные воспоминания из недавнего кошмара.

— Порой сам не понимаешь, что сон, а что реальность. — Достав браслет, который обнаружил сегодня у себя на запястье, я медленно протёр пальцем круговыми движениями привязанный к браслету оберег.

В около подавленном состоянии я начал готовиться ко сну соответствующими процедурами. После них, направившись на кухню, я поставил в центр обширного стола вазу с приобретёнными для Полины белыми розами с надеждой, что они ей понравятся, когда вернётся домой, если вообще вернётся. Именно в тот момент некий шорох в прихожей начал дразнить мои уши. Остро взглянув в сторону прихожей, я заметил, что шорох резко исчез, как только до меня дошло, что он происходил от замка входной двери. Подкравшись к ней и взглянув в глазок, я не заметил ничего подозрительного: пустой подъездный этаж и всё.

«Стоит перейти на другие сигареты.» — подумал я, проходя в спальную комнату, где и попрощался с сегодняшним днём, погрузившись в сон.

«— Жень, когда ты в последний раз чувствовал себя в полной безопасности? Ответь честно...»