36 глава
Вечером папа передал мне, чтобы я спустилась вниз. Я смотрела в зеркало, чтобы набраться смелости и в случаи чего дать отпор. Я больше никогда не позволю ему унижать меня.
Я сделала глубокий вдох и выдох. Я хотела поговорить с ним и узнать что такого он натворил в молодости, чтобы Алан Клауд захотел мстить его семье? За что Алан Клауд ненавидит моего отца?
Я медленно прошла по каменному длинному коридору и спустилась по лестнице на первый этаж. Когда я оказалась в зале, то увидела там маму, брата, Грейс и Джину. Отец и их позвал? О чем он хочет с нами поговорить?
Грейс стояла высоко задрав голову, положив руки на бока. Джина вопросительно на меня смотрела.
Спустя примерно полминуты пришёл и отец. Вид его был рассерженный и решительный. Он скрепил пальцы между собой, держа руки за спиной.
- Вы знаете причину моего отъезда. Я продал все картины Арии за хорошую сумму.
Грейс насмешливо улыбнулась, глядя на меня. Брат сжал губы и пальцы руки в кулак.
- На этом всë, - он посмотрел на меня. - Ты больше не будешь писать картины, - медленно и твердо произнёс он.
Грейс ликовала. Она не могла насладиться мыслью, что мне запретили выполнять мою любимую работу.
Наверх стали подниматься слуги.
Одинокая слеза прокатилась по моей щеке.
- Есть еще одна новость. Грейс, - пренебрежительно бросил папа.
Грейс дернулась, словно её вытащили из мыслей.
- Ты знала, что будет с Арией. Знала и бессовестно скрыла всë от меня. Твоя вина в том, что моя репутация пострадала тоже есть.
С лица Грейс медленно сходила улыбка.
- Я помню всë. Ты предала нашу семью, - папа поднял указательный палец. - Такой поступок не простителен.
Грейс быстро задышала.
- Через несколько дней ты выходишь замуж.
Глаза Грейс вытарашились, словно перед ней стояло существо, которое вызвало этот дикий страх. Она стала дрожать словно от холода.
- Нет, - она мотала головой. - Я не выйду замуж. Я не покину этот дом! - завопила она.
- Ещё как выйдешь - процедил папа и посмотрел на маму. - Я поручаю тебе подготовку к её свадьбе.
Мама кивнула с довольным видом.
- Зачем ты это сделал? - сквозь зубы приговорил Генри, оскалившись. Я застыла. - Зачем продал её картины? Чего ты этим добился?
- Ты собрался меня отчитывать? Ты не смеешь так со мной разговаривать! - воскликнул отец, держа перед своим лицом указательный палец.
- Мне плевать. После такого поступка ты не человек,- вы плюнул брат, презреннно глядя на отца. Отец тяжело задышал, его слова явно были для него потрясением. - Тебе недостаточно того, что уже пережила Ария? Что ты еще от неё хочешь?
- Убирайся, - сказал отец, указав на дверь. - Убира...йся с гла...з моих, иначе я.... - отец положил палец на пуговицу чёрного сюртука и застегнул его, поворачивая голову то на право то на лево.
- Что? Что сделаешь? Ударишь меня? Так ударь, убей меня и всë это закончится!
- Т...ы... - еле выдавил отец, его губы онемели, а лицо перекосилось.
Отец схватился за сердце и прислонился плечом к стене, продолжая прерывисто и тяжело дышать,пот был заметен на его лице. Потом он упал.
Мое сердце скатилось вниз и я побежала к нему. Не помню как оказалась рядом с ним, но очнулась когда гладила его руку и смотрела с мольбой в карие глаза, которые медленно закатывались.
Генри замер, вытаращив глаза смотря на отца
Живот скрутился в узел, меня бросало то в жар, то в холод.
Слуги уже побежали в сторону выхода, чтобы позвать лекаря.
Прошел примерно час. Мы ждали в коридоре. Генри быстро уехал за лекарем и сразу привёз хорошего врача, который был чуть старше отца.
Генри был весь дерганый, словно бежал несколько километров за пятнадцать минут. Он сидел забившись в угол, прижав к губам кулак.
Через приоткрытую дверь я видела, как ноги отца стянули тугими повязками. Из дальнего коридора в нашу сторону шла служанка, когда она приближалась я увидела на её руке тарелку, усыпанную имбирем. Видимо, это был указ врача.
Служанка вошла в комнату и закрыла дверь с внутренней стороны.
Мама плакала сидя на стуле. А Генри не подавал никаких звуков, но я знала, он винил в произошедшем себя.
Я решила подойти к нему. Это было разумным шагом. Я хотела отвлечься от плохого, чтобы он не винил себя.
- Генри? - беспокойным голосом проговорила я.
Он лениво глянул на меня. В его глазах блестела то ли тоска, то ли сожаление.
- Не вени себя, пожалуйста, - полушëпотом проговорила я, чтобы мама не услышала.
- Ты ведь тоже считаешь, что я в этом виноват, - утвердительно сказал он, без капли злости и выдохнул. - Впервые в жизни, я заступился за тебя и сказал ему всë, что о нем думаю, я всë испортил. Из-за меня отец в таком состоянии.
- Ты сожалеешь, что заступился за меня? - неожиданно для себя сказала я и сомкнула губы, сожалея о своём глупом вопросе.
Генри посмотрел на меня и задумался.
- Не знаю. Если бы знал, что до этого дойдет, я бы промолчал, - не поднимая на меня взгляда сказал он.
Дверь приоткрылась. Мы молниеносно повернулись к двери. Генри вскочил с места и подбежал к лекарю.
Если отец умрет, Генри будет себя винить в произошедшем всю оставшуюся жизнь. Я с надеждой смотрела на врача.
Вид врача был уставшим и рассеянным.
- Рад сообщить вам новость. Нам удалось привести его в чувство.
Генри беззвучно выдохнул, прикрыв глаза.
- Но говорить ему сейчас трудно, из-за перенесённого инсульта.
- Это был инсульт? - воскликнула мама.
- Да. Мистер Эвенс не должен переживать и нервничать. Следите за его психическим и эмоциональным состояниями. Второй инсульт он может не пережить.
Врач ушёл, а мама побежала в комнату, за ней зашел и Генри.
Отец лежал полулëжа, его голова была на возвышении и повёрнута на бок, в сторону двери, глаза плотно закрыты.
Мама взяла руку отца и поцеловала. Неужели, она так сильно боялась потерять его. Её глаза были влажными и красными от слез.
Отец не просыпался. Итак прошёл весь день, Генри и мама не отходили от папы. Завтра он должен был очнуться.
Я прошла в свою комнату и закрыла дверь. Уселась на кровати, следя за тиканьем часов.
На сердце было тяжело. Переживания за отца, брата и Нору в миг на меня накатились. Если папа умрёт, Генри не простит себя. Хоть он вспыльчивый, но у него доброе сердце. Если он и говорит, что ненавидит отца, он всё равно его любит.
Впервые за свои восемнадцать лет, он заступился за меня. Раньше в его глазах я видела страх и нерешительность, он не мог пойти против слова отца и ни разу не сказал ему плохого слова, но сегодня... глаза Генри пылали злостью и ненавистью. Что заставило его в этот раз меня защитить и упрекнуть отца?
Папа должен жить. Я должна узнать у него почему Алан Клауд ему мстит. Что между ними произошло много лет назад?
В миг я почувствовала сильную усталость и рассеянно встала и направилась в коридор.
В коридоре была полная тишина.
Я решила пойти в тайный сад.
Об мое стекло ударилась что-то тяжёлое и я вздрогнула от неожиданности. Это был чёрный ворон.
Я увидела на подоконнике белый сложенный лист.
- Здравствуйте, мисс Ария Эвенс. Я очень беспокоюсь за Вас и за мистера Алана Клауда. Он считает вашего отца виновным в произошедшем, но Ваш отец ни в чем не повинен. Мистер Эвенс старший очень любил мисс Рэйчел Клауд. Они встречались, я был свидетелем этого. Но мистер Торнтен и мисс Миллер разлучили их и он насильно женился на матери мистера Клауда, угрожая ей убийством мистера Эвенса, если она не согласится на замужество. У покойной не было выбора. Самым страшным событием в её жизни для неё была бы смерть Вашего отца. И ей пришлось согласиться. Не пытайтесь найти меня, просто покажите это письмо мистеру Клауду, пусть он знает, что его тётя его обманывала. Вы можете даже спросить у своего отца, правда ли это, он скажет вам все как есть. Мистер Эвенс в молодости был очень честным и порядочным человеком, и я уверен, что он и сейчас таким является.
Ваш добродетель К.
Мое сердце радостно подпрыгнуло. Я еще несколько раз перечитывала письмо от незнакомца.
Кто он? Какая у него цель? Откуда он все это знает? Он был знаком с моим отцом и с матерью мистера Клауда?
Я упала на кровать, уставившись в одну точку.
Я очнулась на кровати. Огляделась. На улице шёл проливной дождь, это было понятно по тому, как он стучал по крыше замка.
Я не дома, не у родителей. Это замок мистера Алана Клауда.
- Нет, прошу тебя, не поступай так. Умоляю, я сделаю все, что ты скажешь, - с коридора доносился хриплый женский голос на грани отчаяния.
Я насторожилась и, встав с постели, стала медленно крадуче идти к двери.
- Мне нужна ты. Твоё тело, больше ничего, - говорил грубый мужской голос.
- Нет, не подходи ко мне, - рявкнула женщина.
В коридоре разбилось стекло и я невольно вздрогнула, не решаясь открыть дверь.
- Не упрямься, - букву с мужчина произносил как змея. - Я видел, как ты на меня смотрела. Ты же тоже этого хочешь. Не строй из себя целомудренную деваху, - шепелявым голосом говорил он.
- Нет... - судя по звукам девушка сопротивлялась, потом раздался тихий плач.
Я приоткрыла дверь. Мужчина лежал на девушке, девушка не двигалась, а мужчина держал её руки над её головой и целовал её шею.
Я замерла от увиденной картины. Но когда сделала шаг, решившись помочь, то из ниоткуда появился туман и полностью покрыл комнату.
Туман рассеялся и на том конце коридора виднелся мужской силуэт, стоявший лицом ко мне. Мимо меня кто-то прошёл к силуэту, по светлым волосам я узнала своего брата.
В моем сердце появилась тревога и я собралась кричать, но воспроизвести звук мне так и не удалось.
Незнакомец поднял пистолет на Генри.
Я тронулась с места, подбегая к Генри, пытаясь закричать и предупредить брата, но не успела, произошел выстрел прямо в сердце Генри и я резко остановилась, застыла с открытым ртом, чувствуя, как Земля уходит из под ног.
Генри медленно упал на колени, потом все его тело разлеглось на пол.
Я очнулась на полу. Одеяло было подо мной. Лоб был покрыт потом, а сердце всë ещё бешено колотилось в груди.
Это был сон. Я облегченно выдохнула и уселась на кровати. На комоде лежало письмо. Я заново его прочитала. Некоторое время я сидела на кровати, не решаясь стоит ли показывать это письмо мистеру Клауду. Чего я этим добьюсь? Разве он мне поверит?
Если бы мой отец не был в плохом состоянии я бы у него спросила про это письмо. Почему то я верила, что мой отец не способен на такой мерзкий поступок, как изнасилование.
В дверь настойчиво постучали, открыли и вошла служанка. Она передала мне, что мой отец хочет меня видеть.
Я прошла за ней. Дверь за мной закрылась, папа лежал на кровати, тяжело дышал, смотрел на меня с печалью, тоской и с сожалением. Мое сердце сжалось в груди, чувство жалости наполнили меня. Я не решалась подойти к нему, и стояла, глядя на него, теребя пуговицы на платье.
- Подойди, дочка, - ласково и тихо сказал он.
От такого обращения мне стало приятно и хорошо. Внутри меня расползлись цветы и я улыбнулась.
- Как ты? - с добротой глядя на меня спросил он.
- У меня всë хорошо, - улыбаясь проговорила я. - Когда ты выздоровеешь буду ещё лучше, - неожиданно вырвалось из меня. Отец оторвал от меня взгляд и взглянул в окно, его глаза стали ещё более печальными.
- Я недостоин того, чтобы улучшение моего состояния хорошо влияло на тебя, - подавленно проговорил он. Улыбка сползла с моего лица и я опустила голову, чувствуя вину. - Я никогда, за твои 20 лет, не назвал тебя добрым словом, Ария. Ты должна ненавидеть меня и радоваться, когда я умру.
Я быстро подняла глаза на него и взяла его руку.
- Отец, не говори так, - мое лицо было близко к его. - Каким бы ты ни был, я все равно люблю тебя и твоя смерть меня огорчит, я буду плакать, потому что ты мой близкий человек.
Папа с изумлением смотрел на меня, его губы задрожали.
- Ария, - дрожащим голосом проговорил папа. - Я был ужасным отцом,- сдавленно проговорил он. - Прости меня за всë, если сможешь, - слеза упала на его щеку и прокатилась вниз.
Я обняла его шею и положила голову на его грудь, мои глаза наполнились слезами, ком встал в горле.
- Я давно тебя простила. И ты себя прости, - прошептала я.