16. В безопасности и страхе
Я проснулась от солнечных лучей, падавших прямо в глаза. Медленно открыла их и устремила взгляд к окну. Босыми ногами прошла по холодному кафелю, подошла к окну, потянула за ручку и открыла его. Холодный свежий воздух заполнил палату. Я стояла неподвижно, глядя куда-то вдаль, пока воспоминания о вчерашней ночи не пронзили меня.
Но одно оставалось загадкой: как я добралась до палаты и очутилась на больничной койке? Я даже начала думать, что всё это показалось мне от тревоги. Но когда я опустила взгляд на свою стопу, заметила мелкие разрезы, оставшиеся после вчерашнего.
Что мне делать дальше? Как жить, зная, что меня преследует маньяк, который может в любой момент попытаться убить меня?
Из потока мыслей меня вывел скрип ручки двери. Я даже не знала, кто это мог быть. Но когда я подняла глаза… там стоял он — мой отец. И слёзы потекли сами собой.
Я бросилась к нему, и он заключил меня в свои объятия. Я плакала без слов, а он стоял, гладил мою голову, тихо шепча успокаивающие слова.
Отношения с отцом у нас были тёплыми, но сложными. Моя мама ушла, когда мне было семь, оставив нас с ним. После этого отец изменился: стал самым успешным бизнесменом города, хладнокровным и властным, но всегда старался дать мне всё, чего я лишилась. Он был моим щитом, хотя иногда его холодная строгость пугала меня.
Мы стояли так минут десять, прежде чем я отошла, вытирая слёзы рукавами белой кофты. Села на край кровати и похлопала рядом, чтобы отец присел.
— Как твоё самочувствие? — спросил он, голос ровный, холодный, но с едва заметной мягкостью.
— Всё нормально, — ответила я.
Он внимательно посмотрел на меня, и я сразу поняла: он видит ложь. В его взгляде мелькнуло что-то ещё — мгновенное, едва заметное напряжение, словно он уже оценивал каждую деталь, каждую угрозу, исходящую от внешнего мира.
— Что тебя тревожит? — серьёзно спросил он.
— Всё хорошо, папа… — попыталась я.
— Не лги мне, я читаю твою ложь по глазам, — ответил он.
Сердце сжалось. Я колебалась: рассказывать ли ему о маньяке. Бояться за отца было сильнее страха за себя.
— Несси, говори прямо, — сказал он мягко, но голос его остался хладнокровным, словно лёд. — Я убью любого, кто обидел тебя. Кто посмел причинить тебе боль?
Я решилась. Рассказала обо всём: о маньяке, преследовании, ночной погоне в больнице. Он слушал молча, не перебивая, глаза холодные, но оценивающие каждую деталь. Внутри чувствовалась та самая стальная воля, которая могла предугадать любое движение врага.
— Кто бы этот мерзавец ни был, я найду его… и убью, — сказал он, и в его голосе была не просто угроза, а уверенность, что он способен выполнить это без промедления.
Слова звучали жёстко, холодно, и по коже побежали мурашки. Мне стало страшно — не из-за угрозы маньяка, а из-за того, что мой отец действительно способен на это.
Я заметила пакеты в его руках.
— Я принес тебе йогурты и немного еды, — сказал он, замечая мой взгляд. — Врачи сказали, что завтра тебя можно выписать. Я лично приеду и заберу тебя домой.
«О нет… он действительно заберёт меня к себе», — подумала я, смешивая радость и тревогу. В глубине души было тревожно, но я чувствовала, что под его холодной, стальной внешностью есть кто-то, кто готов защитить меня любой ценой. И ещё одно чувство витало в воздухе: ощущение, что он уже видел угрозу раньше, чем я её осознала…
Извиняюсь за то, что пропал на долгое время, были проблемы с учёбой, буду стараться выкладывать побольше глав, но ничего не могу пообещать