***
Безумие – это не диагноз, а состояние души. Безумцы – это не психи, а лишь те, кто прёт против системы.
Был ли он таким? Нет, таким был его старший брат, которому всегда хотелось независимости. Тогда почему психом считают его?
Россия нервно хохотнул. Его крыша давно поехала, ещё с тех пор, как погиб отец, а США, тот кто был союзником Союза во время Второй мировой, натянул парня и сейчас систематически трахает у себя в кабинете.
Руки русского начали мелко подрагивать, и, казалось, что эта злочастная чашка кофе выпадет из рук, но парень вовремя поставил её на стол. Его охватывала паника, и он тут же упал на пол в кухне, отползая к ближайшему шкафчику и начиная что-то шептать, медленно, но верно переходя на крик. Собственные ногти беспорядочно царапают тело, будто пытаясь снять собственную кожу, ведь к ней прикасался этот ёбанный американец.
– Сука! - кричит Россия, будто это вновь происходит, вновь его жестоко насилует этот пендос.
Его глаза застилает серая пелена, и парень уже срывает голос, когда больное воображение рисует злочастные картинки того вечера. Боль будто заново приходит, и он как будто вновь почувствовал то, как внутри всё рвётся.
– Росія.. (Россия..) - рядом звучит такой родной голос, и русский наконец-то приходит в себя.
– Украина.. - по впалым щекам сверхдержавы текут слёзы, и парень сам падает в такие родные руки независимой державы, рыдая в плечо украинца.
Украина застыл, не понимая, что вообще происходит. Брат бы никогда не обнял его первым.. Видимо, Казахстан был прав. У России действительно проблемы.
– Ты, сука, бросил меня! - кричит русский навзрыд, крепче сжимая пальцами чужую толстовку. – И он.. И он!.. - парень начал задыхаться от собственных слёз.
– Тихіше, брате, я поруч.. Все добре.. (Тише, брат, я рядом.. Всё хорошо..) - шепчет старший, поглаживая брата по спине, дабы хоть как-то успокоить плачущую страну.
Но парень резко отпрянул от украинца, возразившись нервным смехом так, что его старшему брату становится не по себе. Россия посмотрел на него, но в его глазах плясали огоньки безумия..
– А знаешь, что он мне сделал? - Россия резко поддался вперёд, заставляя украинца упасть спиной на пол. – Он изнасиловал меня.. - голос русского стал тише, и он склонился над ошарашенным лицом брата. – Прямо после твоего ухода!
– Хто він?.. (Кто он?..) - почти шепчет Украина, стараясь подальше отдалиться от сверхдержавы, упираясь затылоком в пол.
– Америка.. - произносит русский, и его голос вновь начинает дрожать, как перед истерикой.
Украина ошарашенно смотрит на него, не понимая правда ли это. Мог ли США?.. Россия бы не стал врать, тем более сейчас срываться в истерике. Значит, Штаты всё таки сотворил подобные с его младшим братом.
Украинец уже тянется, чтобы обнять, но настроение русского быстро меняется, и тот склоняется ближе к такому родному лицу, почти соприкасаясь с чужими губами, заставляя старшего застыть.
– А знаешь, как он это делал? - нервно смеётся Россия, седлая бёдра брата и начиная медленные движения, услышав, как ставленно выдыхает парень под ним, когда он затрагивает его достоинство сквозь плотную ткань джинс. – Братик, неужели ты возбудился? - хихикает, будто маленькая девочка, парень, заметив, как покраснели щеки независимой страны.
– Н.. Ні.. (Н.. Нет..) - хрипит Украина, со стыдом замечая, что у него действительно встаёт.
Россия лишь скалиться, продолжая движения бёдрами на чужом пахе, имитируя толчки. Он упирается руками в живот брата и закатывает глаза в блаженстве, и украинцу кажется, что он сам скоро кончит в штаны от такого откровенного вида, не зная, куда девать свои руки, которые так и тянуться к чужим бёдрам.
– Блять.. - ругается независимый на чистом русском, хватая брата за бёдра и резко подымаясь, впившись в сладкие губы младшего.
Украина буквально рычит, когда русский умудрился укусить его, и тут же валит его на пол, смещаясь поцелуями к шее, где оставляет кровавые отметины от зубов. Руки старшего смещаются на грудь парня, задирая футболку и касаясь холодными пальцами раненых участков кожи, которые не так давно царапал Россия, и украинец прекращает кусать, медленно и нежно то целуя, то вылизывая те места, где были следы насилия, заставляя тело под ним мелко дрожать.
– Брат.. - голос России дрожит, и независимый лишь мягко целует того в губы, будто обещая не приносить боли, и он ему верит.
Чужие руки скользят вдоль сильного тела русского, снимая домашние штаны вместе с бельём, пока сам Украина, нежно и осторожно касается губами шеи и плечь младшего брата, краем уха вслушиваясь в тихие вздохи. Россия протяжно стонет, когда старший брат начинает растягивать анус сверхдержавы, точно попав по простате, и младший выгибается навстречу таким родным рукам.
Совсем не так, как с Америкой. Не жестоко и резко, а тягуче медленно и нежно..
Бесцветные слёзы скатываются по щекам России, когда украинец всё же входит в него, заполняя его. Русский даже вздрогивает, когда влажный язык независимой державы касается его лица, слизывая солёные кристаллы воды, вновь целуя младшего брата в открытые губы и делая первые движения.
Россия издаёт стон наслаждения, выгибаясь, как кошка, но в голове продолжают звенеть слова США, о том, какой он никчёмный, способный только подставлять свой зад всем подряд. Парень упёрся ладонями в грудь брата, пытаясь оттолкнуть.
– Я поруч.. (Я рядом..) - шепчет украинец, перехватывая чужие руки и переплетая свои пальцы с пальцами россиянина.
И он верит ему, позволяет зайти так далеко. Позволяет себе довериться и произносить имя, действительно дорого человека, на выдохе. Позволяет любить себя и самому.
– Росія.. (Россия..) - тихо произносит независимый, кончая сразу после младшего брата, заполняя чужое нутро своим семенем.
Русский легко улыбается, когда Украина нежно касается его губ в невесомом поцелуе.
– Люблю тебя.. - произносит Россия, на что получает ещё один поцелуй полный взаимности.
Через несколько лет безумия, будто и не было. Украина стал его лекарством, хоть шрамы на руках и по всему телу ещё долго будут напоминать ему о самых ужасных вещах в жизни россиянина.
Может прежнее состояние вернётся, но главное, чтобы Украина был рядом. Он всегда защитит младшего брата и возлюбленного в одном лице от таких плохих стран, как Соединенные Штаты Америки.