Заброшенный отель и полицейский участок
Разобраться с Энтони было решено незамедлительно. От одной мысли того, что человек, с такой искренностью признающийся мне в любви, мог исхлестать омегу, ощущалась не просто неприязнь: мне будто становилось труднее дышать, и грудную клетку сдавливало чем-то наподобие корсета. Разумеется, сперва я вытащил побольше дельной информации из Мира. Он долго отпирался, говорил, что сам во всем виноват, и даже пытался защитить альфу, но спорить с решительным мной было так же бессмысленно, как и бить воду палкой. И вскоре неглупый омега это понял. Домой я так и не вернулся, хотя и успокоил не находящих себе места родителей своим появлением на следующий же после «побега» день. Конечно, папа был очень встревожен, а отец — просто зол. Я и сам злился на себя за то, что посмел допустить в семье такое волнение. Волнение за меня, за ребенка, так глупо ставшего совсем взрослым.
***
- Я думал, у тебя будет куда больше вещей, - мягко усмехается Мир, осматривая мой единственный открытый большой чемодан сверху вниз. - Тогда тебе точно хватит места в моем шкафу.
- Прости, что приходится тебя потеснить. Я, честно, очень не хотел бы нарушать твое личное пространство.
- Какие глупости! Я же сам предложил тебе переехать, - с широкой улыбкой откликается тот и садится на корточки рядом со мной, чтобы помочь разложить вещи. Шкаф в спальне омеги внутри кажется еще больше, чем снаружи, и совсем не удивительно, что мои скудные «наряды» на первое время не займут в нем и четвертой части.
В четыре руки мы управляемся довольно быстро, и, когда чемодан становится пустым, Мир уверенным движением ноги задвигает его под двуспальную кровать. За помощь я друга, естественно, благодарю, а потом мы спонтанно решаем прогуляться, побродить по местам, забытым со школы, заблудиться в улочках и просто отвлечься, хорошо проводя время в компании друг друга. Уже одевшись, я жду Мира в прихожей, в это время поглаживая пушистую спинку обходящего мои ноги котенка.
- Ты скоро там? - спрашиваю я, поворачивая голову в сторону ванной комнаты, откуда горит свет.
Омега выглядывает в дверной проем и улыбается. В одной руке у него расческа, а в другой лак для волос. До меня сразу же доходит химический запах этого средства для укладки.
- Адри, еще пять минут, - и парень снова пропадает из виду. Я тяжело вздыхаю.
К тому, чем занимается Мир, я всегда относился нейтрально. Это я сейчас имею в виду непосредственно его «профессию», не требующую никакого образования. Он занялся этим, едва ли ему стукнуло восемнадцать, и уже почти два года зарабатывает весьма неплохие деньги довольно абсурдным способом. И пусть это дело меня абсолютно никак не касается, я часто рассуждал на тему о том, каково это не иметь постоянного сексуального партнера, спать с кем попало и позволять собою, грубо говоря, пользоваться. Вот и сейчас, пока Мир наводит марафет, будто мы идем гулять не по городу, а по ковровой дорожке, а котенок убегает ловить солнечного зайчика, я вновь об этом задумываюсь.
- Эй, ты чего такой серьезный? - обращается ко мне друг, заглядывая в лицо. А я и не заметил, как он подошел, впрочем, как обулся - тоже. - Гулять-то пойдем?
- Ага, - киваю я.
Омега улыбается одними глазами. Ресницы кажутся темнее благодаря туши, но так парень выглядит лишь еще привлекательней. Когда естественная красота смешивается с использованием косметики, получается что-то вроде модели мирового класса.
Мы выходим из подъезда. Февральское солнце приятно пригревает, ветра совершенно нет, и кажется, словно сейчас не зима, а середина весны, разве что деревья стоят еще голые, не в цвету. Мир крепко держит меня за руку, а наш путь начинается от двери в его дом и пролегает по тротуару, с одной стороны от которого встречаются редкие кафешки и бутики, занимающие первый этаж жилых домов, а с другой припаркованы машины, мотоциклы и даже велосипеды. Разговаривая, мы затрагиваем многие темы. Я подробнее рассказываю о Португалии, об этой школе не только английского языка, но и, без преувеличения, выживания. Омега слушает меня внимательно, не перебивая, и я замечаю, что ему действительно интересно. Сам он из Италии еще никуда не выезжал.
- А альфы там были симпатичные? Симпатичнее наших? - заинтересованно спрашивает Мир.
- Везде одинаковые, - легко откликаюсь я и замечаю, что мы подошли к окраине города. Вдали, между серых стволов деревьев, виднеется темное кирпичное здание. - Сходим туда?
- Куда?
- Ну вон, - я показываю пальцем вперед. - Помнишь, мы лазали там, еще когда учились в школе?
Мир смотрит по направлению, куда я указываю, и кивает. Он точно помнит этот заброшенный еще с середины двадцатого века небольшой по своим размерам отель, который мы любили исследовать, будучи еще совсем детьми. Мощенная камнем дорожка, ведущая к главному входу, поросла скользким мхом, крыша, как видно отсюда, кое-где провалилась, и теперь нам следует быть особенно осторожными. Еще несколько лет назад такого не было, как и сейчас вокруг нет ни души, и вряд ли здесь кто-нибудь бывает, кроме подростков, нуждающихся в адреналине. И нас.
Мы подходим к двери. Вернее, к ее проему, потому что дверь выбили, наверное, еще много-много лет назад — петли заржавели. За проемом одна сплошная темнота. Солнце не спасает.
- Ты точно хочешь туда пойти?.. - неуверенным голосом спрашивает друг.
Закусив губу и заглядывая вглубь здания, я отвечаю не сразу. Без фонариков, конечно, делать тут нечего: чтобы переступать через обвалившиеся балки ветхой постройки, осколки и части мебели, нужно видеть, что ты переступаешь. Но я вспоминаю о наших телефонах. У них функции фонарика есть.
- Да! - решительно отвечаю я, переступаю порог и прохожу внутрь.
Я люблю приключения и всегда их любил. Жизнь без них скучна так же, как и без проблем, а некоторые проблемы вообще становятся последствиями этих самых приключений. Меня манит все неизведанное. Я рассматриваю то, что можно рассмотреть, нюхаю то, что можно понюхать, и трогаю то, что можно потрогать. Мне интересно узнавать о том, чего я раньше не знал, интересно бывать там, где я раньше не был, и интересно пробовать то, что я раньше не пробовал, и этот интерес ко всему - мое проклятье, любопытство - мой порок. Мы пошли в это заброшенное здание не потому, что хотели этого оба, а потому, что мне стало интересно, несмотря на то, что из затеи лазать здесь вряд ли выйдет что-нибудь хорошее.
Под подошвой то и дело хрустит, ломаясь, стекло. Единственный свет - два жалких фонарика на телефонах. Многи окна заколочены досками, а воздух пахнет сыростью и, если можно описать запах пыли, то и ей тоже. И вдруг за нашими спинами раздается шорох...
И громкий вскрик Мира:
- Адри!
***
Когда я думал о том, что мой интерес в конце концов окажется губительным, я и предположить не мог, что он доведет нас до полицейского участка!
- Там же четко было написано: «Объект охраняется». Куда вы полезли? - спрашивает у нас мужчина в полицейской форме. Выглядит он серьезным и строгим, а таким голосом, как у него, хорошо бы отдавать приказы.
- Когда он успел стать охраняемым? Мы там с детства лазали, - отвечает полицейскому Мир. Он еще не оправился после того, как неожиданно схватил его сзади охранник, напугав до смерти, поэтому в голосе омеги слышится возмущение. Мужчине это, разумеется, не нравится.
- Вас, молодой человек, не учили разговаривать со старшими? Что ж, мне очень жаль, только он, - полицейский кивком головы указывает на рядом сидящего меня, - еще несовершеннолетний, а Вы можете остаться здесь суток, эдак, на пятнадцать.
Сказанным этот человек явно остается доволен, а Мир ожидаемо замолкает. Действительно, когда работник полиции угрожает тебе подобными вещами, спорить не приходится. Мы находимся в небольшой квадратной комнате с чистыми стенами, выкрашенными слегка голубоватой краской, и с чистым полом, но единственное окно почему-то угнетающе закрыто решеткой. В сотый раз осматриваясь, еще больше становится не по себе. Такое неприятное ощущение, будто меня отсюда больше не выпустят. Как глупо вышло! На вопрос друга, точно ли я хотел пойти внутрь отеля, определенно нужно было отвечать: «Нет».
Когда мужчина, уперевшись прямыми руками в стол, склоняется к нам, я неожиданно ощущаю волной объявший меня запах свежеспиленного дерева и понимаю: перед нами альфа. Наверное, догадаться об этом было нетрудно, но не могу вразумить, почему до этого истинный запах мужчины не чувствовался.
- Адриан, - полицейский обращается ко мне, - за Вами приедет отец, а Вы, - он бросает взгляд на Мира, - сейчас пойдете со мной.
Миру ничего не остается, как безропотно послушаться, и вскоре в темной комнате я остаюсь совершенно один.
Отец приезжает спустя полчаса. Вид у него взволнованный, в глазах беспокойство. Но когда он забирает меня, то не настаивает на том, чтобы я вернулся домой, все понимает и спрашивает только:
- Ты в чем-нибудь нуждаешься?
- Нет, отец, - отвечаю я. - Спасибо, что приехал.
Потом он еще дает несколько наставлений и просит навещать их с папой почаще. Я знаю, он чувствуют, что я совсем повзрослел.
В квартире Мира я жду его до полуночи, переживаю и бестолково названиваю на молчащий телефон. Зато когда я спешу открыть омеге дверь, в которую звонят, за ней я вижу не только его.
Роберт стоит за его спиной, и мое сердце замирает.