Грехи

Люди наказываются не за грехи, а наказываются самими грехами. И это самое тяжелое и самое верное наказание.
Лев Николаевич Толстой

Все мы грешны. Без исключения. И глуп тот, кто не может с этим согласится. Мы все вместе как один единственный грех Бога, который просто скинули с небес на эту чёртову землю. Каждый день умирает около семи тысяч человек — какая разница, одним больше, одним меньше? Но все твердят о нечеловечности, о свободе и выборе. Что вам, в сущности, известно о человечности? Видеть, как на ваших глазах гибнут и ничего не делать, просто стоять и как рыба разевать глаза, да глотать воздух? Свобода? Не смерть ли становится свободой для вас, вечно загнанных в рамки? Люди настолько отвратительны, что никогда не видят собственных грехов, но с удовольствием подмечают чужие. Но эти блядские рассуждения уже давно не задевают его. Существуют лишь приказы. За нимтянется кровавый шлейф, каждая багряная лужица кажется частью Солдата. Под толстой подошвой аспидных бутсов трещат и ломаются кости, так, словно это тонкие сухие ветви. Вся его жизнь состоит из убийств. Жизнь ли это? Больше походит на игру, где главный герой просто мочит всех без разбора, а потом впадает в анабиоз, набираясь сил. И снова просыпается, и снова задания с трупами повсюду, даже в собственной ванной, всё по кругу. Циклично.

Самому ещё не надоело, придурок.  

Голос на периферии сознания задаёт риторический вопрос, даже не вкладывая интонацию в свои слова. Баки знает, что Солдат не терпит проявления эмоций, как и появления самого Барнса.

Если провести ребром ладони по горлу, будет совершенно понятно, насколько всё осточертело и что хочется с собой сделать.

— Вы ведь герой, да? Вы спасёте меня?

Зимний Солдат привычным отсутствующим взглядом осматривает случайного свидетеля, совсем ещё маленькую девочку. Обычно от его вида жертв пробивает в холодный пот, они начинают кричать и бесполезно пытаются убежать. Сейчас девочка не понимает, что происходит и какое опасное существо перед ней стоит, просто смотрит на него своими кристальными глазами и поражается сходству с тенью. Тёмная одежда, как и испоганенная, забрызганная чужой кровью душа в сочетании с сильной металлической рукой не могли дать другого результата — он либо призрак, тень, демон, либо твой персональный кошмар. Не такому человеку место в героях. Вряд ли разочаровавшийся в мире Барнс мог бы стать героем. Легче быть наёмником, внося в кассы очередные порции крови и гниющей плоти.

Солдат напряжённо молчит — дурак, что ли, говорить с будущим трупом? В бионической руке уверенно сжимается пистолет, наведённый на случайную жертву. Не вовремя вышла прогуляться, девочка.

Стреляй ты уже.

У всех есть грехи. Просто кто-то может смыть свои, становясь чистым и незапятнанным, а кто-то погряз в них настолько, что никогда не сможет выбраться. Люди думают, что "грязным" уже плевать. Зимнему действительно плевать. Ему вообще плевать на всё, кроме приказов. И его никогда не грызёт совесть за свои поступки задания.

Только почему на дне стальных глаз маленькими вспышками загораются воспоминания, от которых губы сжимаются в тонкую полоску, а палец с заминкой в пару секунд опускается на курок?

Баки даётся это с трудом. Для Зимнего убийство — обычное задание, которое нужно выполнить в любом случае. И пусть это отвратительно, но Зимний Солдат будет подчищать дерьмо за Гидрой столько, сколько нужно, несмотря на слова Барнса и собственные желания свалить к чертям из этого Ада.