Сочельник.
POV.: Чарли
Человек - такое существо, которое по своей биологической природе способно привыкнуть ко многим вещам. Когда только начинаешь заниматься каким-либо новым делом, тебе кажется все настолько непривычным, что шансы стать ежедневной заботой у этого занятия резко снижаются. Однако, день за днём твоё тело повторяет похожие действия, и уже через месяц ты способен приучить себя, например, к утренним пробежкам или контрастному душу. К сожалению, у каждой медали есть своя обратная сторона. Человек способен также быстро пристраститься и к вредным привычкам. Как и получилось у меня...
Каждодневное общение с психически больным человеком начало действовать и на мою уравновешенность. То есть, я, конечно, не бросался убивать людей, не рассматривал трупы с вывалившимися наружу органами, продолжал мыть руки от крови и все тому подобное. Но имела место все-таки одна смущающая меня деталь. Я будто привык ко всему, что теперь творилось с моей жизнью. К безумию и галлюцинациям Джеффа, к перетаскиванию с места на место мертвых людей, к бесконечным вспоротым глоткам, к отсутствию нормального места жительства. Были ощущения, что все своё сознательное существование я прожил именно так... И, естественно, с психом мы все больше сближались. Попутно началось и сочувствие, и снисходительность к его занятию, и даже некое подобие безразличия к тому факту, что он, мать вашу, прикончил мою родню! Осознаёте всю серьезность данной ситуации?! Вот и я тоже... Сидел и каждую ночь осознавал, что вместе с ним съезжаю с катушек. Последние дни меня это пугало больше всего.
Время летело очень быстро. Я сбился со счёту, лишь иногда заглядывал в календари, висевшие в квартирах, в которые нам посчастливилось забраться. День сменялся ночью, а ночь - днём. Погода держалась морозная, а на улице уже давно лежал снег. Благо, я раздобыл в одном из домов зимнюю обувь. А вот убийца наотрез отказался одевать чужие шмотки... Его категоричность поражала, так как тоненькая толстовка врятли нормально справлялась с функцией задержки тепла при температуре в минус двадцать. Но, увы, Джеффу это в голову не вдолбить.
— Я не замёрз!
Или же:
— Моя бабушка и то быстрее ходила, шагу прибавь - холодно и не будет!
И все в этом роде...
Единственный плюс был в том, что на снегу отчетливо стали видны следы жертв, а по этой причине у маньяка чаще было хорошее настроение.
— Джефф, ты в Шерлока Холмса не заигрался? - смотрю на маньяка, пользующегося по снегу на четвереньках.
— А? Чего ты там бормочешь себе под нос?! Лучше бы помог - эта девка у нас в руках!
— Девка?
Маньяк закатывает глаза.
— Ну ты сюда-то посмотри! Следы явно от каблуков. А раз наша цель в подобной обуви, бегать она быстро явно не сможет. Ну, тем лучше. Тебя ещё учить и учить...
На этот вечер нам достался немаленький дом на окраине города. В два этажа - все, как я люблю. С тремя(!) спальнями, двумя ваннами, богато обставленный, ухоженный, чистый(не считая двух трупов и огромного кровавого пятна на ковре). Жизнь удалась! Я плюхнулся на мягкий кожаный диван, а маньяк ушёл обыскивать внутренности холодильника. Не прошло и десяти минут, как он явился, явно поев(рот утёр рукавом толстовки) и бросив мне упаковку каких-то бисквитов.
— Лови, ты же любишь всякое дерьмо жрать.
— Ого! С чего вдруг такая забота? Не заболел ли ты часом?
— Рот закрой, поганец мелкий.
— Ну да, ну да. Это мне говорит человек, который на год старше меня. - из разговоров я просек, что убийце было восемнадцать лет.
— Слушай, - начал он, распаковывая бисквит. - я перерезал около тридцати голосовых связок. С удовольствием добавлю в свой список ещё одни. Желаешь быть моим трофеем?
Я отрицательно покачал головой.
— Вот и славно. - и он с ненавистью выпихнул мне в рот шоколадное лакомство.
После сладкого ужина мы побродили по дому, выбрали себе спальни и разошлись. В эту ночь я в последний раз смотрел Джеффу в глаза...
6 января, 15:48
Я очнулся от шума. Но это не был тот шум, к которому я привык. Это не был ни шум улиц, ни шум природы... Это была непонятная гамма звуков, сливающая в себе лязганье металла, скрип металлических дверей и тяжёлые шаги. Где я нахожусь? Что произошло ночью?
Я попытался открыть глаза и обнаружил, что ничего не вижу. Первое, что у меня началось - это, естественно, паника. Мне хотелось крикнуть, но страх сковал тело и не дал вырваться ни единому звуку. К тому же, мало ли, где я... По ощущениям, на мне затянута марлевая повязка...
Потом последовали попытки снять ее с глаз. Тщетно. Но я обнаружил ещё один удручающий факт - руки мои несвободны так же, как и глаза... Кисти сцеплены намертво металлическими наручниками. О боже... Только не это.
Вот тут меня охватил действительный ужас. Я начал изо всех сил трясти руками, прекрасно понимая, что ничем это не поможет. Возможно, их получится обо что-то сломать... Твою ж мать, что я несу?! Это, блять, железо, его ни обо что не сломаешь!
— Какого хера ты делаешь? - слышу спокойный знакомый голос.
— Джефф?!
— Он самый.
— Эй, вы, ублюдки малолетние! Помалкивайте в тряпочку, иначе в одиночные камеры полетите!
Я повернул голову на звук. Перестал дергать руками.
— Джефф? - самым тихим шепотом спрашиваю у рядом сидящего.
— Да я, блять, я! - тоже шепчет маньяк.
— Где мы?! Что вообще происходит?!
— Да тихо ты! По моим соображениям, мы в карцере местной тюрьмы.
В карцере?! В ТЮРЬМЕ?! Какого черта маньяк так спокойно мне об этом сообщает?! Будто это запланированное событие! Так, что у нас тут по расписанию? Ах, да, карцер. КАРЦЕР, мать вашу!
— Какого... - делаю выдох, успокаивая себя, - Как мы тут оказались? Почему ни один из нас не проснулся?
— Я думаю, они знали, что мы там, и пустили усыпляющий газ по вентиляции. Если это вообще возможно...
— Как... Как мы теперь будем выбираться?!
— Я проснулся на час раньше тебя и уже успел поломать голову над этим вопросом. Конечно, мы в той ещё жопе. Но... Сейчас идёт следствие, в ходе которого будет установлена твоя личность. Моя в установлении не нуждается. Мы не должны сидеть в одной камере, тебя обязаны переселить, так как, по сути, ты мой заложник, пособник, сообщник, называй как угодно, но идея в том, что ты - не маньяк. Когда откроют камеру, чтобы тебя вывести, я попробую что-нибудь сделать. Это наш единственный шанс.
— Я тебе сейчас ногу прострелю, если не заткнешься! - гаркнул нам, видимо, личный надзиратель. - Насчёт законности не волнуйся, тебе и башку прострелить вполне законно будет!
Больше мы не разговаривали. Я на ощупь нашёл Джеффа и подсел к нему. По моим догадкам, повязка была и у него. Скорее всего, нам их надели ради безопасности и конспиративности операции, дабы мы не узнали своё место расположения. Я не удивлюсь, если у того верзилы, который орал на нас и постоянно сплевывал, через плечо красовалась какая-нибудь начищенная до блеска винтовка или дробовик... Раз уж он столько раз грозился прострелить что-нибудь Джеффу. Ну это и не удивительно, с известностью убийцы я бы и вертолету на крыше со спецназом в полной экипировке не удивился бы... А может, так оно и есть.
Шаги не стихали, какие-то люди маячили вдоль нашей камеры через каждые пять минут. Слышались жуткие звуки железных засовов. Я очень мёрз на ледяном полу, который, по ощущениям был покрыт грязным кафелем. Джефф не двигался с места. Казалось, что он замер с той секунды, как прекратил со мной разговор, и с тех пор даже не дышал. Я же, напротив, сильно нервничал и ерзал, пытался хоть как-то согреться. Изредка слышались голоса других заключённых. Они были невнятны и только прибавляли к этому ужасу ещё каплю мрачности и безысходности...
Интересно, что сейчас в голове у Джеффа? Обдумывает план побега? Прощается с жизнью?... Нет, так рано сдаваться никогда не было в его стиле. Это смешно, но я действительно многому у него научился. Вообще, когда ты живёшь в тёплом доме, у тебя есть доступ к любой пище, горячей воде, развлечениям и тому подобному, ты не чувствуешь себя всецело живым. А когда тебя всего этого лишают, все вокруг меняется. Ощущение, что смерть может настигнуть в любую минуту, по сути, даёт то самое, полноценное чувство жизни. С тех пор, как я познакомился с Джеффом, это происходило довольно часто. Каждый раз, когда я уставал от пяти-шестичасовой ходьбы, когда я раздирал ноги в кровь в разных подземках и шахтах, когда я растирал замёрзшие руки и пытался согреть их холодным дыханием. Пусть это и противоречиво, но лишь в эти моменты человек ощущает себя по-настоящему живым...
— Уилсон, на выход!
Не сразу реагирую на голос, так как удалось на пару часов провалиться в сон. Однако, из-за сильного стресса он был поверхностный, от чего громкий бас без труда разорвал его и заставил меня вскочить.
— Чарли Уилсон, на выход!
Я, еле опираясь об стену, медленно поднялся. В коленях раздалась ужасная тянущаяся боль.
— Какого хуя... - все тот же бас.
— Стреляй, блять, в него! Стреляй быстрее!
Прогремели выстрелы. Я тут же присел на пол, оказавшись около решетки. Нащупав головой выступ, я начал стягивать повязку, от которой мне, вскоре, удалось избавиться.
Ещё выстрел. Ошарашенными глазами смотрю на маньяка. Правая рука у него полностью облита кровью. Как... Как у него вышло?! Снял! Снял гребаный наручник! Прострелено плечо... Не слабо так прострелено, вся толстовка в багровый цвет окрасилась. Трудно даже понять, откуда кровь льётся. Только дыра от выстрела на это указывает. Рядом два трупа полицейских.
Надо мной загорелась красная лампа. Завизжала сирена.
— Чарли!
Удивленно смотрю на убийцу.
— Мы когда-то отжимались на спор... Ты мне тогда желание остался должен. Припоминаешь?
О чем он вообще думает в такой-то момент?! Какие ещё отжимания? Лучше бы патроны проверил!
POV Джефф
Конечно, я понимаю, что это карцер. И, конечно, я понимаю, кто я. И прекрасно понимаю, что полицейских здесь не двое. И не десять. И не двадцать, а гораздо больше. И патронов на всех не хватит. А у меня ещё и огнестрельное ранение. Финишная черта.
О, братик, и ты здесь! Пришёл проводить меня? Что ж... Я готов.
Говорят, у людей перед смертью проносятся все их воспоминания, вся жизнь. Они ностальгируют, наслаждаются последней секундой. Все, что я видел в последнюю секунду - два очередных трупа с красивыми кровавыми пятнами в черепе. Все, что я ощущал - теплоту чужой крови на своих ладонях. Доволен ли я своей жизнью?...
Да.
POV.: Чарли
— Похорони меня рядом с ним.
Что? Господи, остановите это проклятое время! Джефф имеет в виду брата? Рядом с Лью?
Слышу тяжёлый бег. Смотрю на убийцу. Стоит. Улыбается. Бросает оружие, показывает средний палец на обеих руках.
Стоп-кадр! Подождите минуточку, они же не пристрелят его? Нет, нет, это невозможно, он наверняка нужен им живым! Не могут... Не верю. Они не сделают этого.
Выстрел.
Маньяк плавно падает на спину. Через минуту его тело уже скрыто набежавшими полицейскими...
Спустя десять лет
Поздняя осень. Ветер, сырость и все прелести октября. Я иду по знакомой истоптанной тропе. Ворота, окрашенные в чёрный цвет, вот уже девять лет встречают меня в последнюю субботу каждого месяца. Год психиатрической клиники, длительное следствие, период восстановления и реабилитации - вот, что я испытал благодаря этому человеку. Но я хожу сюда. Каждую субботу. Каждого месяца.
Мне скоро стукнет тридцать. Я холост. У меня нет семьи и детей. У меня нет родственников. У меня есть только последняя суббота каждого месяца.
Я сажусь прямо на мокрую землю около четырёх могил. Одна из них не так заросла, как три остальные. Я перебираю ладонью комочек земли. Льёт дождь, размывает грязь, гонит людей с этого места. Недоумевающих людей. Злых людей, которые не понимают, зачем я сижу на этой могиле последнюю субботу каждого месяца.
Я прихожу без цветов, без венков. Без всего. Иногда с бутылкой чего-нибудь крепкого. И часами сижу здесь. В зной, под дождём, под снегом. Прямо на земле. Я отключаю телефон, чтобы мне не звонили с работы. И думаю.
Все ищут смысл жизни. А я давно понял, что его просто не существует. Просто каждый человек находит то, за что цепляется на протяжении всех своих лет. У вас это есть? У меня - да. Счастливый я человек, скажете? Да не очень. Но у меня есть это место. Четыре могилы. Куда я прихожу вот уже девять лет по последним субботам каждого месяца.