Влюбиться в психолога. [N.H].

То что находится снаружи, не признак что внутри тоже самое.
Не будь те тупыми.
--------------------------
Вот оно прекрасное утро...хотя для кого оно может быть не прекрасным?! Мне кажется вы догадались. Да, да, да для Софии.
Разлепив глаза, она почувствовала большую и тёплую руку на своей талии.
Она повернула голову и увидела блондина.

– Мать на левой,– шёпотом ругнулась София.
Аккуратно скинув руку парня и потом она вылезла из кровати. Взяла сумку с ноутбуком и вещи пошла в гостинную.
Помывшись и одевшись в одежду, которую уже привезли. Её выбор пал на чёрный топ, чёрную кожанную юбку полусолнцем. Одев чёрную шляпу в прихожей, она хотела уже пойти, но она пошла на кухню.
Зачем же она пошла туда?!
Быстро нарезав фрукты, она сложила всё в миску и залила йогуртом.
Взяв ручку и бумажку она написала:
«Всё что было вчера забудь. Этого не было. Никогда ты не станешь моим другом. Не общайся со мной. Тебе это не надо, а мне тем более. И вообще ты придурок, ты меня бесишь, леприкон.
Вернусь вечером,часов в двенадцать.»

Написав это она взяла сумку с Macbook, альбомом и карандашом и вышла из дома.
Шла она вся в чёрном по ещё не проснувшимся улицам Лондона.
Я думаю все знают куда она идёт.
На кладбище. К маме. Она скучает по ней. Она не может отпустить прошлое. Из принцесс в чудовища легко, а из такого чудовища в принцессу очень трудно. Девушка уже подошла к кладбищу и зайдя туда её остановил охраник.

– Почему вы каждый день здесь?–спросил он. Ну что же он молодой и похоже не отсюда. Ведь старый охраник всегда знал, что здесь делает София.
Она промолчала и пошла к могиле.
Сев на сырую землю, положив рядом сумку и достав альбом стала рисовать.
Выводя аккуратно линии девушка и не заметила как время приблизилось к обеду. И оставив в альбоме карандаш,она положила альбом в сумку и пошла к Найлу домой.
Идя по улицам, она смотрела на людей пронзающим, холодным взглядом. Все смотрели на неё, ведь её взгляд морозил кожу людей.
И вот дойдя до дома Хоранов, она услышала крики.
-Чьи это вещи Найл?!-кричала женщина.
София зашла в дом.
-Мои-сказала она громко что по большой гостинной разнеслось эхо.
-Что ты здесь делаешь, психичка, собирай свои манатки и уходи или я в психушку позвоню, и ты не появишься в этом доме никогда-кричала женщина. Маура. Они с Бобби разведись из-за мамы Софии.
Поэтому она не навидит её дочь тоже.

– Прекрати, Маура, ты здесь давно уже не хозяйка, так что рот закрой и выйди отсюда. А я уйду когда твой сын блондинчик мне скажет, чтобы я ушла,– дерзко ответил София.
Маура была на взводе.
– Найл скажи ей,– сказала Маура.
– Ну мам я не могу, так как София...эмм,– он задумался,– моя девушка,– закончил Найл. У Софии сумку упала с плеча.
– Иди ко мне, моя любимая,– Найл сказал это с такой любовью. Поддельной любовью. Он раскинул руки для обьятий.

– Конечно, Найлуша,– она подыграла ему. Серьёзно?! Она ему подыграла?!
Она подбежала к нему и они обнялись.

– Поцелуй меня,– прошептал он ей.
Как хорошо что не видел. У Софии щёки стали богрового цвета.

– Нет!– прошептала София.
Он поднял её подбородок и поцеловал её в губы.
Она? Ну что она, это её первый поцелуй и она приокрыла рот сначала от удивления. А коварный блондин углубил поцелуй. Этот поцелуй был у неё первый. Он был не нежный, наоборот грубый. Его язык блуждал по её рту, она же пыталась оторваться, но не получилось.
Пока они целовались, Маура вышла из дома.
Девушка оттолкнула Найла и взяв сумку выбежала из дома.
Но она не посмотрела, вдруг у неё что-то из сумки выпало.
Её мысли заняты поцелуем.
Она был грубоватым. Но желаным.
Найл стоял с не понимаем и как только он увидел альбом который выпал из сумки девушки он взял его и стал отрывать его на страничке где был заложен карандаш.
Открыв он обомлел. Она... она эммм... София нарисовала его. Он долго вглядывался в рисунок. Такие аккуратные нежные линии карандаша выражали эмоции на лице, изображённом на бумаге. Рядом с лицом на рисунке была её подпись, а в углу листа была дата, это означало что рисунок закончен. Этот рисунок привёл блондина в недоумение. Он не понимал, почему она нарисовала именно его. Но, понятное дело, его мысли прервал звонок в дверь.
Найл подошёл к двери и открыл её свободной рукой.
Открыв чёрную дверь он увидел четырёх парней.

– Что это у тебе лицо такое бледное, и волосы на пять тонов светлее, София?– спросил Лимо.
Найл просто кивнул.
– Пошли,– сказал Гарри и пошёл в гостинную.
Все пять парней сели и стали смотреть на Найла, а он в свою очередь ппрсто аккуратно кинул альбом на стол.
Лимо взял альбом и стал листать с начала.
Первый рисунок был маленького мальчика, с карими глазами, волосы цвета горький шоколад, губы у него были не равномерные: верхняя губы меньше, а нижняя больше.
Аккуратно выведенные линии карандашом придавали рисунку живость, как бы оживляя рисунок.
Он сидел на траве и что-то пел, но по рисунок не узнаем никогда, что он пел. На нём была чёрная майка и синие джинсы. Глаза были чуть-чуть приоткрыты от того что в глаза мальчику светило солнце. Мне кажется по описанию понятно кто это.
Зейн.
Зейн взял альбом и провёл рукой по рисунку.
– Я помню этот день, мы сидели и общались,– парень замолчалы,– это день перед смертью Миссис Хиггинс,– тихо сказал он.
Зейн перевернул страничку и увидел другой рисунок.
– Тоже давно нарисован,– сказал Зейн.
Маленький мальчик качался на качелях. Смеясь и улыбаясь во все свои белоснежные зубки.
Шатен с карими глазами и родинкой на шее. Его губы были похожи на губы мальчика с предыдущей странички.
Он болтал ногами и качался на синих качелях. Рисунок был нарисован довольно-таки на большом расстоянии. Ведь на рисунке был деревянный забор.
Мальчика качал отец.
Это был Лиам.

– Откуда она знала меня так давно, ведь я её не помню,– удивился Лимо.
– Вы жили на одной улице, помнишь маленькую девочку в мятном платье с бабочками? Но потом ты уехал на год и тогда и убили её мать,– сказал Найл.
Все парни посмотрели на Найла.

– Отткуда ты это знаешь?!– спросили они в один голос.
– Справки навёл,– сказал Найл,– на всю улицу,– добавил он.

Перевернув страничку дальше, они увидели кудрявого парня он сидел на пороге у больницы и плакал.
И это были не слёзы радости. Его кудри закрывали почти всё лицо, лишь опухшие зелёные глаза были видны.
Он смотрел вдаль пустым взгядом.
Он сидел на середине лестнице и просто тихо плакал. Линии карандаша придавали рисунку трагичности.
Гарри.

– Тоже давно, примерно месяц назад,– сказал Лимо.
– Тогда Джемма попала в больницу, и я сильно переживал за неё, но Софию я видел в первый раз только в институте,– сказал Гарри.
Перевернув страничку, следующий рисунок.
Парень с взъерошенными волосами сидел на ограде у фонтана.
Он тоже плакал. Красные лицо от слёз не выражало ничего. Голубые глаза чисто-чисто блистели. Парень не доставал ногами до земли и они у него по-детски висели.
Рядом же был нарисован дух. Вот от этого они ещё больше удивились.
Проозраные почти невидемые линии карандаша,передавали что это душа.
Это была старушка,седые волосы,голубые такие же чистые глаза. Она сидела рядом и смотрела на паренька,одной рукой вытирая чистые слёзы.
Луи.

– Это было месяц назад, моя бабушка умерла, она была самая лучшая, ведь в детстве и потом она проводила много времени со мной. Фонтан был наши любимым местом,– сказал Луи.
Перевернув страничку они увижели просто портрет. Только серые линии. Другие рисунки были раскрашенны, а этот нет. Но он был закончен.

– Почему портрет? И почему не раскрашен? – удивился Лимо.
– Мы с ней не были знакомы, я же в детстве жил в Ирландии,– сказал Найл.
«Я была у каждого кроме тебя Найл» – такая фраза была написана на обороте портрета Найла.

– Она была в моментах жизни каждого из нас, но мы не знаем о ней ничего,– сказал Луи.