what the f*** (2)
Я поняла, что я... в своем старом мире. На больничной койке. А всё, что произошло со мной за эти годы — аукцион, Иллуми, Хисока, сражения — всё это могло быть лишь плодом затянувшейся комы.
— Нет... нет, нет, нет! — мой голос, сорванный и чужой, превратился в сдавленный крик.
Истерика накрыла меня мгновенно, как ледяная океанская волна. Я начала метаться по кровати, пытаясь сорвать с себя липкие датчики и капельницы. Внутри всё выло от невыносимой боли. Где Хисока? Где Иллуми? Где та жизнь, которую я строила по кирпичику, где я была любима и сильна? Неужели всё это — лишь электрические импульсы в умирающем мозгу?
Дверь палаты с грохотом распахнулась. Влетели люди в белых халатах, их лица были размытыми пятнами.
— Снова приступ! Третья палата, пациентка пришла в себя! — крикнул один из врачей, наваливаясь на мои плечи.
— Опять то же самое, — буднично, с усталым раздражением отозвался второй, готовя шприц.
— Она каждый раз просыпается из комы в такой истерике. Организм не принимает реальность.
— Коли успокоительное, иначе она себе вены вырвет.
Слова врача ударили больнее, чем любая игла. «Каждый раз»... «Не принимает реальность»...
В этот момент я замерла. Крик застрял в горле, а тело обмякло под руками санитаров. Я впала в какой-то ледяной транс. Мир вокруг начал тускнеть. Если эта серая, убогая палата — правда, то я не хочу в ней жить. Я хочу назад. В свой сон. В свой единственный настоящий мир.
Перед тем как тьма снова сомкнулась над головой, я успела прошептать: «Верните меня к нему...»
***
Я резко распахнула глаза, вскакивая на кровати. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Я судорожно хватала ртом воздух, ожидая увидеть белые стены больницы, но...
Мягкий свет ночника. Дорогой интерьер номера на Небесной Арене. Знакомый запах.
Я почувствовала тепло у своей правой руки. Повернув голову, я увидела Хисоку. Он сидел в кресле прямо у кровати, его голова была опущена, он дремал, не отпуская моей ладони. В этот же момент дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Иллуми. В его руках был стакан воды и несколько таблеток. Его лицо, обычно маска, сейчас выдавало глубокую, скрытую за усталостью тревогу.
Я смотрела на него заплаканными глазами, а в ушах всё еще звенел голос врача: «Она не принимает реальность». Горло так сильно сдавило спазмом, что я не смогла произнести ни звука. Я лишь беззвучно, одними губами прошептала:
— Что... случилось?
Я судорожно сжала руку Хисоки, впиваясь пальцами в его кожу, словно пытаясь убедиться, что он настоящий, что он не растает в воздухе. От этого движения фокусник мгновенно проснулся. Его золотистые глаза расширились, в них промелькнуло непривычное облегчение.
— Тише... — Иллуми быстро подошел и протянул мне воду. — Выпей. Ты упала в обморок и пролежала в псевдо-коме шесть дней. Мы не могли тебя разбудить.
Шесть дней.
Я не могла поверить, что это правда. То, что я видела в «том» сне, было слишком реальным. Я чувствовала ту боль, слышала тех врачей... Неужели этот мир, где я сейчас пью воду из рук Иллуми, — лишь плод моего воображения?
Я смотрела на них двоих, и меня душили слезы. Боль разрывала сердце, а в голове набатом стучал только один вопрос:
Сон или Реальность?
Конец