или
Разрушься. Стань красным, трафарет. Перейди. Упади. Уничтожь все слова и клятвы, случайные звуки и предложения. Растай. Сотри свой голос с диктофона в моей голове. Разлюби рубашки-поло и инди рок. Стань н и ч е м, глупышка.
Но знай, что я буду любить тебя так же грязно. Потому что это всё то, что ты заслужила.
Лето переходило в зиму, осень переходила в скорбь — спустя три года все же открыл глаза, увидел, сгнил. Очнулся от любви, ничего особенного. А был незрячем, сломленным и согнутым. Потому что чувства ломают, берут за жабры, и ты понимаешь, что падаёшь, но руку-то никто не подаст, ибо вот она, твоя любовь, уже на дне, ждёт тебя, невольно задаешься вопросом «так зачем мне наверх, на сушу?» и больше не сопротивляешься, утопаешь, ломаешь все кости, играешь на дряхлой душе, не подаешь признаков адекватности [жизни], холодеешь. Ведь вот оно. Склизкое, отвратительно-белое, медленно рвущее, грубое, вязкое, иногда счастливое, естественно лживое, страждущее, уходящее и приходящее.
Л ю б о в ь.
[трогательная вечно-молодая шлюха].
Шестое марта. Ты снова пьёшь кофе со сливками. Снова смотрю на тебя, твои пальцы, губы, серёжки и розовые очки. Как обычно.
Говорю тебе «дура», а ты будто не дышишь. Неужели умерла? Да нет же, секунду назад говорила о чём-то, только лишь я не вникал. Выкрикиваю «сними эти чёртовы очки!», понимаешь глаза, считаешь идиотом, ведь ты ненавидишь очки. Вздыхаю. Снова. Ты предпочитаешь мир в токсично-розовых цветах, когда все хорошо, я предпочитаю правду. Мы с тобой такие разные, моя глупышка. Ты — неправильная Золушка, я — потерянный Ромео. В этом и состоит суть нашей игры. Ты, мы или счастье.
Поэтому я выбираю и л и.
И продолжаю любить.
[даже если тебя не существует].
