20 Часть.
Душераздирающий крик пронёсся на весь больничный кабинет, где до этого стояла безупречная тишина, сапровождающаяся заворожительным низким голосом. Младший глаза жмурит и рот открывает, сцарапывая кожу на своей шее.
— Господин Ха Даён! Что с ним? - обеспокоенно спрашивает Чонгук, садясь на колени возле дивана, пытаясь оторвать чужие, вредящие себе, руки.
— Это всё происходит в прошлом. Значит такое действие и вправду было совершененно на нём. Нам нужно срочно будить его, так как может случиться приступ, либо же продолжать гипноз, но я незнаю какие могут быть последствия. - мужчина помогает в задумке младшего, справляясь со своей задачей.
Мягкие щёчки покрылись розоватым оттенком от множества похлопываний по ним, а на шее давно взбухла вена, не предвещающая нечего хорошего.
Сон Чеён в панике бьётся, все время находясь рядом с ними, но она боялась, что лишними касаниями может навредить юноше, поэтому полностью доверилась Чону, конечно не словами, но душой.
— Попробуй... Позвать его, утешить... Но не будить. - предложила тётушка, сглатывая. — Думаю, ему сейчас нужна поддержка, так как в детстве её не особо довали.
— Я боюсь... - тихо признался дрожащим голосом, Чонгук. — Зря... Зря я это затеял... Я сделал ему, лишь больно... - одинокая слеза появляется на его щеке, ввиде мокрой солённой дорожки. — Так и знал, что будут плохие последствия...
— Ещё не всё потеряно! Он слушается лишь тебя, выполни то, что сказала старшая и не ослушивайся. - Ким решительно отходит в сторону, смотря на озадаченного Чонгука, что бегает глазами по лицам напротив.
Картинка полностью расплывается, от мешающей влаги и он вытерает её о рукав своего халата. Переводит взгляд на Чимина, что медленно покрывался красным цветом, а губы синели. Совсем неприятное зрелище. — Будешь смотреть, как он умирает? "Для Чонгука это будет явным уроком" - с улыбкой потирает подбородок.
Чона пробирает дрожь, а руки слегка трясутся. Младший тянет их к пациенту, укладывая на его щёки. Чужие же руки оставались лежать вдоль тела, но спина слегка прогнулась.
— Чимин... Слушай мой голос... Всё будет хорошо, ты сильнее того, кто бы это не был... Он пользуется твоим состоянием, не слушай что он говорит... Прошу тебя, успокойся. - всё-таки решается и медленно целует Чимина в щёчку, после смотрит в его закрытые глаза. — Ты справишься. - покрывается румянцем, но перекладывает руку на чёрные волосы, зачёсывая их назад, то поглаживая по ним.
Если бы здесь не было двух взрослых для него "коллег", он бы прижал младшего к себе, шепча много разных слов, но смущённость и может даже гордость, попросту не позволяла этого сделать.
///
— Сопляк... Как кровь видишь, сразу же визжишь как девчонка. - отец смеётся совсем не здорово, отбрасывая топор в сторону мальчика, который от такого действия покрылся мурашками.
На полу образовалась достаточных размеров багровая лужа, что окружала его мать всё сильнее.
— Мама... - последний раз прошептал Чимин и старший кидает на него взгляд.
— Та ещё... Тварь. - ухмыляется и мигом подходит к сыну, вновь хватая за воротник рубашки. — Даже сомневаюсь, что ты мой сын.
— Папа... Но я ведь... Я... М...
— Твои мыканья, даже не похожи на человеческий язык. Мямля. - медленно начинает сдавливать такую молочную и мягкую шею рукой, чуть ли не насквозь протыкая её пальцами. Детская кожа сразу же травмируется, а маленький мальчик задыхается собственной слюной, пытаясь оторвать его руки, но разница в силе совсем не позволяет этого сделать. — Лучше бы ты сдох, как и твой брат.
— Отец... - почти глаза закатывает и по груди разливается сильная детская обида, что ранила его сердце навсегда. Он совсем не понимал ещё всю злобность данного мира, пока не познал её на себе в физической форме и кажется, всё прошло бы в разы хуже, если бы не чей-то бархатный голос, который заставлял прислушиваться к себе.
— Чимин! Чимин! - эхом раздовалось по Паковой голове, совсем не понимая откуда незнакомый голос. — Слушай мой голос... Всё будет хорошо, ты сильнее того, кто бы это не был... Он пользуется твоим состоянием, не слушай что он говорит... Прошу тебя, успокойся. - в следующую минуту чувствует лёгкий поцелуй на щеке, что так похож на мамин.
Еле как вдохнув воздух в лёгкие, шарится по карманам и чувствует какую-то деревянную палочку. Видимо подобрал её в то время, когда гулял с Чихёном и даже не известно, зачем совершил данное действие.
Мысль была явно спонтаной, поэтому без остановки тыкает ею в чужие глаза, рот и нос, вызывая большую агрессию старшего, но это единственный выход.
— Ах, ты! Проворная скатина! - возмущается отец, когда Чимин попадает с точностью в глаз и выбивает руки со своей шеи. — Как же больно... А ну-ка иди сюда! - видит, что ребёнок убегает на кухню, так что не успевает схватить за низ подогнутой штанины. — Ты сейчас за всё ответишь!
Мигом идёт за ним, а как только входит внутрь, никого не замечает. Вокруг вдруг всё стало подозрительно тихим, поэтому медленно проходит вглубь, подходя к окну.
— Сбежал? - тихо спрашивает себя мужчина и разворачивается, как слышит грохот. — Вот же... Никогда тихо сидеть не умел. Подводит это тебя. - с улыбкой направляется на звук. Хочет завернуть за поворот, но вдруг в ногу отдаёт невыносимая боль, заставляя упасть на колени.
— Ты убил мою маму! - перед его лицом, появляется детское. В глазах Чимина читается не описуемый гнев и обида, в перемешку со слезами. — Тогда... Ты поплачишься, отец...
— Что ты мне сде... - осколки разлитаются в радиусе метра, с характерным звуком отбиваясь об деревянные стены. Мальчик прикрывается руками, но в то же время, чувствует покалывание в ладони.
Бездыханое тело падает рядом с маминым, а Пак чуть ли не бъётся в истерике от вида крови и неприятного запаха.
///
— Доктор... - Чонгук прижимается ухом к грудной клетке младшего пациента. — Почему он не двигается...
— Пульс есть? - спрашивает Ха Даён, совсем спокойно.
— Да... Присудствует... - он отходит от только что увиденной картины, как из глаз напротив лились ручьи слёз, а изо рта вылетали неприятные мычания и вскрики, но вмиг всё прекратилось и он с выдохом упал обратно на поверхность дивана.
— Думаю, всё и вправду закончилось. Нужно его немедленно будить. Отойди. - мужчина аккуратно отводит коллегу в сторону, а сам садится на край, рядом с пациентом. — Чимин. Вслушайся в ритм часов и в мои слова. Через три секунды, я щёлкну пальцами и ты очнёшься. - дожидается стабильности и ритма тиканья. — Один... Два... Три... - медленно тянет и в конце громко щёлкает пальцами, от чего Пак распахивает глаза и от яркого света, тут же жмурится. — Всё прошло отлично. Он очнулся. Прошу вас, Чонгук. Можете привести Чимина в порядок, осмотреть, а после отнести в палату, ему нужен покой. - переводит взгляд на тётушку Чеён и встаёт. — А с вами, мне нужно обсудить пару вещей и поговорить на едине.
— Хорошо... - она кидает взгляд на Чимина в руках врача и вместе с Даёном выходит из палаты.
— Чимин... Как ты, сладкий? - облёгченно выдыхает Чон, держа в руках лицо напротив. — Может ты всё таки ляжешь обратно? А я отнесу тебя в твою палату, на кровать.
— Чонгук... - он обнимает старшего за шею, сам не понимая своих действий. — Мне очень страшно... Там был отец и... И... Мама... Он убил её... Было много крови...
— Тише. Всё закончилось. Прости меня, я заставил тебя волноваться... - целует в макушку. — Прости ещё раз.
— Я... Не обижаюсь на тебя. Главное ты сейчас со мной...
— Я буду с тобой... Прошу, пойдём отдыхать. - Чонгук поднимает его на руки, крепко держа под бёдра, как слышит тихое:
— Обнимешь меня, когда я усну? Пожалуйста.
[Продолжение следует...]