23 Часть.
"- Давно уже конечно пора было это сделать, но... Думаю там не будет написано чего-то важного. Возможно, попробовать всё-таки стоит".
- Наоборот... Тётушка. Интересного оказалось здесь достаточно. - Чонгук задумчиво и слегка шокировано потирает подбородок, вновь и вновь вчитываясь в текст.
- Ты с кем разговариваешь? - спрашивает Техён над ухом и низко усмехается.
- Да, там. Вспомнил кое-что. А я могу это сфотографировать? Или же мне позволенно забрать с собой?
- Нет, это тебе не библиотека. Ты можешь лишь прочитать и запомнить, ту или иную информацию. В долг или на дом, мы такое не даём.
- Но... Как мне доказать это тётушке? Да и тем более, я не смогу всё запомнить дословно. Тут много разных событий и каждое из них, мне непосредственно нужно.
- Тогда, иди и упрашивай господина Мина. Вряд-ли, он даст разрешение. Он, с тобой явно нянчиться не будет, да и, времени тебе не особо много давал, у него самого много работы.
- Может... Раз на то дело пошло, вы спросите у него, Ким Техён? Я... Могу вам заплатить.
- Ты что, совсем не знаком с законами? Взятка, это и есть нарушение. Ты такой смешной, малой.
- Ну, может... Вы сегодня обедали? Я могу вас сводить куда-нибудь и полностью оплатить тот обед, который наедите.
Густые брови сводятся к переносице, а губы растягиваются в хитрой улыбке, которую не каждый человек может воспринять в серьёз и перенести на дух. Он длинными пальцами, с коротко подстриженными ногтями поправляет оружие за пазухой и расслабляет душащий его шею галстук.
Пару минут обдумывает это предложение, как-то странно мнясь на месте.
- Хорошо, я приму твоё предложение, док. Но если Юнги разозлится, то прости уж, ты будешь виноват, пеняй на себя. - последний раз взглянув на парня, он медленным шагом выходит из информационного хранилища, а когда Чон слышит звук закрывающейся двери, то мигом достаёт телефон и боязливо рассматривает углы помещения. Да и вообще всё, что находится рядом.
- "...Но знай, если хочешь обхитрить кого-то из нас, то пистолет у меня всегда за пазухой, а в том помещении находятся сотни камер, направленные на каждую полку и стопку документов".
- Что ж, проверим эту теорию... - руки слегка подрагивают, что не даёт нормально сфокусировать картинку на телефоне. Он пару раз щёлкает одно и то изображение перед собой, после переворачивая лист, ища там ещё какую-либо информацию, но нечего не находит.
***
В больнице сейчас намного тише чем обычно, а причиной этому является забирание детей своими родственниками домой. Это конечно не массовое "развлечение", как бы печально это не звучало, но шум значительно ушёл, вместе с неким беспокойствием.
Улыбка сама наползает на лицо, растягиваясь до самых ушей и Чонгук вдыхает любимый аромат, который совсем отличается от того, что находится за пределами. Сейчас бы ещё иметь магнитофон с разными на свой вкус пластинками, чтобы включать его, вчитываясь в новенькую газету и параллельно сидеть в своём кабинете, в одиночку.
Он надавливает на белую дверь и она с лёгкостью приоткрывается, ведь была отперенна. Ему предстала милая картина болтовни тётушки с искусственно намотаными локонами и паренька, что увлечённо смотрел на какие-то психологические картинки перед собой, но увы, всё это ему кажется лишь кляксами.
Его пациент, с тем детским личиком, но богатым сердцем будто вырос в его глазах, стал более самостоятельным и сдержаным, из-за чего хотелось плакать и кричать что-то неразборчивое, вместе с этим срывая голос.
- Я не понимаю, для чего мне нужны эти кляксы! Они нечего для меня не значат, тётушка.
- Тогда... Что для тебя, по истине значит? Что же тебе нужно? - она по милому улыбается, совсем не обижаясь на повышенный тон.
- Ну... Для меня... - Чимин подносит к своему рту согнатый в кулачок руку и хочет уже прикоснуться зубами к ногтевой пластине, но рука женщины его остонавливает. - Картины и рисование... Сладкое... Пение... Чтение... Прогулки, тоже люблю... - а после укладывает её на свою шею, потирая.
- Тебе же, это всё показал Чонгук, ведь так? Ты сам об этом бы не узнал. - кладёт указательный палец на раскрытые губы. - А здесь, не нужно врать мне. Что он для тебя значит? Вы много времени проводите вместе и я не думаю, что он равнодушен тебе.
- Равнодушен?.. Я не... Чонгук, он... - запинался младший и кожа на лице, начинала гореть. - Он добрый, милый... Такой... Такой крутой. Мне он нравится, очень. С ним весело, совсем как с вами!
- Ты даже не испытываешь каких-то неприятных чувств, при виде него?
- Нет... Наоборот, я немогу передать это словами, потому что... Не помню их. - его ноздри воодушевлённо раздувались, а в глазах горел некий огонёк.
- Ох, а что значат те слова о том, что он нравится тебе? Как... Собеседник или же, как человек?
- Я хочу с ним проводить намного больше времени, чем обычно это делаю. Хочется находиться с ним, каждый час, день... Я совсем не понимаю почему. Что со мной?
- Ну, об этом я с тобой ещё говорить не буду. Когда придёт время, ты обязательно всё узнаешь. А пока, открой окошко. Тут слишком душно.
- Хорошо, тётушка. - Пак поднимается со своего места и медленным шажками, направляется к большому окну, за которым ярко светило солнце, попадая лучами прямо в глаза.
Особых трудностей при открывании на микропроветривание не было, но на секунду задумавшись, он легко тянет ручку ниже, заставляя стеклянную дверку полностью отпереться и впустить внутрь, слегка прохладный, но сильный ветер. Делает глубокий вдох и глаза слегка прикрывает, давая ветру полностью пройтись по шёлковым волосам, раздувая в пленительном жесте.
На талию вдруг кладутся чьи-то тяжёлые руки, а над ухом разносится низкий и бархатный голос:
- Что ты тут делаешь? Не послушал тётушку, да?
- Чонгук! - вскрикивает Чимин и резко повернувшись, обнимает собеседника за талию, крепко прижавшись.
- Ты что, даже не испугался? - улыбается Чон, поглаживая парня по мягким волосам.
- Немного... Ты опять надолго уходил. И оставил меня здесь.
- Мне пришлось, малыш. Я откладывал этот поход очень долго и меня там все заждались. - проводит большим пальцем по щеке.
- Значит, больше никуда сегодня не пойдёшь?
- Не пойду. Никуда. - старший смотрит на Чеён. - Вы ходили на перекус?
- Я спрашивала у Чимина, хочет ли он чего-нибудь, а в ответ тишина. Видимо как и в прошлый раз, он не хочет есть без тебя.
- Это меня очень расстраивает. - он оттягивает щёчку младшего в сторону и улыбается с его выражения лица.
***
- Видимо, его и вправду обвинили, раз вы тоже это видите. Я думал, что у меня галлюцинации. - тихая усмешка и он целует сухими губами мягкую щёку.
- Это просто удивительно. - Аджума чуть кофем не давится от такого, щуря глаза. - В смерти матери явно виноват отец. Мы это выяснили, а вот... В смерти самого отца... Получается виноват он сам, тоесть его слабый организм? Но почему, к этому приблизили Чимина?
- Может, не только он виноват. - поправляет одеяло и встаёт. - Давайте сейчас порассуждаем со стороны полиции, не будем никого жалеть и огораживать.
- Ну если так, то... Удар фарфоровой или стеклянной вазой по голове, может быть смертельным и мальчику с лёгкостью было преодолеть этот вес. У них нет осознания того, что они делают. Они не думают перед своими действиями, потому что умственные способности ещё не развиты до конца. - она протягивает чужой телефон владельцу.
- Но почему тогда, Чимин решил ударить его вазой, при этом зная, что убъёт. Точнее не так... Откуда ребёнок знает, про такие жестокие меры самообороны?
- Учитывая в каких условиях он жил и не такое познаешь. Он знает то, когда уйдут его родители и вместе с этим, располагает свои дела на день. Мальчик восьми лет, ещё не может знать время на часах, точнее как его понимать. Вот и, постоянно жил в страхе.
- Аргументов очень много... И что же, нам делать тогда дальше? Чимина мы никакой опасности подвергать точно не будем. Да и, мне скорее всего будут звонить из полиции и спрашивать, как обстоят дела.
- Такие интересные... - Сон Чеён усмехается и кивает на выход из палаты. - Раз уж, сама полиция раскрыть это дело не смогла, куда уж нам. Не опытным.
- Не приувеличивайте. - смеётся над старушкой и следует за ней. - Значит, будем молчать? - Чон открывает перед ней дверь, в уважительном жесте.
- Именно, Чонгук~и.
[Продолжение следует...]