Глава 28
Страшно находится в мире, где все люди полемичны. Ты находишься среди них и видишь, как проходя параллельно друг другу, они будто мёртвые, но они живые... Ни это ли страшнее? Чёрствые и холодные изнутри, не обращают ни на что внимание, случайно толкая каждого, а может и не случайно. Они не видят проблем других, потому что у них свои проблемы. Лишь единицы освещают мир улыбкой. Вы скажите: «Потому что у них нет проблем» Нет. Потому что они очень сильны.
Люди задевают моё плечо раз за разом, но замечаю ли я это? Конечно, нет, ведь в голове лишь одно...
Либо ты летишь со мной, либо продолжаешь игру здесь.
Само слово «Игра» наводит ужас. С тобой играют, как с какой-то игрушкой.
Но ты и есть игрушка.
Они давно перешли на слабых, делая их вещью, с которой можно поиграть. Но они не знают, что таким образом ломают человеческую душу. Только слабые проигрывают, только слабые понимают, что после слова «Игра» ничего хорошего не светит... И, действительно, лучше согласиться, чем проиграть.
***
После того, как Адам высадил меня у дома, я ходила возле него кругами, потом и вовсе, не заметив, ушла дальше, чем стоило. Много о чём подумать нужно было. И мысли, метавшиеся с одного угла в другой, собрались в один огромный узел, который распутать достаточно тяжело. Но кроме меня, никто не распутает...
Я собираю все плюсы и минусы предложения шатена, но в том-то и дело, что плюсов нет. Адам не договорил, я проиграю в любом случае...
Возвратившись, домой, так скажем, ни с чем*, я удивилась, что дверь была не заперта, значит дома кто-то есть. Чем ближе я подходила к гостиной, тем чётче были слышны тихие постанывания и какое-то ёрзанье.
Конечно, картина ещё та. На том диване, на котором я спала, между прочим, лежал парень, лицо которого я не видела. А сверху на нём сидел Джим и медленно вытаскивал стоны из своего любовника, выцеловывая его шею (и не только) и трогая его под одеждой. Но самое удивительное, наверно, то, что мой брат трётся своим достоинством об бугорок другого парня! О боже... И почему именно мне удосужилось застать эту картину...
Джим резко поворачивает голову, видимо, на посторонний звук среагировал.
-Ох, Джей! Прости я... -парень шарахается и слазит с другого, поправляя на себе футболку и вытирая губы — я забыл, что ты живёшь теперь с нами. — он неловко улыбнулся и потрепал свой затылок.
Брюнет, что лежал на диване, приподнялся на локтях, выглядывая из спинки.
— Ах, да! Это Кевин — брат поворачивается боком и указывает на парня — мой парень, Кев это Джей — моя сестра.
— Приятно познакомится — бархатным голосом произнёс брюнет и встал с дивана.
— Простите, что помешала...- с горящим лицом опускаю голову.
— Ахах, дурочка! — Джим потрепал меня по волосам и взял за руку своего парня — В холодильнике курица оставалась если что.
Парни ушли в комнату Джима, а у меня не было аппетита, чтобы съесть даже курицу... Я слышала, чем они занимались, хоть и звуки еле просачивались из комнаты. Я не замечаю, как засыпаю на диване. Да. На том диване. И просыпаюсь от шепотов.
— Превосходный секс был в...
— Если я сплю, это не значит, что я ничего не слышу...- перебиваю кого-то из парней, ибо шепотом их голоса слишком одинаковы.
— Пока, Джей! — это уже крикнул Кевин, и дверь захлопнулась. Быстро же он смылся... Но так же слышу голос Ли, возвращающейся с работы.
Видимо, больше я не засну...
Девушка помогла мне обработать раны, после чего мы все поужинали. Даже я.
— Джей, в нашей доме есть некоторые правила, которые вчера мы забыли рассказать — вдруг начал Джим.
— Джим...
— Она должна знать, Ли. В общем вот список. — он положил маленький кусочек бумажки на стол.
Кто последний:
— доедает, тот всегда моет посуду;
— идёт в туалет или моется, тот выключает свет в туалете и ванной;
— ложится спать, проверяет выключение газа и закрывает входную дверь;
Я пробегаюсь по буквам и с недоумением смотрю на брата.
— И вынос мусора, уборка, приготовление еды проходит по очереди. Мусор выносится по пятницам, как и проходит уборка. А еду каждый готовит только тогда, когда она заканчивается. Мусор я выносил в последний раз, следующий твой. И да, я купил тебе кружку, тут просто у каждого своя.
Не знаю почему, но это всё вызвало у меня смех. Серьёзно, блин? Я уже думала, что в этих правилах что-то ужасное. Все подхватывают смех, и на кухне уже воцаряется домашняя такая тёплая и приятная атмосфера, которой никогда не было, что позволяет на минуту забыть о проблемах.
***
На следующий день мне приходится идти в школу. Всё так же в очках. И мне не страшно, чем вчерашняя ситуация может обернуться. А оборачивается она не лучшим вариантом, ибо с самого моего захода в школу меня ловит директор и уводит к себе в кабинет, где говорит, что они разберутся с теми, кто надругался над моим телом. В первый раз я не рада, что на меня обратили внимание.
Лучшим выходом будет, если эту ситуацию тут же замнут, но худшим же, если над твоими словами задумаются...
Что больше убеждает меня в том, чтобы я поехала с Адамом. Но это ещё не самое дерьмо дня. Вхожу в свой кабинет на первый урок, где каждый смотрит осуждающе с ухмылками на лицах.
Ненавижу этот класс. Ненавижу эти рожи. Ненавижу эту школу. Ненавижу Его, сидящего всё на том же месте и сверлящего меня взглядом, всё таким же серьёзным.
Почему это делает настолько больно? Он не сводит с меня взгляда. Но я пытаюсь не обращать внимания и прохожу вглубь кабинета. Подножки, выкрики, насмешки всё это летит в мою сторону. Но...
Человек ко всему привыкает.
Я отвлекаюсь с помощью своего скетчбука, рисуя в нём увядающую розу. Я знаю, что он смотрит на меня. Я это чувствую. В кабинет входит учитель, поднимая и приветствуя всех.
— Прежде чем начать наш урок, поприветствуем майора полиции.
— Здравствуйте, дети! — от знакомого голоса расползлись мурашки по телу. Голоса... отца... Я тут же поднимаю голову и сталкиваюсь с отцовским взглядом. — Я не просто так посетил вашу школу сегодня. Меня зовут Роберт. Все мы помним происшествие с Аланом. И как бы ужасно это не звучало, заведено уголовное дело, которое, к сожалению, понесёт кто-то из вас. Лично я берусь за это дело, и я же буду допрашивать вас снова только уже в самом участке. Алан, придя в себя, рассказал нам, как всё было на самом деле. Поэтому первыми на допрос явятся...- отец взглянул на папку, что держал в руке — Майк Уокер, Кристофер Беннет, Эван Нелсон и Ева Отиз. Жду вас послезавтра в участке на Холл стрит 29. — последний раз посмотрев на меня, отец вышел, извинившись за задержку урока.
Мисс Тел продолжила урок, будто ни в чём не бывало. А мне пришло сообщение, которое я предпочла прочитать, спрятав телефон под партой. Оно было от Адама.
«Жду тебя завтра в 4:20 pm на Авеню, 8.
Если не придёшь, буду считать это отказом»
Я ещё даже ничего не решила... Как определиться? Я не могу вот так просто уехать с ним. Бросить... Хотя, что бросить? Семью? Я им не нужна, и они будут только рады. Сестра, брат? Им будет так же насрать, ведь было насрать всё это время. А кто ещё? Меня здесь никто не держит...
Кристофер...
Но я не нужна ему. Я говорила, что мне плевать, какой он, что останусь с ним, даже если он обманывает меня. Видимо, я врала самой себе, ведь узнав, кто он на самом деле, я же и бегу от него.
Но я и не могу остаться здесь. Адам прав, Ева не остановится. Кто знает, что она ещё надумает.
Но Адам... Что если он заставит подчиняться ему? У него, знаете ли, тоже с мозгами не всё в порядке.
Но Но Но Но Но Но Но Но Но Но Но Но Но Но Но Но Но Но Но
Как же надоело это всё. Почему я не перерезала себе вены ещё тогда в ванной. Было бы всем проще.
Я не замечаю, как проходит урок. И когда открываю глаза, понимаю, что лежу головой на парте, упираясь в изгиб предплечья. Собираю сумку и последняя выхожу из класса. После просмотра расписания на первом этаже собираюсь идти на следующий урок, но меня перехватывают за локоть и резко разворачивают, перемещая руки на плечи. Очки так же спадают на пол, и, надеюсь, не разбиваются. Перед глазами испуганное лицо папы. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, после чего я сверлю очки, ведь они интересней.
— Прости...- он тянется рукой к моей щеке, но я тут же отдёргиваю.
— Тц, не трогай! И не извиняйся, без толку...
— Джей, я покалечил...
— Я. Сказала. Замолчи.
— Мне, правда, жаль...
— Жаль? — я всё же смотрю в его обреченные глаза — Тебе каждый год жаль. Но правдой здесь так и не пахнет, папа... Даже противно называть тебя отцом! Забудь вообще о моём существовании. У тебя больше нет дочери. Ты потерял сына, потерял и дочь. Поздравляю!
Вырываю руку из захвата и выбегаю на улицу. Папа так и оставался стоять в ступоре.
Теперь, кажется, я и правда приняла решение...
Я иду по уже выступающей зелёной траве на заднем дворе, к любимому дереву. Давненько я здесь не сидела. Но всё, конечно, не слава Богу.
— Хэй, Джей! — оборачиваюсь. Ну, конечно. Кристофер.
— Вы можете просто...
— Ты забыла очки. — перебивает он. Выхватываю их и надеваю тут же.
— Я давно хотел поговорить.
— Не стоит. — продолжаю свой путь, но...
— Джей, выслушай. — он нежно берёт меня за руку, от чего импульс за миллисекунду проносится к сердцу и, будто большой иглой, жалит в заштопанную трещину, срывая один заклеенный пластырь на ней. Лишь от одного прикосновения сердце съехало на бешенный ритм — Я сделал кучу ошибок... Но мы же не застрахованы от этого, да? Я лжец и ублюдок, я знаю это, Джей. Но ты не представляешь, как больно мне от того, что ты плачешь!
— Лжёшь...
— Нет. Я не просто так попал в эту школу, Джей. И не просто так связался с Евой. Отец Евы — лучший друг моего отца. Я лишь играл свою роль. Так надо было...
— Кому?! — я всё ещё стою к нему спиной...
— Моему отцу... Но я влюбился... Влюбился в тебя, и я пытался защитить. Да, я знал, что тебя должны были изнасиловать, и мне жаль, но я пытался защитить. Я упросил Адама помочь... И он помог.
— Но это ничего не меняет.
Душу разъедает... Сердце продолжает рваться. Пластырь за пластырем. Я прикрываю веки и слушаю этот манящий и сладкий голос.
— Я врал. Я поступал жестоко, но единственное в чём я не соврал, это в своих чувствах. Я люблю тебя, Джей, и это чистая правда.
— Как жаль, что я больше не верю...— я медленно поворачиваюсь, и мне плевать, что сейчас он увидит мою слабость, но я хочу сказать ему это в лицо — Я улетаю в другую страну, Кристофер. Спасибо, что доказал, что людям нельзя верить.
(музыка: Boy Epic — Paralyzed)
Моя рука выскальзывает из его зажатой ладошки и перемещается на его влажную от слёз щеку.
Лишь одно мгновение.
Горячее и последнее соприкосновение влажных губ, и мимолётный всхлип, что навсегда останется в воспоминаниях обоих.
Я хочу верить тебе, но не могу...
Жадность заставляет тела прижиматься друг к другу сильнее. И нехватка воздуха разрывает всё, заставляет оторваться друг от друга, утонуть в омуте завораживающих глаз. И сказать тихое «Прощай»
«Но он не осмелился остановить её...»
***
Сердце стонет с такой громкостью, что, наверно, слышит весь мир. Я убегаю от него. Я убегаю от себя, по пути стирая жгучие слёзы. Губы покалывает от его прикосновения, и во рту остался его сладкий яд, что медленно разъедает внутренности. Крик отчаяния рвётся напролом из глубин покалеченной души, и мне ничего не остаётся, как перекрыть ему путь, зажав крепко горло. И лишь достигнув приступа удушья, я опускаю руки и жадно глотаю слишком горячий воздух.
Успокоившись, я направляюсь к психологу, чтобы подписать документы. Затемнённые очки скрывают всю боль, отразившуюся в глазах. В кабинете психолога душно и не хватает воздуха, но сама женщина сидит, обмотавшись в большой вязаный шарф.
— Я подписать договор — хлопаю дверью и развязано сажусь на стул. Шмыгаю носом, ибо он забит.
Психолог выдаёт мне документы, поочерёдно ставя галочки в тех местах, где нужно расписаться, что я собственно и делаю. И собираюсь уходить, но...
— Сегодня приходил твой отец, — женщина отрывается от своих бумажек -спрашивал, как ты учишься и как успехи в общем. Я так поняла, ты ничего не рассказывала родителям про то, что тебя побили... Мне пришлось это сделать за тебя.
Минутное молчание и переваривание информации. Как странно, но мне плевать, потому что внутри лишь один человек вызывает жжение и ломку.
— Я не понимаю, о чём Вы говорите — выдавливаю сдавленный смешок — У меня нет отца...
Психолог ошарашенно смотрит на меня, а точнее уже на мою спину, ибо после сказанного я выхожу из её кабинета. Круто, когда слова остаются за тобой. После мисс Клейн я направляюсь к директору. Если я приняла решение, значит нужно закончить всё в этой школе. Здесь. И сейчас.
— Мистер Харис — я вхожу без стука, на что директор дёргается, как от огня.
— Джей? Я вроде утром всё сказал.
— Я не по этому поводу. Вы можете подготовить документы на отчисление? — подхожу к столу и облокачиваюсь на него ладонями.
— Какое ещё отчисление? — мужчина заметно хмурится, отчего появляется складка между бровей.
— Я ухожу из школы, не желаю здесь больше учиться.
— Джей, я понимаю, после такого инцидента у тебя появилась ненависть к школе, но... Хочешь я дам тебе отдохнуть денёчка три?
— Мне нужен документ на подписку об уходе — чётко проговариваю каждое слово.
— Послушай, сегодня заходил твой отец, сказал, что мы сможем всё уладить, так в чём проблема? — я делаю громкий вдох и такой же выдох. Как же бесит.
-Может Вы и договорились о чём-то с моим отцом, но лично я с Вами ни о чём не договаривалась. И вообще, мне есть восемнадцать, и я не нуждаюсь в росписи родителей, если вы хотели добить меня этим.
— Просто ты торопишь события, я могу помочь, и такого случая больше не повторится.
— Да?! А вы знаете, что я так живу уже сколько? Два? Три? Года. Вы меня вообще слушали вчера? То, что вы помашите пальчиком и скажите «ай-яй-яй» этим тварям, это ничего не решит. Их воспитание давно пострадало и никогда не вернётся. Они так и продолжат издеваться над слабыми. Я уйду, и козлом отпущения будет уже другой ученик, которому так же, как и мне, не повезло по жизни. А вы так и будете щёлкать носом и говорить всем, что «Да, я помогу, конечно» Вот только чем?
— Я директор этой школы — он заметно напрягся и начал теребить край бумажного листа.
— Это ничего не меняет. Вы ниже по статусу тех же богатеньких сыночков или, например, Евы. Глупо было не заметить, что вы знали о всех её проделках и прикрывали её задницу.- и тут он видимо сдался, ибо сказать в ответ ему нечего, и мужчина опустил глаза на свой журнал. — Что нечего сказать, да? Мистер Харис.- я отстраняюсь от него и начинаю ходить вдоль стола туда-сюда, сцепив пальцы в замок на пояснице — Мы все создаём свои иллюзии. Любви, радости, счастья. Но именно Вы создаёте иллюзию безопасности. И все на это ведутся, но не я. Знаете почему? — с губ срывается смешок — Потому что жизнь прошлась по мне бульдозером раз двести. Что Вы, что родители постоянно суёте меня к психологу, но Вам не кажется, что это психологу нужно лечиться, а не мне? В общем, чё я тут вообще распинаюсь перед Вами! Я надеюсь, документы будут готовы к концу дня.
Оставив директора в немом ступоре, я направилась к выходу из школы. Сегодня день такой что ли, что последнее слово остаётся за мной. Не успеваю и глазом моргнуть, как меня хватают и пихают в холодную стену за углом школы. Бедная моя голова, мне кажется, или скоро мой мозг таким образом превратится в месиво. Тру ушибленный затылок и потихоньку приподнимаю веки. В глазах двоиться.
— Джей, Джей, Джей... — раздаётся, будто эхом, мужской голос, после чего парень начинает медленно цыкать. — Сначала нажаловалась директору, потом своему папочке о том, какие плохие мальчики тебя обижают. — тихие приближающиеся шаги. Кажется, я узнаю этот голос. — Думала, тебе помогут? Поверят? Пхах! Какая же ты...- резкий шаг, и парень уже соприкасается с моим носом — Жалкая! — выкрикивает он и кончиком ножа разрывает нежную ткань на щеке, откуда сразу же начала вытекать алая жидкость.
Я лишь прошипела от неожиданности, но не успела ничего сказать, ибо Уокер концом ножа поднял мой подбородок. Лишнее движение и нож легко разорвёт горло. Он смотрит мне прямо в глаза и, скорее всего, видит там лёгкий туман страха, а в его я вижу одну ненависть.
— Я ведь могу убить тебя, Джей. — он начинает давить сильнее на нож, и я чувствую, как он потихоньку входит.
— Я уеду. Отчислюсь из этой школы и уеду — нашёптываю я ему, на что парень скалиться.
— Дже-е-ей — пропевает он — Ты думаешь, я такой дибил? — нож скользит по горлу, но не режет, лишь только карябает и углубляется где-то в области ключицы. Я зажмуриваю глаза от боли, а грудь уже щекочут стекающие капельки крови.
— Это правда! Я только что была у директора, он отдаст мне документы.
— А как же твой любимый Кристофер? — около уха шепчет Майк. Но я не отвечаю, в морщинках глаз собираются слёзки, и после бегут по щекам, смешиваясь с кровью. То ли от боли, то ли от страха.
— Уокер! Ты что творишь?! Совсем уже что ли! — чувствую, как дёргается голова Майка, да и всё моё тело.
— Мистер Харис, я...- мямлит парень.
— Быстро в мой кабинет, и только попробуй сбежать!
Я всё ещё стою с зажмуренными глазами и, наверно, не дышу.
— Ты как? — только сейчас открываю глаза и вижу перед собой обеспокоенное лицо директора. — Я подумал над твоими словами, Джей. Ты права, мы все создаём иллюзии, но знаешь, для чего создаю её я? Для того, чтобы вверять надежду, потому что я сам ничего не могу сделать с такими детьми, и мне очень жаль. Ты хороший человек, и ты не заслужила такую жизнь. Я подписал документы, ты можешь их забрать, но сначала пойдём в медкабинет.
Что было бы, если мистер Харис не пришёл бы за мной?
В медкабинете мне обработали щеку, после чего я забрала документы. Директор смотрел на меня с сожалением. Я бы, наверно, тоже смотрела на себя с сожалением... На щеке красуется огромный пластырь. Хах, как будто он спасёт от боли. Которую я не чувствую... Опустошенность? Скорее всего, это я чувствую. Хотя, как можно что-то чувствовать, если ты опустошен? В голове творится полная философия.
В школе мне больше делать нечего. Я закончила игру. Или же она только началась?
«Мы бьёмся об стекло, ища выход,
Мы рвёмся за судьбой, не видя преград.
Мы делаем за всю жизнь глупый вывод,
Что любовь во всём мире это яд»
Примечания:
*имеется в виду «без каких-либо идей»
Осталось 3 главы, ребят!
Аудио как всегда в группе^^
(P.S Все четверостишия в этой книге писала сама)