Драбблы [Хирофин/Хесса]

_________________________________

Сегодня мы с ребятами из нашего факультета сидим в библиотеке, непрестанно работая над заданием миссис Фловерс.

— Напомните жанр? – вылезая из ноутбука, вдруг оживает Саша.

— Мистика.

— Да почему? – вдруг ноет Элли, в сотый раз расстраиваясь, что мы не выбрали любовный роман.

— Слушай, я уже устала тебе объяснять, что нам хочется чего-то захватывавшего, остросюжетного, и после нескольких часов дебатов мы решили остановиться на мистике. Мы наконец-то хоть к чему-то пришли. И, если кому-то что-то не нравится, его здесь никто не держит.

— Но ведь любовная история тоже может получиться захватывающей...

— Блин, ребят, кто ее вообще сюда пустил? – возмущается Саша, начиная печатать сценарий.

— Все, хватит, я и так с вами несколько часов убила на выбор какого-то жанра, – убирает волосы назад Джесс. — Давайте уже работать над сюжетом. Есть идеи?

— Да, – открывает блокнот Коул, щелкая ручкой. – Я тут кое-кто вчера набросал. Как вам идея, если события происходят в девяностых? Когда в городе идет разгар преступности и людям грозит опасность...

Мы стараемся говорить очень тихо, поскольку в библиотеке помимо нас было много людей. Вот как раз среди них мне удалось высмотреть объект наблюдения, из-за которого я перестала слушать разговоры своей группы ребят.

Мы сидели за большим и длинным столом. Я была практически с краю, рядом с Джесс. Но мои глаза точно прикованы к медленно подошедшему Хардину, с какой-то знакомой книгой в руках. Он стоял около противоположного края нашего стола, его улыбающийся взгляд был адресован мне очаровательным приветствием, на которое я ответила скромным кивком головы.

Из ребят его знала только Джесс, но, боюсь, наша маленькая перепалка искрящихся глаз скоро не останется никем не замеченной. Я не могу от него оторваться, подавлять улыбку становилось все сложнее. Он садится за наш стол, подальше от группы, но практически напротив меня, и плавно погружается в чтение. Интересно, что это?..

— Тесс, что думаешь? – спокойно, не отвлекайся; может, это не мне адресовано. – Тесса?

Чувствую, как Джесс пихает меня локтем в бок. Разумеется, она сразу все поняла.

— Подруга, нашла время, – ее шепот слышу только я, мы с Хардином снова и очень быстро переглядываемся.

Не описать словами, что происходит внутри меня. Я ощущаю дрожь и холод, он мощными импульсами сквозь сердце разносится по всему моему телу. Уже буквально чувствую, как горят щеки.

— Простите, я задумалась, – всеми силами стараюсь игнорировать на себе наблюдательный взгляд Хардина из-под опущенной головы.

— Я предлагаю выдумать город, чтобы не брать за основу существующий, и описать историю криминальной жизни одного серийного убийцы.

— Тоже вымышленного?

— Конечно. Это часть задания, – поправляет очки Коул, в это время я замечаю, как Хардин мимолетно становится участником нашего процесса в качестве зрителя и слушателя.

— Но какие преступления мы ему придумаем? Как его будут звать?

— О, нет! Опять думать. Торчать здесь до талого! – горестно опускает голову Джесс на деревянный стол.

— А кто виноват, что мы оттянули до последнего? Между прочим, можно было хоть что-то сделать до дня, пока все не соберутся...

— Ладно, не спорьте, времени и так в обрез. Что-нибудь да придумаем. Для начала, как будут звать нашего героя? – решает активно включиться в дело Саша, и пока мне позволяет момент, я снова украдкой поглядываю на Хардина, он подпирает голову рукой, словно закрываясь от моих одногруппников, и обаятельно подмигивает мне.

Я в этот момент готова просто улететь. Больше не могу скрывать широкую улыбку. Попробуй объясни остальным, почему в данный момент ты расцветаешь на глазах.

Хардин приподнимает край обложки, и мне наконец удается разглядеть, что он там читает. Мысли буквально сразу отправляют меня в воспоминания об одном из самых лучших дней в жизни, и я окончательно покидаю ситуацию «здесь и сейчас»...

Люблю теряться среди огромных книжных полок. Их тут так много, можно занять любое место на полу, чтобы воссоединится с любимой атмосферой.

— Что читаешь? — сидя напротив меня, Хардин упирается спиной в стеллаж, дорабатывая свой рисунок с моим портретом.

Я мало уделяла времени книге. Вид сосредоточенного на своем деле Хардина очень завораживает и почти все время отвлекает. Как он хмурит свои брови, всматриваясь в точно выведенные штрихи карандашом, слегка прикусывает нижнюю губу, иногда поднимая на меня серьезный и пристальный взгляд, от которого волна жара по телу разносится с невероятной скоростью.

— Это... «Черная земля». Болдаччи.

— Ты увлекаешься детективом, Тереза? – спорный вопрос, в данный момент я увлекаюсь его коварной полуулыбкой.

— Тебе они тоже нравятся?

— Не такие. Я нахожу отдушину в чем-то более размеренном. Хотя мне нравятся герои этого автора, ощущения от его необычного слога и то, что он держит читателя в напряжении почти все время.

— Ты про Амоса и Алекс?

— И про них тоже. Не сказал бы, что этот роман твой. Ты не кажешься такой кровожадной, – эти слова он произносит с загадочной улыбкой.

— Для начала, я не заостряю свое внимание на таких сценах, где, например, охотник находит Айрин, если ты об этом. А какой детектив тогда, по-твоему, для меня?

Он отрывается от своего дела и пробегается глазами по полкам с книгами, слегка поджав губы.

— Здесь таких нет, – вскоре он словно обводит своими глазами мои волосы, нанося очередную порцию штрихов. – У тебя такие ровные, четкие и правильные черты лица, Тесса. Сейчас мало у кого встретишь даже похожие. Ты очень красивая, – я отвожу глаза, хочется зарыться этими же волосами. – Все хорошо?

— Ты меня смущаешь.

— Ни в коем случае. Я говорю как есть. Странно, что ты сама этого не замечаешь.

Мы сидим достаточно близко, но я все равно не могу заглянуть в его альбом.

— Покажешь? Помнится мне, ты однажды что-то говорил про губы. Ты их уже нарисовал?

Хардин отпустил карандаш. Он поднял взгляд на меня, затем отложил альбом в сторону. Я заметно напряглась. Что это значит?

Все происходит очень быстро. Он наклоняется вперед, преодолевая все расстояние между нами. Неужели, это то, о чем я думаю? Осторожно прикоснувшись к моей щеке, Хардин смотрит на мои губы, затем поднимает взгляд на глаза. Не могу пошевелиться, мое тело бросает в дрожь, наверняка он это чувствует.

До сегодняшнего дня я не думала, что умею хорошо целоваться. Постепенно жизнь с каждым разом открывает для меня все более запоминающиеся, приятные моменты. И этот — станет одним из них.

— Мы больше не друзья, Тереза, — вернувшись на прежнее место, Хардин возвращается к своему рисунку, облизнув губы и оставив меня в замеревшем положении с громко и сильно бьющимся сердцем...

Неожиданно из воспоминаний меня вернул прилетевший в лицо скомканный листок бумаги.

— Где ты летаешь? – ловлю на себе многочисленные взгляды окружающих ребят, и лишь одна только Джесс смотрит с улыбкой то на меня, то на предмет моего исчезновения из потока мыслей над проектной работой.

— Простите, я тут подумала... А что если история начнется с того, что один человек, бродивший в лесу, случайно находит тело одной из жертв убийцы?..

— И что этот человек делал в лесу? – скептично интересуется наш скрупулезный Коул.

— Это мог быть охотник, – вдруг все головы в точности одновременно повернулись ко вмешавшемуся в нашу работу Хардину, который несомненно понял мою задумку. – Простите, я невольно стал участником ваших увлекательных идей. Разрешите дать совет: не мыслите слишком узко. Вашему вниманию могут быть предложены многочисленные истории самых отъявленных гениев преступного мира. Мы живем в двадцать первом веке. Все уже давно придумано. Изучите биографии, покопайтесь в паре сайтов, где информация будет незаурядной, о которой мало кто знает. И объедините все это в своей задумке. Кто сказал, что она не может быть с элементами публицистики или документалистики? Ваша цель – привлечение общественности и обращение взглядов на свою точку зрения относительно авторского замысла. Не уклоняйтесь от канона.

— Приведешь кого-нибудь в пример? – подперев рукой подбородок, с любопытством спросил Коул, пока мы продолжали с нескрываемым увлечением слушать Хардина.

— Легко. Македонский журналист Владо Танески досконально расследовал дело о серийном убийце, на деле же буквально писал о самом себе. Джозеф Кондро заводил дружбу с семьями своих жертв, вычислить его как убийцу без мотива было невозможно, как думал он сам. А некоторые «экземпляры», как, например, Тед Банди, свою бесчеловечность проявляли в убийстве женщин похожих на своих... Если нужно, я могу помочь с выбором литературы.

— Было бы здорово, – вдруг оживает Джесс. – Мы пока набросаем план, а вы с Тессой сходите и подберите, что нужно. Все равно она нам здесь сейчас не поможет, вечно где-то теряется.

Когда подруга подмигивает мне, я понимаю, к чему она клонит. И ведь не подкопаешься. Мы с Хардином снова посылаем друг другу многозначительные взгляды, и под всеобщее одобрение ребят, я поднимаюсь с места и иду вслед за парнем.

Он заворачивает внутрь, подальше от любопытных глаз, в давно знакомое нам место, но мое сердце сейчас готово просто выпрыгнуть из груди. Неужели мы снова будем вдвоем...

Я торопливо следую за ним, оглядываясь назад, и тут мужская рука резко перехватывает меня, увлекая за собой. Улыбаясь, я прижимаюсь к груди Хардина, когда он вовлекает меня в долгожданный поцелуй. Я встаю на носочки, касаясь крепких плеч, и стараюсь ответить с такой же нежностью и трепетом, которые он вкладывает в каждый жест. От еле слышного стона не могу удержаться, когда он снова и снова касается меня губами.

Мы прижимаемся друг к другу лбами, отстраняясь, он продолжает меня обнимать.

— Здравствуй, Тереза.

— Привет, – расплываюсь в улыбке. – И спасибо, что вмешался.

— Пустяки. Искал повод забрать тебя оттуда. К счастью, на помощь пришла твоя любвеобильная подруга.

— Джесс может быть очень понимающей.

— Другие знают?

— Могут догадаться. Мы буквально друг друга съедали глазами.

— Я не против... Ты бы хотела остаться сегодня у меня?

— А есть такая возможность? – удивленно приподнимаю бровь, Хардин довольно улыбается, глядя на меня. – Я с радостью. Но сперва... нужно покончить со своими делами и кое-что уладить.

— Да, конечно, – Хардин отпускает меня, возвращаясь к нашему маленькому заданию.

Через несколько минут я, подавляя свой глупый и мечтательный вид, прихожу к ребятами с кипой книг. Джесс с недовольством покосилась на меня.

— Чего так быстро?

— Отложили основное на вечер, — играю бровями, шепча подруге. – Если что, сегодня ночую у тебя.

— Оу, поняла. Операция «Секс под прикрытием».

— А вот я не поняла, – услышав нас, вмешалась Элии, говоря очень тихо. – Ты нашла себе нового хахаля?

— Трахаля, – смеется Джес, на что получает от меня удар в плечо.

Не хочу посвящать Элли в подробности своих отношений с Хардином.

— Ладно, ребят, рассказывайте, что вы там напридумывали.

— В общем, нашего героя будут звать Эрман Бейл, – начинает погружать меня в задумку Коул. – Он, как и любой среднестатистический маньяк, нашпигован своими психологическими травмами, которые кормит собственными преступлениями, убивая людей...

— Конкретнее?

— Не перебивай. Обо всем по порядку.

— Семьи нет. Он живет на одной из центральных улиц пригорода Вурман-Хилл. Днём это советник городской полиции, погружающийся в их тонкости расследования и усыпляющий бдительность органов правопорядка. А ночью – «великий и ужасный» мучитель бедных и невинных девушек города...

— Ну..? – с выжиданием смотрю на ребят. — Так и в чем же заключается его психологическая травма?

— Разгульный образ жизни одинокой матери, ущемляющей его права, быстрое взросление, в котором никак не участвовали родители. Жажда доминации. Хватит тебе? – нетерпеливо высказался Саша.

— Звучит круто. Я бы почитала.

— Ты и будешь читать. Кто-то же должен представить наш проект, – усмехнулась Элли. – Ладно, показывай, что вы там нашли с тем парнем.

— Его зовут Хардин.

— Скотт что ли? – удивленно спросил Саша, на что я кивнула. – Точно, я ведь еще сразу приметил, что лицо знакомое. Как мир тесен, – ребята тут же отвлеклись от домашнего задания, глядя на него с выжиданием. – У его отца свои книжные издательств по многим городам. А он выпускник-стажер в одном из его филиалов. Бывший, насколько мне не изменяет память. Сейчас работает на другого мало кому знакомого ген-директора.

— Откуда тебе столько всего об этом известно?

— Я сам хотел работать на Скотта. У него довольно перспективные вакансии и известная фирма. Он собирает лучших писателей со всех городов.

— Странно, – заглядывает в ноутбук к Саше Элли. – Зачем уходить куда-то в дебри, когда можно спокойно работать на своего отца и иметь огромные перспективы в карьере и финансах?

— Наверное, за тем, что мне хочется добиться всего самостоятельно, – неожиданно в беседу включился Хардин, заглядывая в статью вместе с ребятами, отчего они вздрагивают, а я улыбаюсь, потому что заметила его сразу. – Что же вас так заинтересовало?

— Фирма твоего отца. Я Саша Ригли, кстати.

— Хардин, – парни жмут друг другу руки. – Если хочешь, могу порекомендовать тебя отцу. Он как раз сейчас в поиске перспективных работников.

— Что, правда? Это было бы здорово! Спасибо, Хардин.

— Не за что. Уже завтра сможешь прийти в издательство.

Закатываю глаза, пребывая в улыбке, Хардин смотрит на меня на прощанье многообещающе, после чего уходит, наконец дав нам спокойно доработать свой проект. Саша едва не прыгает на стуле от радости, чем вызывает всеобщие смешки.

— Какой он классный! – мечтательно вздохнула Элли. – Ненавижу тебя, Тесса.

Я тихонько посмеялась с ее зависти, после чего уже сама начала настраивать ребят на серьезную предстоящую работу. Никогда еще мне не хотелось покончить с делом так быстро, чтобы наконец-то быть свободной...

Просидели мы в библиотеке довольно долго, так что к вечеру у нас болело все, что только можно. Но самое главное то, что мы наконец доработали свой проект. История получилась интересной, а главное, с элементами исторических фактов.

— Осталось только распечатать, – хрустит пальцами Саша, любуясь нашим творением.

— Обо всем остальном завтра. Я сделаю красивую презентацию, – копается в телефоне Джесс. — Ты только сбрось файл мне на почту.

Мы начали потихоньку собираться, и тут мне на мобильный приходит очередное сообщение.

«Хардин»

«Как дела?» 7:49 p.m.

«Скоро заканчиваем»
7:51 p.m.

«Жду на улице» 8:36 p.m.

— Ребят, не хотите сходить в «Джуниор»?

— Без меня, – накидываю куртку и беру рюкзак. – Простите, но у меня уже есть на сегодня планы... Увидимся.

Мы с Джесс переглядываемся, на что она мне понимающе кивает.

— До завтра.

Я выхожу на улицу и сразу смотрю по сторонам. Вечерние фонари слабо освещают парковку, но тут ко мне подъезжает знакомый автомобиль, отчего я снова улыбаюсь. Сажусь в машину Хардина и буквально сразу висну на его плечах.

— Я скучала.

— Мы не виделись всего несколько... – он не успевает договорить, как я не удерживаюсь от затяжного поцелуя, глядя на него. – Я тоже скучал...

Когда мы заходим в его квартиру, мне не терпится осмотреться. Я никогда не была в доме у Хардина, поэтому мое любопытство сейчас просто воспевает, бушуя где-то внутри. Это так волнительно.

Апартаменты очень просторные, на самом деле, а интерьер в современном стиле «Лофт» напоминает мне Хардина, темные, серые и белые тона, любимый минимализм. Все на своем месте, ничего лишнего, пестрого, в глаза бросающегося. Самое необходимое, свойственное рассудительному, спокойному и высоко интеллектуальному человеку. Впечатляет наличие заставленных книжных полок. Все по жанрам и временам.

Кухня, совмещённая с гостиной. И черный кожаный диван напротив плазменного телевизора. На них удобно выходит барная стойка, что, кстати, уже не так актуально. Многие сейчас предпочитают «островок». Но мне нравится.

— Ты один живешь?

— Да, — он встает близко, позади меня, и осторожно стягивает куртку, с чем я ему помогаю, продолжая свою маленькую экскурсию. – Проходи, можешь осмотреться.

Я довольная иду вперед, направляясь по коридору к двум дверям. Светлая ванная в черном мраморном стиле с теплой подсветкой у зеркала и тумбы с раковиной. Очень красиво! Теперь я знаю, как бы выглядела квартира моей мечты.

Спальня, конечно же, главный атрибут каждой квартиры лично для хозяина. Пока Хардин занят чем-то на кухне, я иду в его комнату. Однако меня удивляет, что кровать здесь занимает не столько места, сколько его рабочая зона. Вот это да...

Белый письменный стол украшают многочисленные работы, написанные его рукой. Здесь... я. Слишком много меня. Некоторые портреты висят на стене, над всем местом. Отдельно глаза. Я у книг. Я с книгой. Я за столом...

— Что скажешь? – вздрагиваю, отвлекшись от пристального изучения, меня все это, мягко говоря, шокировало.

— Да ты маньяк, Хардин, – едва не прыскаю от смеха, но тут моему взгляду открывается обзор на кое-что другое, когда я беру один из рисунков.

На меня смотрит молодая девушка, сложившая руки под грудью. Ее лицо искрится улыбкой и добрыми глазами. Она похожа на меня.

Но это не я. Сходство, конечно, поражает, но я себя хорошо знаю. Улыбка тут же спадает с моего лица, чувствую, как брови сводятся к переносице. Еще один.

Ее лицо, собранные в хвост волосы. Печальный взгляд, она в профиль. Какая красивая. В самом углу стола я вижу стопку еще нескольких похожих работ. Перелистываю одну за другой. Кто эта девушка?

Аккуратно раскладываю ее портреты перед собой. Чувства внутри меня смешанные, сердце просто пляшет от тревоги. Ревность? Нет. Любопытство.

Позади слышу тихие и медленные шаги.

— Моя мама.

На всех работах она в юном возрасте, такая молодая. О нет... Я поднимаю на Хардина тяжелый взгляд и мне становится очень грустно.

— Ты похожа на нее.

— Она такая красивая, Хардин... Мне жаль.

— Все хорошо, – он берет один из рисунков, с нежностью рассматривая его. – Я знаю ее лишь как девушку на фотографиях. Отец мало что говорил, но я не буду давить на него, ведь он любил ее безумно, а воспоминания причиняют боль... Она не пережила роды.

— Боже, – я буквально чувствую, как слезы наворачиваются, а в горле стоит ком.

— Тесса, не надо. Все в порядке, правда.

Хардин прижимает меня к себе, но я же попросту не могу оторваться от работ, написанных им с тоской по собственной матери. Боюсь представить его, с какими чувствами и выражением он это создавал.

Неожиданно наше единение вскоре прерывает звонок в дверь. Мы переглядываемся.

— Это курьер. Я заказал еду нам на ужин, надеюсь, ты не против, – он уходит, а я еще несколько минут остаюсь в комнате, не в силах оторваться от девушки, такой молодой и красивой, но не сумевшей испытать радости от рождения собственного сына.

Она подарила ему свою жизнь...

За ужином мы практически не разговаривали. Во мне разыгрались грусть и сильное сочувствие, что аппетит ушел далеко на второй план. Ситуация в комнате Хардина никак не отпускала сознание.

— Тесса, вернись ко мне. Я не хочу, чтобы ты грузила свою голову мыслями о прошлом, которое тебе не принадлежит.

— Прости. Моя впечатлительность разыгралась не на шутку.

— Как тебе паста? – пытается отвлечь Хардин.

— О, еда восхитительна. Спасибо тебе.

— За десять минут ты съела от силы четверть порции. Все настолько плохо?

Скажет тоже. Мне кусок в горло не лезет. Я слишком много думаю и гружу себя мыслями о его прошлом. Нет, я не мазохистка. Просто, как представлю свою жизнь без мамы. За Хардина становится очень грустно...

После еды решила помыть посуду. Хардин отговаривал меня от этой затеи, но я настаивала. Уже стараюсь не думать о том, что было, сейчас мне интересно, почему у него так много работ именно с моим непосредственным участием.

— Тебе нравится рисовать людей? – неожиданно спрашиваю, расставив всю посуду по местам, и присоединяюсь к сидящему на диване Хардину. – Я к тому, что... у тебя нет пейзажей или там натюрмортов каких-нибудь. Еще ты предпочитаешь рисовать в портрете.

— Рисование – это хобби, Тесса. В своих увлечениях человек волен творить то, что ему больше всего нравится. Если мы говорим о работе, как о любительской.

— То-есть...

— Да. Мне просто нравится рисовать тебя.

— Ты хотел сказать: мое лицо.

Он улыбается, предаваясь размышлениям, сейчас мы сидим гораздо ближе друг к другу, и я уже могу сама любоваться Хардином, как совершенной картиной.

— Хочешь себя в полный рост?

— Даже не знаю... – интонация в его вопросе меня слегка смутила.

— Я уже пытаюсь представить тебя в виде древнегреческой скульптуры двенадцатого века...

— Хардин, прекрати, – я закрываю глаза руками, смеясь, чем заражаю и его.

— Заметь, это не я начал. Но мне кажется, в виде статуи великого скульптора ты получилась бы изящнее собственной изображенной фигуры на полотне.

— О, а ты нарисуешь меня, как Джек Розу? – пришедшая в голову идея заставляет пускать в ход шутки.

— Боюсь, у меня не будет столько силы воли просто смотреть на голую тебя.

— А мне интересно, в мире есть хотя бы одно произведение, которое ты не смотрел или не читал?

— Я думал, тебя это не удивляет, учитывая мой выбор рода деятельности.

— Нет, на самом деле, ты очень умен, Хардин, – я подпираю голову рукой, в сотый раз за сегодня любуясь им. — И ты не представляешь, как мне это нравится.

Он посылает моему взгляду очаровательную улыбку и наклоняется, слегка поцеловав меня в губы.

— Я рад, что ты со мной, – тихо произносит Хардин. — Идем, хочу тебе кое-что показать...

Сижу в спальне на его кровати, глядя на Хардина, который, достав что-то из ящика своего стола, медленно направляется ко мне. Он протягивает книгу в минималистичной обложке.

— Это дневники моего отца. Все, что он писал о маме. Их первые встречи, знакомства. Совместное время. Он даже пытался однажды ее нарисовать, – перелистывая страницы, я натыкаюсь на тот самый рисунок, выполненный простым карандашом.

Не очень точно и правильно с точки зрения техники, зато здесь сильно чувствуется, с какой осторожностью и душевной теплотой он выполнен. Сколько в него вложено любви.

— Хардин... это так прекрасно.

— Он забросил все после ее смерти. Но я нашел его записи. Их было так много и все они раскиданы по разным частям и местам дома. Но мне удалось собрать их воедино.

— Это ты создал книгу?

— Да, – он садится рядом со мной. – В единственном экземпляре... Но мне бы очень хотелось, чтобы он не просто хранил это где-то на чердаке, подальше от себя, меня или еще кого бы там ни было. Я хочу, чтобы он поделился их историей с миром. И наконец смог отпустить, позволил себе жить дальше... Наверное, отчасти поэтому он ушел в издательство. Но это не совсем правильно. Жизнь прошлым его не отпустит. А мне хочется, чтобы он смог перешагнуть через это.

— Подари ему книгу. Расскажи обо всем, чем сегодня поделился со мной, – я передаю ему в руки твердый переплет, до последнего мгновения любуясь его творением, их творением. – Это прекрасная история, Хардин, и мне очень приятно, что ты решил поделиться ею со мной. Спасибо.

— Тебе спасибо, Тесса, – уже в следующую секунду он нежно прижимает меня к своей груди, и я обнимаю Хардина в ответ, забираясь на его колени. — Ты, пожалуй, лучшее, что со мной случалось в жизни.

Когда наши лбы вновь соприкасаются, я обнимаю руками шею Хардина, и уже чувствую тепло его губ на своих. В нашем мимолетном зрительном контакте мы оба понимаем, что готовы перейти на следующий шаг наших отношений. Уснули мы с ним лишь под утро.

👇🏻🌟👀