Глава 22: «Зеркало»
Максим.
Черт.
Как мне теперь это рассчитать?Какого хрена этот ублюдок попросил вместо спа-центра парк с деревьями, похожие на неровные московские дороги!?
«Ты влип. Надо было в своё время учиться, а не болтаться в школьном туалете, давая директору взятку.»
Так.
«Сад относительно забора» - вспоминаю я папины наставления по телефону.
Какой забор?! Откуда этот забор взялся?!
Пинаю ногой стол, морщась от боли. Ною и касаюсь бледной рукой ноги.
Я проголодался. Ника лишила меня обеда, на что ей скажу неспасибо, когда встречу.
Честно говоря, подрались они из-за пустяков. Искусственная назвала меня «Максик», а Алину накрыло чувство ревности и артистизма.
Беру рабочий телефон в руки и звоню секретарю отца.
Буквально через несколько секунд запыхавшаяся девушка отворяет дверь и заходит с блокнотом, у которого помяты уголки.
- Еда на заказ. Мне нужен ледяной безалкогольный мохито и что нибудь на перекус из Sixty.
- Именно?
- По твоему усмотрению.
Она записывает все, сказанное мной раннее и уходит оставив в тишине. Эврика! Только сейчас я останавливаю её со словами:
- Пусть Алина Павловна зайдёт ко мне.
Девушка чуть улыбается своим мыслям, но кивает и уходит выполнять мои приказы.
Судя по отношению Алины к школе, математику она точно знает. Надеюсь. Девчонка - единственное моё спасение в этой ситуации с «Садом относительно забора».
Очень вкусно.
Пью свой любимый напиток - мохито и закусываю круассаном.
Секретарь мнётся, переминаясь с ноги на ногу, а потом все таки вещает:
- Алины Павловны нет в кабинете.
Я перестаю жевать круассан и в раздумьях проглатываю его.
- Найди в другом, - пожимаю плечами.
У секретаря дрожат руки. Она несколько раз открывает рот, но слова не хотят выходить из неё.
Спокойно встаю с кресла и допиваю остатки холодного мохито, проходя к стойке администрации.
- Мелкую девушку с коричневыми волосами видели? - спрашиваю я, доставая понравившуюся мне радужную ручку с единорогом, растягиваясь во весь стол. - Я возьму? Спасибо.
- Она вышла, - отвечает девушка в чёрном деловом костюме, а я киваю в знак благодарности.
Открываю дверь и выхожу из Башни Федерации.
В лицо сразу дует морозный ветерок, обжигая бледную кожу и заставляя покрыться морозным ощущением. А Алина ещё и моё пальто забрала.
Обвожу внимательным взглядом весь горизонт.
«Может по округу захотела прогуляться?»
Множество людей, с абсолютно разным душевным и наружным миром, проходят через мои глаза.
Искать по всему городу я её не собираюсь. Мы же не в каменном веке.
Достаю из заднего кармана синих джинс iPhone и набираю абонент «Чокнутая».
Гудки оглушающе проносятся в мозг, заставляя тело утопать дрожью от холода.
На той стороне повисла гробовая тишина, ожидая моего голоса.
- Кольцова, ты мне нужна, - говорю я, властно и небрежно, как настоящий светский мужчина.
Молчание.
Она решила в прятки поиграть? Только вот не осмотрела тот вариант, что я ещё не соглашался.
Через несколько мучительно долгих секунд на мою фразу отвечает голос, обладателя которого я ненавижу всем сердцем.
- Племянничек, - зовёт меня дядя, и в его голосе я слышу ухмылку.
- Любимый дядечка НеТкалевский, - приветствую, пытаясь подстроиться под его ужасно писклявый голосок.
- За женушка переживаешь?
- За твою смерть не от моих рук.
Дядя протягивает гласную букву в знак умиления.
- Как трогательно.
Слышу шорох, и в ухо уже бьёт тёплый голосок Алины.
- Макс, - зовёт она, ожидая от меня приёма. - Я в порядке.
Девушка еле слышно бормочет набор слов:
- Оно молча смотрит на всех,
И смотрят все на него.
Веселые видят смех,
С печальными плачет оно.
Глубокое, как река,
Увидит старик - старика,
Ребёнок - ребёнка в нем.
- Что за детский сад? - спокойно спрашиваю я.
- Увидит старик - старика,
Ребёнок - ребёнка в нем.
Повторяющийся звук, дающий понять о том, что девушка отключила звонок.
Пинаю больной ногой камешек и наскоро спешу в офис, заходя в кабинет Павла Михайловича.
«Вдох через нос, выдох через рот»
Он отставляет бумаги в сторону, ожидая, что я первым начну разговор.
- Новости?
- Если, - сажусь на кресло-диван перед рабочим столом своего тестя. - Похищение вашей дочери является новостью, то да.
Он резко встаёт с кресла, а я веду себя спокойно и умиротворенно.
Это только оболочка.
- Похищение? - переспрашивает он, глотая ртом отопленный воздух.
- Мой прелюбимый дядечка забрал вашу дочь средь бела дня, - я издаю непродолжительный истеричный смешок. - думая, что я побегу за ней, как влюблённый идиот.
- А ты побежишь? - подозрительно спрашивает Павел, на что я лгу.
- Побегу, но как близкий друг.
«Все же, как влюблённый идиот», - жалко подсказывает сознание.
Мой разум бьется в тревогах о девушке. Сердце пропускает громкий удар.
«Увидит старик - старика,
Ребёнок- ребёнка в нем»
Мой язык машинально произносит стихотворные строки, сказанные девушкой:
- Оно молча смотрит на всех,
И смотрят все на него.
Веселые видят смех,
С печальными плачет оно.
Глубокое, как река,
Увидит старик - старика,
Ребёнок- ребёнка в нем...
Павел Михайлович смотрит на меня недоумевающим взглядом, но округлив глаза, вытаскивает чистый листок и просит повторить.
- Это загадка, - объясняет он, заставляя вновь посмотреть на набор слов. - Нам надо её разгадать.
- Я понял уже.
Мы перекидываемся взглядами и вместе спускаем в подземную парковку.
Садимся в мой любимый Mercedes
AMG GTS Roadster и выезжаем из «нижнего мира». Мои тонкие пальцы обхватывают кожаный руль, а звук мотора успокаивает душу. Нажимаю на педаль газа и еду. Вперёд. Неважно куда, главное - за ней.
***
- Оно смотрит на всех,
И смотрят все на него.
Мужчина пожимает плечами и откидывается на спинку, пытаясь унять боль в пояснице.
- Что это может быть? - спрашивает он, массирую ноющее место.
Я кручу руль в раздумьях, но потом всё-таки начинаю говорить с её отцом, нарушив получасовое молчание.
- Где можно увидеть старика? - раздраженно спрашиваю.
- Дома.
Веду краешек губ в больную улыбку и не удосуживаюсь понизить скорость на повороте.
Павел смотрит в блокнот и перечитывает загадку множество раз, выучивая слова наизусть, но вскакивает, когда в голову приходит потрясающая мысль.
- Зеркало!
- Что, зеркало?
Он строит непонятную гримасу, немо спрашивая: «Ты не понимаешь?»
Мужчина поднимает блокнот перед моим лицом и пальцем обьясняет:
- Оно смотрит на всех, и смотрят все на него. Как думаешь, что это?
Молчание.
Я протягиваю слова и открываю рот для ответа, но слова не хотят выходить из тёплого бункера.
- Зеркало, - он бьёт меня по лицу мягкими подушечками пальцев.
«Зеркало...» - вновь проносится в голове.
3,5 месяца назад:
- Ты весь в своего отца. - дядя делает небольшую паузу, а потом продолжает, снова протягивая слоги. - Та же нахальная ухмылка, которая является ключом для всех путей, настолько она убедительна. Те же волосы темного оттенка угля. Глаза.
- Не трать моё драгоценное время. У меня плотный график.
Мужчина нервно поправляет складки на своём коричневом эстетичном костюме, смотрит на
высокое зеркало, которое досталось ему по наследству, любуясь собой и продолжает:
- И характером схожи.
- Ты меня раздражаешь! - уже кричу я. - Что тебе от меня надо?
Дядя молчит, но потом отвечает:
- Я хочу чтобы ты стал моим сыном.
Желваки дергаются от воспоминаний, но я сдерживаюсь и поворачиваю в сторону дома позолоченного.
Мой взгляд прикован к дороге. Я никого не чувствую в данный момент.
«Мне нужна она»
***
Открываю бардачок и достаю оттуда заветный пистолетик. Как хорошо, что один из моих друзей - военный.
Подхожу к высокому желтому входу и бью в дверь, пытаясь её открыть. Шавки хватают меня за ноги и везут чуть дальше от двери, пока мои обнаженные участки кожи обжигаются об ребристый асфальт.
Достаю телефон из кармана и звоню позолоченному.
Он отвечает моментально.
- Скажи своим собачкам, чтоб впустили меня.
Не ответив, дядя сбрасывает трубку, но его подчиненные извиняются и пропускают во двор.
Прохожу в просторный зал. Глаза сразу мозолят золотые вставки.
Тихо подходим с папой Алины к белой, высокой двери. Я кладу пистолет ему в руки со словами: «Он должен быть у вас.»
Встаю сзади окружённого и жду открытия шикарной двери.
Скрип. Не успевают врата отвориться, я подбегаю к сидячей на на кожаном диване Алине. Удивительно, что её просто привязали к ножкам стала прямо пропорционально зеркалу.
Коричневые волосы все ещё в идеальном состоянии, что странно. Глаза сухие.
«Она не плакала»
Пухлые губы не были заклеила, поэтому моё имя проносится с частоты по всему «зверскому» кабинету.
Я подбегаю к ней и целую в губы. Быстро и непродолжительно. Но тело от прикосновения покрывается приятными мурашками. Мы чувствуем разряд тока, проносящийся по всему телу. Нехотя отстраняюсь, так как надо было развязать верёвки.
Сзади картина происходит такая: папа Алины держит пистолет перед моим дядей, а моя родственная душенька стоит, подняв руки к верху.
Не успеваю вывести Алину и её отца, как за плечо меня хватает ОН - предавший однажды ради денег семью и брата.
- Стоять! - кричит он мне.
Вся эта путаница была подстроена лишь для меня. Он хотел, чтобы я пришёл и вот, я здесь.
- Ты же знаешь, что все это закончится только тогда, когда ты подпишешь бумаги.
- Ты мне угрожаешь? - издаю истеричный смешок.
Тишина. Дядя отводит глаза.
- Будь добр, напомни, сколько у тебя сыновей, которых я никогда не назову братьями?
- Четыре.
На моём лице появляется небрежная ухмылка.
- Считай, что уже три, - бросаю я и выхожу из пафосно обставленного дома.
Уже на лице победно свищу, попевая веселую мелодию.
- Потому что один на моей стороне. - говорю себе, садясь в кожаный салон.