Друзья навечно

Три года. Я не видела его, три гребанных года. Я ничего не чувствовала по отношению к нему. Абсолютную пустоту.

Почему сейчас мое сердце разрывается от боли? Почему я продолжаю молча пялиться на него в немом шоке и лить слезы, которых он не достоин? Почему я вообще...

Да черт с ним! У меня много этих «почему», на которые никто не станет отвечать.

Ярик ничуть не изменился за это время. Его каштановые волосы продолжали спадать на лоб, а сзади были коротко подстрижены. Карие глаза светились от счастья и были переполнены любовью, которую мы так старались сохранить, когда переписывались в течение года. На его лице, была видна легкая щетина, которой раньше никогда не было. Его, теперь, мускулистые плечи, были расслабленны, он немного сутулился. Так он делал, когда устал или его что-то расстраивало. Ярик выглядел, как выглядят все, двадцатилетние с небольшим, обеспеченные мужчины. Только теперь, он казался еще красивее, чем раньше. Черный костюм и белая рубашка подчеркивали его идеальную фигуру.

Я вернулась к его лицу, когда заметила, что он также пристально скользит своим осмысленным взглядом по моему телу, больше чем положено уделяя внимание груди и бедрам.

– Ты, изменилась, – его голос стал более мужественным, но я расслышала ту хрипоту, которая не должна была проявляться. Не при таких обстоятельствах.

Закрыла глаза, продолжая молчать. Я скрывалась в темноте коридора, и была благодарна богу, что Ярик не может увидеть моих слез.

Я не знала, что я должна делать и чувствовать, но понимала, что приятная боль внизу живота, совсем была не к месту.

– Я скучал по тебе, – его голос раздался очень близко.

Широко распахнув глаза, я заметила, что мы остались в темноте. Дверь за его спиной была закрыта, а он стоял совсем близко, так что я могла почувствовать запах кофе и ванили, свойственный только ему. Сейчас, я понимаю, что тоже скучала по нему.

– Я... Я не знаю, – мой голос звучал еле слышно.

В следующую секунду, я почувствовала, как его ладонь легла на мою талию. Он притянул меня к себе, и его губы коснулись моих. Такие теплые, нежные и... родные. Этот поцелуй был такой невинный, как в старые времена, когда мы прятались от родителей в наших комнатах или в его сарае.

Подхватив меня на руки, он прижал меня к стене, еще ближе прижимаясь своим телом ко мне. Он не делал ничего такого, его рука лежала у меня на бедре, другая на талии, но в этом было столько интимности.

– Как же я по тебе скучал, – пробормотал он, прервав поцелуй и прислонившись своим лбом к моему. – Почему ты не отвечала на мои сообщения и звонки в течение последнего года?

Его дыхание было прерывистым. На моих губах остался вкус его губ и фруктовой жевательной резинкой, которую он постоянно жевал в детстве.

– Василиса, мне нужно слышать твой голос, – потребовал он, отстранившись ровно на столько, чтобы можно было заглянуть в мои глаза.

Я молчала, зная, что если я открою рот, меня сотрясут новые рыдания, поэтому я просто покачала головой.

– Хорошо, поговорим потом, – согласился он, наклоняясь за новым поцелуем.

На этот раз, поцелуй был более глубоким и требовательным, но особенно нежным, казалось, он вложил всю душу в этот поцелуй. Я все не понимала, почему позволяла ему целовать себя, и почему вообще отвечала ему. Но внезапно он замер, перехватил меня поудобнее, продолжая прижимать к стене, и провел пальцем по моей щеке.

– Господи, детка, почему ты плачешь? Я сделал тебе больно?

Зачем он спрашивает, если знает ответ на свой вопрос. Не знаю, что такого произошло, но в моей памяти всплыли новые воспоминания, и я отключилась от реальности.

« – Василиса! Ты что совсем с ума сошла? – кричит Маар с другого края крыши. Я поворачиваюсь и вижу, что он сломя голову бежит ко мне.

– Маар? – я нахмурилась. – Что случилось?

– Ты случилась! – кричит он, хватая меня в охапку и снимая с небольшого бортика, делает несколько шагов назад, – ты могла упасть! – продолжает кричать он.

И я понимаю, что его так напугало. Стоя на краю крыши, я наблюдала за людьми, которые казались крошечными с высоты двадцать первого этажа. Я не была неуклюжей, ему не чего было бояться.

– А если бы и так? Мне нечего терять, – я видела, как в глазах Маара застыла боль, после чего он произнес:

– Не смей этогоделать! – кричит он, – никогда даже не думай об этом! Чтобы нискучилось, знай, что я люблю тебя – уже шепчет он».